Глава 7

Блондинка стояла у окна, вглядываясь в окрестности двора. Ветер и дождь. Сильное время. Они означали нечто большее, чем действительное состояние природы. Они указывали, что мир более богат, чем суровый ход этих прекрасных и тревожных мгновений. Пасмурное время уменьшало простор. Деревья стояли зелёные. На них и на ветвях холодный дождь висел крупными каплями. Комнату освещал лишь включенный ещё ранним утром прикроватный светильник. Скомкано улавливая отрывки минувших суток, мозг настырно оттеснял всё, что была не подвластно психике. Придя в себя лишь под вечер, Марина вновь приняла душ, натянув на мокрое тело всю ту же мужскую футболку. Больше надеть было нечего. Вновь погрузившись в себя, Нарочинская не заметила вошедшего в комнату мужчину, вздрогнув от хриплого голоса, раздавшегося за спиной, —Твои вещи, — Положив на кровать стопку женских вещей, за которыми Дубровская охотилась в магазинах, подбирая нужный размер чуть ли ни целый день, Олег занёс в ванную комнату пакет со всеми необходимыми средствами гигиены — Я отвезу тебя в клинику, собирайся, — Дверь захлопнулась, а Олег, оставив Марину одну, дабы не смущать, спустился вниз, где Нина, расположившись вместе с Таней в гостиной, читала любимую сказку девочки. — Вернулся твой папа. В кого ты такая вредная? — Вздохнув с облегчением, когда в поле зрения появился Олег, Нина помогла Тане спуститься с дивана, наблюдая со стороны за мужчиной, лицо которого мгновенно смягчилось, стоило девочки забраться на руки — Скажи, я своенравная, — Пригладив торчащие в разные стороны темные кудри, Олег обратил свое внимание на Нину, в глазах которой было через чур много вопросов, отвечать на которые он не собирался — Я съезжу с Нарочанской в клинику. Семён избавит тебя от детских сказок и соплей, — Заколов дочке челку разноцветными заколками. Брагин понимал, что на своей территории так просто девочка не примет никого, как и он сам не позволил бы, не будь сегодняшний случай экстренным. —Олег, я прошу тебя, будь с ней повнимательней, — Не обратив никакого внимания на укоризненный тон мужчины, Нина метнула свой взгляд на лестницу, откуда с верхних ступенек раздавались споры, — У тебя неплохо получается быть человеком, — За пару часов наблюдений Нина достаточно быстро поняла, что ее друг может обходиться без упрёков, грубостей и даже с улыбкой на лице, которая была все та же светящаяся и радостная, как только рядом проявлялась дочка. — А я что, зверь? Она сама кого хочет покусает, — Следуя за молчаливой Нарочанской к выходу, Олег достал из шкафа свою философию, кофту на молнии, протягивая Нарочинской. — Извини, Марина Владимировна, не сезон женских курток. Всё, что есть, — Ответив на поскрипование зубов, с которым та согласилась принять вещь, Олег накинул на плечи кожаную куртку, пропуская женщину вперёд. — Закрой рот, — Вдыхая в лёгкие прохладный воздух, Марина застыла на пороге на несколько секунд, но этого хватило, чтобы сбросить оставшуюся туманность в сознание. Дождь на улице все ещё моросил, продолжая заливать дорожки, а тучи все так же застилали небо грозовыми тучами, оповещая о том, что ночь будет не спокойной. —Пойдём, я воды дам, — Коснувшись женских плеч, Брагин подтолкнул Марину вперёд, захлопывая входную дверь. Вид у Нарочинской был всё такой же болезненный, кофта скрывала потемневшие на руках синяки, губа припухла, а кожа оставалась белее мела. Решив, что медлила та по причине плохого самочувствие, Олег взял ту за предплечье, мгновенно убрав руку, когда, шипя что-то гневное, словно дворовая кошка, поднявшаяся на дыбы, Нарочинская двинулась к машине. Дорога заняла не больше полу часа, который те провели в абсолютно тишине, не считая бьющих по лобовому стеклу капель дождя. Погода диктовала свои правила, разоряя небо сверкающими молниями. — Ну мы так и будем сидеть, Марина Владимировна? — В очередной раз взглянув в зеркало заднего вида на вздрагивающую от каждого грохочущего звука на небе Нарочинскую, Брагин заглушил мотор, припарковавшись у частной клиники, о которой слагали легенды все государственные учреждения, в том числе и в НИИ скорой помощи имени Н. В. Склифосовского. Центр действительно восхищал своими масштабами и специалистами, работающими в нем, в том числе и самого Олега, который являлся основателем этого центра. — Если у тебя деньги с неба сыпятся, то у меня нет, — Насупившись, Нарочинская лишь фыркнула, отвернувшись к окну от пристального взгляда карих глаз, — Мой гинеколог выйдет с отпуска через три дня, вот к ней и схожу, — Не разделив энтузиазма мужчины, Марина прикрыла глаза. Веки вновь стали слипаться от захватывающей тело усталости. Всё-таки препарат, часть которого была в организме, все ещё давал о себе знать. А может быть, та была настолько вымотана, что мозг бил тревогу, используя сон, как один из защитных механизмов. Почувствовав массивные ладони у себя на талии, Нарочинская вмиг распахнула глаза, подняв взгляд на Брагина, который уже стоял с зонтом в руках возле распахнутой пассажирской двери, видимо, собираясь поместить ту в инвалидное кресло, стоящее уже около машины, — Никогда ко мне не прикасайся, понял? Я сама дойду, —Уничтожая мужчину взглядом, Нарочинская ступила на асфальт, едва пошатнувшись, но мгновенно выпрямила спину, оставив того стоять под зонтом позади. Кажется, с их приходом в приёмное отделение всё посходили с ума, мгновенно оживившись. На лицах вырисовывались приветливые улыбки, и каждый ненавязчиво предлагал свою помощь, что выводило Нарочинскую из себя. Ведь меньше всего сейчас хотелось быть замеченной. Но, видимо, рядом с Брагиным, который сдержанно здоровался с каждым, это было чем-то за гранью. —Надо же! Я почти польщена, — Закатив глаза, Нарочинская прошла внутрь просторного кабинета, судя по которому бывали здесь не часто, но порядок поддерживали ежедневно. — У тебя плохо получается быть нормальным, можешь не стараться, я не Нина, — Отказавшись от предложенной бутылки минеральной воды, та вновь окинула взглядом кабинет, в котором, по всему видимому, было все во вкусе хозяина, но не менее пафосно, чем за его пределами, — Я не дядя Стёпа, Нарочинская, но пока я добрый, этим лучше воспользоваться. Мой тебе совет, —Перебирая бумаги, лежащие в столе, Олег развернулся к окну, вальяжно разместившись в кожаном кресле у стола, не обращая никакого внимания на Марину, которая продолжала явить, — Все настолько плохо, Брагин? Давай мы ещё Буратино вспомним, роль Карабаса-Барбаса. Как тебе? — Лениво зевнув, прикрываясь ладонью, Нарочинская опрокинула голову на изголовье дивана, получив лишь затяжное молчание, которое прервал стук в дверь, а следом появился и мужчина средних лет, довольно крупного телосложения, — Я свободен, Олег, — Приветливо кивнув Нарочинской, врач, об имени которого гласил бейджик на медицинской форме, устремил взгляд в спину Брагина, получив в ответ одобряющий кивок, заставляя Нарочинскую напрячься и наблюдать, как ускальзают последние капли самообладания, — У врачей нет пола, вставай, — Поймав мечущийся по кабинету взгляд голубых глаз, тому потребовалось пол секунды, чтобы понять, в чем дело, — У меня насильники и каннибалы не работают, — В очередной раз предприняв попытку помочь Нарочинской, Олег потянул той руку, пока по её щекам не потекли слезы, поток которых та безуспешно пыталась остановить, кутаясь в объёмную кофту мужчины. В ее жизни было достаточно насилия, чтобы усвоить некоторые уроки навсегда. Сейчас же, чувствуя безысходность, та ненавидела чувство жалости к себе, и даже признаться, что перед чем-то она бессильна, было невыносимо больно, — Просто оставь меня в покое, ладно? , —Сгребая остатки холодного разума внутри себя, словно маленькая девочка, собирающая осколки от нечаянно разбившейся маминой вазы, та поднялась с дивана, дёргая за ручку запертой двери, пока массивные руки не обхватили хрупкие плечи. Знала, что выглядит жалко. Знала, что обязательно накажет себя за это. Но сейчас вверх брали бушующие эмоции, затмевающие разум. — Немедленно открой дверь! Я тебя ненавижу, — Обессилев в мужских руках, Марина из последних сил впечатала кулак в крепкое мужское плечо, от чего Олег даже не пошатнулся, —Прекрати, что я тебя, как ребенка уговариваю? Всё, успокаивайся, —Касаясь, теплой ладонью светлых прядей, Брагин практически сжал ту в болезненной хватке, когда женское тело пробила мелкая, а на лбу выступил холодный пот, повествующий о приближание панической атаки, с которыми сам не однократно сталкивался, пока не научился контролировать и справляться с ними самостоятельно. Порой болезненные ощущения отрезвляли разум, скованный страхом, застилающим глаза — Всё нормально, пей. Не хочешь сходить к психологу, Нарочинская? , — Протянув, постепенно проходящей в себя Марине стакан воды, Олег опустил ее на диван, ответив на вырвавшийся из женской груди смешок привычной ухмылкой, отпирая дверь, — 376 кабинет Полина Михайловна, я тебя провожу, — Дав той пару минут, Брагин ждал за дверью. — Пошел к чёрту, — Прошипев мужчине в спину, Марина закрыла глаза, усмехнувшись своим же мыслям, будто бросая вызов всему тому, что происходило вокруг, превращая ее жизнь в кошмар. Рассчитывать на то, что Брагин оставит в покое, было глупо и даже наивно. Но в глубине души, следуя за ним от кабинета к кабинету, Марина надеялась, что в конце концов, его терпение лопнет. — Отвези меня домой, Брагин, — На пути в кабинет компьютерной томографии Нарочинская всё так же стояла на своем, гневно дыша мужчине в спину, — Дай сюда, вперёд, — Вырвав из женских рук медицинскую карту со всеми заключениями врачей, которую та так яро прижимала к себе, Брагин открыл дверь очередного кабинете, подтолкнув ту внутрь. — Это нарушение личных границ, чёртов маразматик! — Остатки брани лишь доносились до ушей глухим эхом, когда перед глазами всплывали медицинские заключения. Несмотря на все попытки Нарочинской бодриться, состояние ее было не из лучших, что подтверждали анализы и осмотр гинеколога со списком последующих препаратов, которые той предстоит принимать. К психологу она идти категорически отказалась. Собственно, на этом Олег и сам не стал настаивать, дабы не провоцировать приступов, которые, по всему видимому, случались частенько. — Поехали, — Рявкнув командным голосом Брагину на ухо, Нарочинская вылетела из кабинета как ошпаренная, услышав слова о госпитализации, на которую та была совершенно не согласна. Вырвав из рук у мужчины карту со снимками УЗИ, в которые, Олег внимательно вглядывался, та отшатнулась к стене, пропуская каталку, на которой сама совершенно не горела желанием оказаться, — Тебе бы нервы пролечить, была бы нормальной бабой, — Снисходительно вздохнув, Брагин пошел в сторону приёмной, не упуская Нарочинскую из поля своего зрения, по которой до сих пор было не понятно, разревётся ли она посреди коридора или вцепится в глотку пробегающей мимо медсестре, улыбающейся ей.