(Воспоминания) Спогади. [1 Частина]

Он видит её. Чувствует, как та что-то говорит, кажись, она пытается привести его в чувства. Разум затуманен, рассудок давно потерян. Он тщетно пытается вспомнить её имя, но это вряд-ли выйдет сейчас. Вспоминается лишь старое прозвище, которое он ей дал. Светлое, любящее и полно надежды. Сиянка. Раз за разом всплывает в голове, когда та начинает говорить. Дмитрий тихо смеётся, глядя в родные глаза, которые посмотрели на него с недоумением. Хриплый, едва слышный голос. Она узнает его из тысячи. Лаура долго всматривается в его глаза, стараясь найти хоть капельку того, что знала до этого. Он смотрит на неё, точнее даже куда-то мимо. Взгляд не может сфокусироваться, всё плывёт перед взором. Щёлк. Мальчик что-то говорит, уже на протяжении часа, а то и больше. Девочка, сидящая рядом, тихо иногда посмеивается, но от дела с венками не отходит. А после тот тихо ругается, ощущая, как на его голову упал венок, который любяще сделала для него Луганский завод. Тихо рассмеявшись с такой реакции Юзовки, она прикрыла рот ладошкой, пока русые волосы девчонки были нагло расплетены рукой мальчика, что теперь уже в открытую смеялся с Лоры. Щёлк. Вторая мировая. Яркое воспоминание из жизни мужчины. Слышится очередной выстрел, но он знает, что она рядом. Лаура стоит буквально в нескольких метрах, обрабатывая раны Азара, что почти что задыхался в собственном кашле. Сталино часто оборачивается на Ворошиловград и Запорожье, каждый раз осматривая местность на наличие опасности. Последний раз Дима оборачивается и видит, как ещё чуть-чуть и пуля влетит в голову Ларисы… Он резко, даже для себя, кричит её имя и просит нагнуться, что та делает молниеносно. Слышит, как пуля пролетает над головой со свистом, а после оборачивается на Сталино, что смотрит на неё с нескрываемой тревогой. Убедившись, что Ворошиловград более менее в безопасности, Дмитрий рвётся вновь в бой. Лаура же вздыхает, подхватывает кое как Запорожье и отходит с ним в окоп, желая как можно скорее помочь ему. На пол пути их словил Данил, помогая отвести Азара к окопу. Щёлк. Выключатель резко ломается, как и моменты из жизни. Слышит, как бьётся чужое сердце и содрогается тело в тихом рыдании, он знает, что это она. Поднимает руку, что в чёрной саже, а после кладёт на спину Луганска, прижимая чуть ближе к себе. Сил нет. Донецк знает, что не выживет. Знает, что это конец. Он запутался окончательно. Голоса его жителей твердят всё разное, кто-то говорит, что Украина виновата и бомбит своё население, кто-то говорит, что это Россия всё начала и она виновата. Он не знает во что верить, и не узнает. Слышится взрыв, от которого содрогается здание. Дима ощущает, как Луганск встаёт, из-за чего его рука падает на живот. Белая пелена в глазах становится только гуще, а шум в ушах громче. Он не хотел себе такой кончины, определено. В глазах всё чаще всплывают воспоминания. Мариуполь, его одна из любимиц, которая с удовольствием один раз налетела на Калину и сбила её с ног, ведь рада была видеть. Макеевка, верный друг был, пока ему не промыли мозги и он окончательно не запутался где ложь, а где правда. Славянск и Краматорск, не разлей вода, что были всегда вместе, он иногда тихо посмеивался с них. Константиновка, тоже хорошей была и очень даже обожала море, пусть и не была рядом с ним. Всплыли в глазах и образ родителей. Донецкая и Ростовская области. Донецк их любил, даже очень. Ростов и Таганрог… Тоже любил их, пока те под давлением России не стали врагами. Конечно, было не секретом то, что у Ромы были связи с Калиной и те периодически переписывались, но редко. Жизнь летела. Стремительно уходя с тела. До слуха донеслись ещё два знакомых голоса, Днепр и Кировоград… Вновь воспоминание как по щёлчку пальца было разблокировано. 2014 год. Резкий хруст костей, а после и вскрик. Голос до боли знакомый, но он не различает ничего. В голове только одно: убивай. Он по прежнему держит руку жертвы, кое как разглядывая знакомые до боли салатовые глаза. Харьков. Дима с трудом узнаёт его, а после распознаёт речь. — Донецк! Совсем контузило?! — кричит Ярослав, а после вздрагивает, ощущая чужое дыхание у своего уха. — Я с тебя три шкуры сниму, гниль ты украинская- шепчет ему на ухо дончанин. Он совсем не соображает, мозги промыты основательно. — Конченный?! Мы отходим уже! — кричит харьковчанин, а после вскрикивает от боли в руке, которую беспощадно заламывают, а после отпускают. Успевая вовремя подставить руки, Харьков моментально отползает от Донецка, стараясь восстановить дыхание. Казалось, мозг Дмитрия был промыт основательно, будто напичкали какими-то таблетками. В глазах плыло, голоса отдавались эхом в ушах. Он не знал, что делает, но в голове всё время было одно: Убивай всех, размажь их всех по стенке, чтобы не подошли. Донецк рычит, будто вот-вот и накинется на бедного Ярика, который уже стоял на ногах и старался не дать слабину. Он не узнавал того солнечного парня в восточной части, что был до этого. Лишь убийцу он в нём видел, безжалостного и холодного, который не побоится чужой пролитой крови. Если это его кровь или кровь его людей, то может быть и прийдёт в себя. Харьков смотрит в эти разноцветные глаза Донецка, будто ясное небо и угольные недры шахт. Оба тяжело дышали, готовые кинуться в бой в любой момент, но резко послышался свист ракеты, от чего харьковчанин моментально кинулся к дончанину и повалил его на пол, лишь бы того не задело в случае чего. Взрыв прогремел близко. Оглушая их обоих. В голове Донбасса тянется канат. Одна сторона старательно тянет наверх, будто стараясь открыть ему глаза и вернуть мозг в ясное сознание. Вторая же тянула вниз, как камень на глубину, затуманивания разум и заставляя думать так, как его заставляют. В глазах плывёт и темнеет. В ушах белый шум и редкий звон. Он понимает, что ещё чуток и окажется вновь в отключке. Совсем безвольным телом, которые ни на что не способно, даже дать отпор. — Хар…- хотелось бы выкрикнуть имя давнего друга, но голос предательски дрожит и пропадает. Кажись, получается кричать его имя, но Дима еле слышит это, а может быть и у себя в мыслях кричал. После заливается кашлем, будто душу или лёгкие хочет выплюнуть к чертям, чтобы больше не жить. Донецк слышит, как Харьков пытается до него докричаться. Это бесполезно. Он давно уже не тут, не там и не свой. Полная потеря своей личности, идентичности и смысла жизни. *** Щёлк. Он снова в настоящем, но как же он не хочет в него. На краю сознания он слышит, как кричит на него Днепр. Слова не разбирает, но Донбассу это и не надо, не нужно и не было никогда не дела. Грудную клетку разрывает от адской боли, что горит ярким пламенем. Кажется, он теряется опять где-то в своём сознании, стараясь прийти в себя, но всё это бесполезно и он знает это. Дмитрий сожалеет, что его состояние видит и та, кто была для него целым смыслом и любовью жизни. Лаура же стоит и смотрит на него со слезами на глазах, знает, что тот никогда не показывал своей слабости. Это последнее, что видел он, перед тем, как окончательно рухнуть на пол и остаться вне своего сознания и мира в целом.