Финал

Две смерти мы предотвратили, просто восхитительно. Хотя нет, даже три. Всё таки, как показывала та девчонка, мать Майкла покончила с собой как раз таки из-за смерти Лиззи и Эвана. Раз они живы, то жива и она. Вот так рассуждал Майкл, пока ходил кругами по своей комнате. По привычке он потянул ногти в рот, но отдёрнулся, когда почувствовал неприятный химический вкус лака на языке. Его сестре определённо не понравится, если он испортит свой же маникюр, который она так старательно наносила вчера. За окном вспыхнул яркий свет, через три секунды после которого загромыхало. Парень поёжился, выглядывая на улицу, хотя разглядеть ничего не получилось — за окном лило как из ведра. Майк был слегка взволнован, его брат с сестрой и мама были сейчас в гостях у дяди Генри. А он…. Он заболел. Простудился ещё два дня назад, после того, как во время скейтинга засмотрелся на что-то и в итоге свалился в глубокую лужу. Влага и холодный ветер реально плохая комбинация, особенно поздней осенью. На что он засмотрелся? Это не важно, ведь это определенно не был тот самый блондин, которого Майкл начал всё чаще замечать в скейтпарке. Недавно он узнал, что его зовут Джереми, потому что к нему так обратилась какая-то малолетка. И если честно, то Майк не мог перестать любоваться тем, как красиво отражали свет волосы того подростка. Майк потряс головой, отгоняя нежеланные мысли и прикрывая рукой горящие скулы. Как его только затянуло в эту тему? Он вообще-то не гей, просто любуется… Э-э-э… внешним видом человека! Да-да, это же не запрещено, ведь так? Это же не грех, рассматривать яркие веснушки на чужом лице, смотреть на уверенные движения, восхищаться умением делать трюки, наслаждаться видом развивающихся на ветру волос цвета мёда… … Походу он всё-таки гей. Из мыслей парня выдернул звук захлопывания входной двери. Он замер, прислушиваясь к посторонним звукам. Топота и детской болтовни не послышалось, получается это не Эван, Лиззи и мама. А значит вернулся он. По спине Майкла пробежали мурашки. Кое-как собравшись с мыслями, подросток решил пойти вниз. Так сказать, проведать обстановку. Конечно, он не был уверен в этом действии, но что-то подсказывало — надо. Медленно на цыпочках он вышел из комнаты и пошёл вниз по лестнице, аккуратно пропуская пятую ступеньку, которая ну просто ужасно громко скрипит. Каждый собственный вздох ему казался слишком громким, кровь стучала у него в ушах. Наконец-то, после того, что казалось вечностью, он добрался до низа и заглянул за угол. Он слышал ещё с середины лестницы, как его отец что-то напевает себе под нос, но ни как не мог разобрать что. Сейчас же, прислушавшись, он смог расслышать, что это та песня, которую его родители слушают почти что на повторе. Но он никак не мог вспомнить название пластинки. Отец выглядел, каким-то… счастливым? Это было так непривычно и даже жутко. В последний раз Майк видел его таким, когда он открыл дайнер с дядей Генри. Широкая улыбка застыла на его лице, прямо как на аниматронике. Возможно это хороший знак, да? Возможно он наконец-то оформил документы на официальное открытие пицеррии. Да-да, он же как раз таки туда ездил сегодня. Выдохнув, Майкл вышел из своего «укрытия» и пошёл прямиком к отцу. Просто «поприветствовать». Ну а куда ему деваться? Обратно наверх ползти? Так больше шанса, что его поймают, а после «реакции» парень стал гораздо более параноидален в сторону отца. — Привет, па- Майк остановился на полуслове, застыв. Фиолетовый пиджак Уильяма был заляпан кровью. И было очевидно, что это была именно она, тут сомнений нету, хотя подростку очень хотелось сейчас услышать, что его догадка таковой и останется. Но к сожалению, знания того, как должно было развиваться будущее, полностью испепелили наивную веру в лучшее. И пусть старший Афтон стоял к своему сыну боком, парень мог отчётливо увидеть то, как на рукавах не было даже особо видно оригинального цвета одежды, ведь всё было покрыто красным. — Пап…? Ты… э-э… в порядке? — спросил Майкл, делая шаг назад. Уильям наконец-то повернулся к подростку, хищная улыбка так и не исчезла с его лица. Его взгляд был безумен, от такого хотелось бежать без оглядки, и всё равно на дождь, что лил на улице непроходимой стеной. — Майкл. Мой мальчик, — Уильям быстро подошёл и схватил своего сына за плечи. Его трясло, и не было понятно от чего — то ли от холода, потому что его костюм был промокший до нитки, то ли от чего-то намного более тёмного. Подростку хотелось вырваться из хватки, но его тело абсолютно не хотело слушаться. — Мой любимый сынок. Почему ты так смотришь? Тебе страшно, Майкл? Не бойся, теперь нам не надо больше бояться. Отец отпустил подростка и начал ходить по комнате, пританцовывая и напевая ту же песню себе под нос. Майк не мог сдвинуться с места, лишь наблюдал за тем, как каждый шаг оставлял за собой мокрый след с примесью крови. — Мы больше ничего не будем бояться. Ни смерти, ни-че-го! — пропел Уильям, его движения были неистовые и даже бешеные, глаза сверкали безумными идеями. Тем временем парень наконец-то нашёл в себе силы сделать хотя бы шаг назад. В голове пробегали сцены будущего, что были показаны ему. Но почему?! Майк же не убил Эвана! Лиззи всё ещё жива! У отца не было никакой причины искать способы жить вечно! У него не было причины сходить с ума! Подросток не мог понять, что он забыл. — Бедная, бедная Сьюзи. Девочка потеряла своего пёсика и думала, что я ей помогу! Ну ничего, теперь она послужит великому делу. Раздался звук разбивающегося стекла, что для Майкла был почти что оглушительным. Пока он отступал назад, он наткнулся на тумбу, смахнув вазу со свежими розами, которые его мама купила лишь два дня назад. Это заставило Уильяма обернуться, а парня застыть в ужасе, не отводя взгляда от опасности, что стояла в паре метров перед ним. С каждой прошедшей секундой напряжение лишь возрастало, пока за окном не ударила молния. Это послужило неким сигналом для подростка. Майк быстро выскочил из входной двери, которая в обычный день никогда не была заперта, плюсы житья в благополучном районе. По лужам он добрался к прислонённому к забору велосипеду и вскочил на сидение, быстро выкатившись из сада. От ливня и грозы он не мог ничего разобрать, как глазами, так и слухом, но он знал одно — надо бежать. Как можно быстрее. Он не знал, последует ли отец за ним или нет, возможно всё обойдётся и в своём приступе Уильям не посчитает своего сына угрозой, но он не мог надеяться на удачу. Майкл не знал, куда ему ехать, поэтому интуитивно направился к ещё не открытой пиццерии Фредди Фазбера. Два раза парень падал на резких поворотов, от того, что его велик заносило из-за мокрого асфальта, полностью сдирая себе кожу на коленках. Один раз он почти попал под машину, но вовремя смог отъехать. Он не останавливался, в голове звучал самый логичный на данный момент план — доехать до пиццерии, найти ближайшую телефонную будку, набрать 911, предоставить им доказательства злодеяний своего отца в виде трупа маленькой Сьюзи, спрятанного в костюм аниматроника Чикки. Он чётко помнил эти сцены из видеозаписей, показанных ему той девчонкой. Пятнадцать минут ехал он под проливным дождём, не чувствуя холода от чистого прилива адреналина, и вот он наконец-то остановился перед знакомым зданием. Отец привозил сюда Майка с семьёй, чтобы показать интерьер нового заведения и будущих аниматроников. Какой же неблагодарной сволочью он был тогда. Бросив велосипед перед входом, парень добежал до телефона, закидывая какие-то монетки, которые к счастью оказались в кармане его рваных джинсов. — 911. Что у вас случилось? — раздалось из трубки, как только парень набрал номер. Удивительно, что у него это вообще получилось, учитывая то, как сильно его руки тряслись. — Я-я уверен, что мой отец — Уильям Афтон — только что убил маленькую девочку, — выдавил Майкл, прижимая трубку к уху, стараясь не уронить. В его голове царил шторм похлеще того на улице, было очень тяжело даже просто сформулировать внятное предложение. — Я у пока что не открытой пиццерии Фредди Фазбера… Подросток назвал адрес, прежде чем повесить трубку. Он не мог просто оставаться здесь, каждая проезжающая мимо машина казалась фиолетовым Тандербердом отца. Входная дверь была, ясно дело, заперта, но Майк знал, что дядя Генри оставляет ключ к заднему входу там же, за мусорными баками. Успешно найдя его и отперев чёрный вход с пятой попытки, парень, полностью промокший, ввалился внутрь, быстро запирая дверь. Его пульс бился где-то в ушах, заглушая даже дождь на улице. Всё вокруг было тихим, если не считать гром, что раздавался время от времени, пугая Майка свои сходством со звуком захлопывающейся двери. Его паранойя была сейчас на высоте и он не знал, что ему теперь делать до момента, пока не приедут копы. Возможно стоит найти тело Сьюзи, чтобы упростить работу полиции. Да-да, это именно то, что подростку стоит сейчас сделать. Насколько он помнит, его психопат-отец должен был засунуть тело в аниматроника. Стоит проверить там в первую очередь. Парень сделал неуверенный шаг дальше внутрь здания. И ещё один, и ещё, пока его ноги не перестали дрожать от каждого движения. Если он не ошибается, то комната для починки аниматроников должна была где-то… здесь! Майкл остановился перед дверью с табличкой «Parts and Service», его рука осторожно легла на ручку. Глубокий вдох и он открыл проход в то, что казалось адом. В лицо тут же ударил неприятный запах то ли железа, то ли ещё чего-то. Этой комнатой же не пользовались, почему она уже так отвратно пахнет? Если это конечно не… Взгляд подростка перебежал на аниматроника-курицу, которая стояла в углу. И всё бы хорошо, не учитывая то, как жутко Чикка пялилась на него, будто душа ребёнка уже вселилась в неё, если бы не кровь, которая всё ещё медленно стекала из отверстий вокруг живота и по бокам. Она скапливалась на полу, ритмично капая вниз каждые пол минуты. Это было не слишком графично, если сравнивать то, что Майк увидел в тех видео, показанных на «реакции», но у него всё равно заворотило желудок. Лишь от мысли, что там, внутри этого железного тела, находилась когда-то живая девочка, у которой ещё вся жизнь была впереди, которую Майкл должен был защитить, чью смерть он должен был предотвратить, хотелось распрощаться со своим обедом. Внезапно где-то закрылась дверь. Подросток застыл в ужасе. Это не мог быть сквозняк, ведь сразу после этого по пиццерии начал разносить мужской голос, тихо напевающий какую-то песню. Майк не знал, что делать. Здесь территория его отца. Задний выход был заперт им же, основной, скорее всего, тоже. Уильям пусть и был психопатом, но точно не идиотом. Иначе он не смог бы убить столько детей без того, чтобы быть пойманным. Парень вжался в стену рядом с дверью, зажимая себе рот ладонями, чтобы случайно не издать какой-нибудь звук. Всё его тело дрожало, ноги еле держали его. Он понимал, насколько безысходной была его ситуация, он знал, что скорее всего живым он сегодня отсюда не выберется. Вся его надежда была на копов, которые, в теории, должны были прийти в любой момент. Но это США, ребята, надеяться тут нельзя даже на службу спасения. Его отец ходил по зданию, словно играясь с Майком. Он проходил близко к всё ещё открытой комнате раза три, заставляя подростка задерживать дыхание. Уильям знал, где он, и Майкл знал, что он знает. И это чувство ожидания сводило его с ума. Рано или поздно, отцу надоест это и он зайдёт сюда. И когда он это сделает, парню ой как не поздоровится. Внезапно подросток понял, что музыка куда-то пропала. Теперь во всём здании царила полнейшая тишина. Не было слышно даже шагов отца, лишь звуки дождя там, снаружи. Там, где безопасно. Майку казалось что стук его сердца об рёбра можно было услышать за десять миль отсюда. В голове метались множество мыслей. А может отец ушёл? Может ему наскучило? Может он поверил, что Майка тут нету? Может он посчитал, что его сын не угроза его грандиозным планам? Но даже жертва не может вечно оставаться в одной позиции, прячась от охотника. Вы знали, что когда зебр в зоопарке поселили рядом с тиграми со стеклянной стеной между ними, то травоядные вскоре умерли от истощения? Они не пережили стресс. Как и в дикой природе зайцы не могут вечер убегать от лисы. Они устают. Они делают ошибки. Майкл сделал ошибку. Майкл не вынес давления. Он отошёл от стены, делая лишние звуки, выходя на вид для хищника. Парень всё-таки решил попытать удачу и просто выбежать из здания. Даже если ему придётся разбить для этого окно, он это сделает, лишь бы выжить. Лишь бы вновь увидеть Эвана и Лиззи. Он сделал ошибку. Большую ошибку. Он знал это. И он почувствовал это, когда в следующее мгновение резкая боль прошлась от его поясницы наверх, заставляя резко вдохнуть. Его ноги ослабли, не выдерживая больше его туши, но его подхватили сзади, держа крепко, почти обнимая одной рукой. Нож вытащили из спины и воткнули вновь, только на этот раз в живот. От шока Майк не мог издать ни звука, лишь тяжело дышать и кряхтеть. Он чувствовал чужое дыхание и он знал, кто это. — Т-с-с, всё будет хорошо, — пробормотал Уильям над ухом сыну, крепко держа его и вынимая нож снова. — Я тебя починю. Всё будет в порядке. Нож снова вошёл в тело Майка, заставив того заскулить от боли. Он чувствовал, как кровь стекает вниз из ран. По краям его поля зрения начало темнеть то ли от боли, то ли от шока. А может и от того факта, что в нём теперь на три дырки больше, чем должно быть. Его тело отпустили и Майкл упал на пол, его конечности абсолютно не хотели слушаться. Он пытался пошевелиться, пытался хотя бы ползти, но его туша было будто бы наполнена свинцом. Голова была пуста, всё онемело, лишь раны давали о себе знать, подавая пульсирующие сигналы боли в мозг. Майкл слышал отца. Он слышал то, как тот что-то шепчет ему, но не мог разобрать, что именно. Он слышал лишь отца и дождь. А также приглушённый звук сирены где-то вдали. Возможно это воображение Майка, а может это по его вызову и Уильяма настигнет кара. Парню нравилось думать об этом, пока он медленно утекал в бессознательное. На пол перед ним положили розу. И в конце концов, похоже у Майкла Афтона нету счастливого конца ни в одном из миров.