Часть 1

— Привет, Принцесса, — впервые в жизни произношу это прозвище без привычной на лице ухмылки. Не до неё сейчас. Слишком хреново, чтобы я мог улыбаться. Тонкая струйка дыма потоками ветра ударяет в лицо, чувствую, как щиплет глаза от горькой серости и морщусь, опуская голову, рассматривая грязь под ногами. Почему ты нашла себе такое грязное место, Принцесса? Всегда светлая, чистая, невинная. Смотрю в твои голубые глаза и чувствую, как свои затягивает мутной пеленой. Невыносимо. Блядь, это просто невыносимо. — Как всегда очаровательная… — шепчу, рассматривая светлые черты лица. За десять лет почти не изменилась. Всё тот же яркий взгляд и губы вишнёвого цвета. Только пару морщинок вокруг глаз, потому что улыбалась всегда. — Твоя мама выбрала лучшую фотографию. Случай, конечно, так себе, но… Блядь. Поднимаю лицо к небу, не обращая внимания на падающие сверху капли. Похер, если честно. И на дождь, и на грязь под ногами, и на надвигающуюся грозу. На тебя только не похер. Только вот толку уже? Я пришел к тебе впервые за месяц. Вел себя, как испуганный мальчишка. Но я правда не представлял себе эту встречу. Что говорить? Молчать? О чем-то думать? Вспоминать? Вот и сижу теперь перед тобой, с трудом ворочая языком, словно я опять в слюни. Но я не пил, правда. Сегодня нет. Обещал себе, что приду к тебе в сознании, чтобы просто, сука, поверить во всё происходящее. Не получается. — Мне… — херово? Больно? Невыносимо? Нихера. Мне никак, Принцесса. Вообще никак. Я пустой. Как блядская бутылка бурбона, что валяется под моей кроватью. Испит до последней капли. Как обожжённый фильтр от дешёвых сигарет. Выкурен до самого основания. Даже поджечь нечего, чтобы хоть раз затянуться. Пусто. Понимаешь? — Мы ведь даже ни черта не успели с тобой. Надо было ещё десять лет назад забить на твой возраст и попробовать быть счастливым. Я бы даже уехал с тобой. Кто знает, как тогда сложилось бы? Я бы не пустил тебя в Сентфор. Ты бы не вернулась. Не вернулся бы блядский циркач. И ты не лежала бы сейчас в этой могиле, Сара. Это ненормально. Не должно быть так, понимаешь? Сморишь на меня с фотографии своими глазищами, а мне выть хочется. Упасть сейчас на землю раненым волком и выть. Скулить от боли и пустоты, что осталась внутри. Её даже ничем заполнить не получается, я месяц пытался. Упивался всяким дерьмом, а потом глотал таблетки, чтобы ты померещилась. А ты специально не приходишь, да? Даже в ебаном приходе не даёшь к себе дотронуться. — Мы сняли проклятье, — я горько усмехнулся, зажмуриваясь. Чувствую себя каким-то избитым щенком, которого на улице нашли трудные подростки. — Только знаешь, вот вообще не легче. Снять проклятье и потерять тебя… Нет. Это точно того не стоило. Потому что ты — лучшее, что было в грёбаном Сентфоре. Потому что ты — лучшее, что было в моей жизни. В жизни каждого, я уверен. Осветила серый город своей улыбкой, хоть и жила тут совсем немного. — Жалко, да, что мы ничего не успели? Крошечный поцелуй на вокзале, а потом десять лет ожидания, чтобы, наконец, почувствовать друг друга в доме Морингов. Блядь, Принцесса, мне вообще не хотелось отпускать тебя. Знала бы ты, какая красивая стала… Я уже сбился со счёту, сколько раз вспоминал наш секс на том диване. Хотя… я и не забывал ведь. Ни на секунду. Ни на грёбаный миг, который мне приходится жить без тебя. Мы потеряли слишком много времени, хотя могли быть счастливыми. Мы дохера всего потеряли, знаешь… Гроза уже гремит вдалеке, а я мечтаю, чтобы в меня попала молния. Прямо здесь, сейчас, чтобы побыстрее и к тебе поближе. Лучшее решение проблемы, правда? Потому что другой нет. Не получается без тебя. Понимаешь? Никак. Я пробую, стараюсь, пытаюсь не скатиться к плинтусу, но, кажется, к нему уже пора подниматься. Я ниже дна, Принцесса. В ебаном Аду. Я уверен, что он именно так и выглядит. Когда в голове постоянно твой голос и смех. Когда по квартире висят твои фотографии. Когда каждый уголок этого города хранит воспоминания о тебе. Когда все вещи тобой пропахли. А ты умерла. Лежишь в сырой могиле, а у креста стоит огромный портрет, где ты такая красивая, что сердце разрывается. — Ты не должна была уйти так рано. Не таким образом. Не от лап этого чудовища. Должна была жить и смеяться, ругать меня за курение, а потом родить кудрявых близнецов, блядь, понимаешь? Мы должны были стать счастливой семьёй, потому что в свои тридцать пять я одумался! Потому что смотри, смотри! Кричу, не понимая, что происходит. Рваными движениями достаю из кармана кольцо, которое купил за день до твоей смерти и бросаю на могилу, чувствуя, как лопается терпение. Я никогда никому не высказывался, честно, даже не плакал ни разу, хотя очень хотелось. Просто беспробудно бухал и глотал наркоту, чтобы с отстранённым взглядом делать вид, что всё нормально. Нихера. Не. Нормально. Невозможно это принять. И пережить не получается. И кто бы не говорил, что время лечит — нихера. С каждым днём только хуже. Я жил без тебя десять лет, но я знал, что ты жива и здорова, поэтому жил. А сейчас ты здесь. На сером кладбище, в сырой земле, лежишь под этим крестом и разрываешь душу своей улыбкой с портрета. Не могу. Не хочу так больше. Сил не осталось, правда. — Я люблю тебя, Принцесса. Прости меня, но не приду больше, — еле сдерживая скупую слезу. С неба падают крупные капли, разбиваясь о землю и мою кожу, а я представляю, как целовал бы тебя под этим дождём, где-нибудь на кромке леса. Вот, как всё должно было быть. А не так, как сейчас. Это пиздецки сложно, правда. Я никогда не думал, что всеми хвалёная любовь может приносить столько боли. Потому что счастлив я был ровно три дня. А несчастен, кажется, уже целую вечность. Хилл звонит. Представляешь, переживает, что я сопьюсь. Пытается загрузить меня работой, чтобы я отвлекся. Идиот. Не понимает, что это невозможно. Нереально отвлечься, когда ты тут лежишь. Когда твоё сердце не бьется больше. Когда коснуться тебя нет возможности. — Прости, Хилл, но не до тебя сейчас… Отбрасываю телефон куда-то к кольцу. На твою могилу. Это пиздецки ужасно звучит, Принцесса. Я не готов был приходить на твою могилу даже в старости. Но тебе двадцать семь. И тебя больше нет… — Я правда люблю тебя, — падаю на колени, зарываясь пальцами в волосы. Слёзы смешались с ливнем, а на грязную одежду мне просто плевать. Разорванное в клочья сердце не болит больше. А пустота в душе не кажется такой звенящей. Я почти рядом. Потерпи, крошка. Пару минут. — Прости мне эту слабость. Ты сильнее меня, и я принимаю это. Это всё, Принцесса. Это всё… Вороны разлетелись от громкого звука выстрела. Безжизненное тело упало прямо на могилу Сары О’Нил. Алая кровь замылась дождём. Ещё одно сердце перестало биться. Это всё, Принцесса. Это всё…