Глава 5. Уксус и краска

      Я пережил свой первый учебный день, думал Ремус, бесцельно бродя по коридорам. Почти, смущенно уточнил он, вспомнив мучительную борьбу на Зельеварении. Надо бы разыскать библиотеку… но, возможно, Эванс все еще там, не хотелось… чтобы она решила, будто я к ней присоединюсь. К тому же, он вдруг остановился. Я понятия не имею, где я. Выйдя из Больничного крыла, он не следил, куда шел, и теперь оказался… где? Он смутно помнил, как поднялся по лестнице… и?       Он продолжил идти, решив, что в конце концов найдет дорогу. Он прошел по коридору, поднялся по одной лестнице, спустился по другой, и тут почувствовал, что за ним кто–то идет. Он шел, навострив уши и принюхавшись, чтобы не упустить из виду преследователя. Он знал: это не человек. Внезапно раздался громкий треск, и перед Ремусом появился крошечный человечек, одетый в костюм шута.       – Кто тут у нас? – захихикал человечек. – Маленький заблудившийся первоклашка? – В руке у него было полно водяных шариков. – Тебе подсказать дорогу?       – Д–да, пожалуйста, – выдавил Ремус.       Маленький человечек повис вниз головой, ухмыляясь все шире.       – О, первачок даже сказал «пожалуйста»! Ну, если ты будешь умолять… – Он бросил один из шариков. Он попал Ремусу в лицо и лопнул, только внутри оказалась не вода, а уксус. Маленький человечек расхохотался и принялся швырять еще шарики, а Ремус бросился бежать. – Маленький первачок! Маленький первачок! – завывал он, преследуя Ремуса. – Тебе хотя бы одиннадцать есть? Сопляк! Сопляк!       Ремус затормозил на повороте, каким–то чудом ему удалось остановиться на верхней ступеньке… пока очередной шарик с уксусом не попал ему в затылок, отчего он упал. Он с грохотом скатился по лестнице, а непонятное существо зависло в воздухе, слегка встревожившись. Едва Ремус пошевелился и сел, маленький человечек успокоился, что не убил случайно студента, и с громким треском исчез.       Ремус сел на нижнюю ступеньку – надо было проверить, не получил ли он серьезных трав. На коже виднелись засохшие пятна крови от уже заживающих царапин и исчезающих синяков. Но хуже всего был сильный запах уксуса, от которого его едва не стошнило. Неужели я никогда не избавлюсь от отвратительных запахов? Он проверил, не промок ли школьный рюкзак, но на него были наложены очень сильные водоотталкивающие чары. Пах он ужасно, но внутри не пострадал и вещи были целы. Фу, какое злобное существо! Он встал и пошел дальше, пока не добрался до главного коридора. Оттуда он направился в башню Гриффиндора. Пролезая сквозь дыру, он споткнулся, и, не обращая внимания на смешки, поднялся в общежитие для мальчиков.       Дверь была слегка приоткрыта, и оттуда доносился приглушенный смех. Не придав этому значения, он толкнул дверь и почувствовал, как на него что–то льется. Он резко остановился и громко вскрикнул, когда из подвешенного над дверью ведра ему на голову полилась зеленая краска. Поттер и Блэк катались по полу от хохота. Ремус заморгал, пытаясь разглядеть хоть что–то и ощущая смешанный запах уксуса и краски. Он отступил назад, недоумевая, чем же такое заслужил.       – Ой–ой! – Блэк выпрямился и с его лица исчезла улыбка. – Это Люпин.       Они не знали, значит, причина была не в этом. Нечто другое. Им захотелось облить его краской по другой причине. Чем–то он настолько отличался от окружающих, что окружающие набрасывались на него кто с уксусом, кто с краской. Он уставился на свои мокрые, дрожащие руки. Он не успел сдержаться – из груди вырвался сдавленный всхлип.       Поттер, скривившись, встал на колени.       – Люпин, это…       Он развернулся и побежал в ванную, едва не столкнувшись со Спиннетом. Он не обратил внимания на его возмущенные вопли, просто вбежал в кабинку туалета, захлопнул дверь и заперся. Сев на унитаз, он закрыл лицо руками, пытаясь подавить рвущиеся из груди рыдания. Сперва та–самая–проблема и уксус, а теперь это. Дверь ванной открылась и закрылась, когда вышел Спиннет, а потом – когда вошли Блэк и Поттер.       – Эй! Люпин! – окликнул Поттер.       Ремус оторвал ноги от пола и сильнее прижал к лицу ладони, перемазанные краской, лишь бы они его не слышали.       Две пары обуви подошли прямо к его кабинке. На Блэке были блестящие черные лоферы, явно модные. Кроссовки Поттера выглядели дорогими и новыми. Обувь Ремуса была такой старой, что могла не дотянуть даже до рождественских каникул, чтобы его отец наложил на них какие-нибудь чары, лишь бы они не развалились. В этот момент Ремус возненавидел их обоих – не из-за краски, а потому, что знал: они никогда не узнают, каково это – накладывать заклинание за заклинанием, чтобы одежда прослужила подольше, ведь купить новую не по карману.       – Мы же знаем, что ты здесь, – сказал Блэк, постучав в дверь. – Ты оставил след.       – Люпин, дружище, мы целились не в тебя, – сказал Поттер. – Мы решили, это Спиннет поднимается, это было для него.       Ремус вытер лицо и вновь закрыл его ладонями. Уходите, просто уходите! Он не хотел говорить, не осмеливался заговорить.       – Подсади-ка меня, – попросил Поттер. Исчезла одна нога, потом другая, и Блэк громко крякнул. – Эй, Люпин, – донеслось сверху. Подняв голову, Ремус увидел Поттера над дверью. – Мы честно не знали, что ты тоже идешь. – Ремус опустил ноги на пол и уставился на Поттера, не зная, что сказать и чувствуя, как по лицу глупо струились слезы. Поттер приподнялся и теперь уже наклонился вперед. – Прости, малыш, мы были на сто процентов уверены, что это Спиннет, и… фууу! Что это за запах?       – У–уксус…       – Зачем ты облил себя уксусом? – с любопытством спросил Поттер.       Ремус нахмурился.       – Я не обливал! – раздраженно воскликнул он. – Если хочешь знать, кому-то показалось, что будет очень весело меня облить! – С этими словами он отпер дверь и толкнул. Дверью стукнуло Блэка, он потерял равновесие, пытаясь удержать Поттера, и они оба рухнули на пол, а Ремус выбежал из туалета и пошел в спальню. Спиннета там не было, а возле двери подсыхала большая лужа зеленой краски. Ведро все еще болталось на толстой веревке. Ремус осторожно перешагнул через лужу и, убедившись, что больше не оставляет следов, сел на пол и пролез под свою кровать. Он прятался там, когда Поттер и Блэк заглянули, обсуждая, куда он мог пойти. Не найдя его, они ушли.       Ремус выждал минут пять, и вылез из–под кровати. Возможно, краска и правда предназначалась для кого–то другого, но… Он взял чистую пижаму и вернулся в ванную, чтобы принять душ. Потребовалось немало времени и много горячей воды, чтобы всю краску и вонь. Он аж порозовел, когда закончил. Он вытерся, надел пижаму и на цыпочках вернулся в спальню. Внутри было тихо. Он вошел и направился к своей кровати, намереваясь прятаться под ней до утра. Они меня найдут и опять попытаются заговорить. Он схватил подушку, одеяло, школьный рюкзак, задернул балдахин и залез под кровать. Он соорудил себе маленькое гнездышко и принялся читать. Подол кровати была достаточно низко опущен, Ремуса было не видно, если специально не искать.       – … нигде его не видно. Я был уверен, что он в библиотеке.       Открылась дверь и в спальню вошли маляры–нарушители. Ремус опустил книгу и принялся наблюдать, как они расхаживают туда–сюда. Поттер подошел к кровати Ремуса и раздвинул занавески.       – И здесь его нет. Куда он мог деться?       – Ты уверен, что он плакал? – спросил Блэк.       – Уверен, – вздохнул Поттер, и Ремус сверкнул глазами. – Уже почти время ужина, он, наверное, сейчас в Большом зале. Можем там извиниться.       – Его правда кто-то облил уксусом?       – Так он сказал…       Они опять ушли из общежития, и Ремус вздохнул с облегчением, вернувшись к своей книги. Пора ужинать, подумал он. Он был очень голоден, но ни за что не хотел покидать свое безопасное убежище. В чемодане у него было немного сладостей, но он боялся, что эта парочка вернется, пока он будет есть.       Трансфигурация прошла хорошо, История оказалась скучной, Зельеварение… ужасным… Ремус принялся посасывать кончик пера, размышляя о прошедшем дне. Я упал на лестнице, разбил подбородок и скатился с лестницы. Я весь в уксусе и в краске. В целом… так себе начало пребывания в Хогвартсе.              ***              Ремус весь вечер просидел под кроватью. Пришли остальные мальчики, Поттер и Блэк, похоже, все еще искали его и говорили о нем, пока не наступила ночь. Кажется, они забеспокоились, что он не вернулся в общежитие до наступления комендантского часа, и решили найти старосту.       – Только первый день, а вы умудрились выгнать соседа по комнате, молодцы, – произнес Спиннет. – Что вы вообще сделали?       – Ничего! – хором воскликнули Блэк и Поттер.       Спиннет усмехнулся:       – Ну да, так я и поверил.       – Может, он заблудился в замке? – предположил Стратерс. – Здесь временами опасно. То лестницы движутся, то коридоры исчезают, это что, школа?       – Думаю, стоит найти старосту, – сказал Блэк.       – Я не хочу навлекать на него неприятности, – возразил Поттер.       В конце концов, они решили пустить дело на самотек. Ремус вернулся к чтению, пока не погас свет и остальные не легли спать. Поттер и Блэк не спали дольше всех, шепчась о пропаже Ремуса, но, наконец, все же уснули. Ремус закрыл книгу, выждал еще минут десять, чтобы убедиться, что все спят, выбрался из–под кровати и направился в туалет справить нужду. Когда он вернулся в спальню, у него промелькнула мысль лечь спать в кровати, но все же вернулся в свое укрытие – там было спокойнее.       В окне он увидел проблеск луны. Почти полная, отметил он, свернувшись калачиком в своем маленьком гнездышке. Сегодня… и завтра… а потом… Он слегка вздрогнул и, наконец, заснул.              ***              В пятницу Ремус проснулся рано из–за того, что его то и дело будили кошмары. Он был немного удивлен тем, что кошмары были не такими уж страшными, ведь ему часто снились ужасные, просто ужасные сны, преследовавшие его даже наяву. Он ждал чего–то подобного после вчерашнего дня. Тело затекло, ведь он спал на каменном полу. Слегка потянувшись, он вылез из–под кровати, полагая, что остальные еще спят, ведь была только половина седьмого.       – Так вот где ты был, – Ремус аж подскочил. Обернувшись, он увидел Блэка перед одним из зеркал в полный рост. Он завязывал красивый узел на галстуке. В отражении он смотрел на Ремуса, ожидая ответа, и, не дождавшись, добавил: – Мы очень волновались.       Ремус опустил взгляд и подошел к своему сундуку, чтобы достать новую униформу. Испачканную краской и пропахшую уксусом униформу он убрал в корзину для грязного белья – теперь она была пуста. Он знал, что все, кроме него, уже распаковали вещи, но ему было немного неловко делить гардеробную с Блэком. В спальне стояли три огромных шкафа. Один – между кроватями Петтигрю и Поттера, второй – между кроватями Блэка и Ремуса, а третий – между кроватями Стратерса и Спиннета. Ремусу было известно, что секция шкафа, предназначенная для вешалок, была полностью забита, и для его вещей места не осталось. Учитывая, что шкаф был зачарован и изнутри был гораздо больше, это было настоящим достижением Блэка.       – Вчера мы не хотели, чтобы так вышло, – сказал Блэк, когда Ремус тихонько направился к выходу. – Это была…       – Я знаю, – пробормотал Ремус.       Блэк, наконец, обернулся, его серые глаза были широко раскрыты.       – Тогда почему же ты прятался?       Ремус крепко прижал к груди одежду и сумку с туалетными принадлежностями, не зная, что ответить. Потому, что у меня выдался ужасный день, потому что я не умею вести себя с людьми. И не знаю, как с этим справиться. Потому, что вся эта ситуация оказалась гораздо страшнее, чем я думал, гораздо сложнее. Потому, что мне так легче. Потому, что ты человек, вы все – люди, а я нет. Потому, что мне здесь не место. Но он лишь пожал плечами, и вышел из спальни, ничего не сказав.              ***              Ремус спрятался возле Большого зала и выждал, пока войдут Блэк и Поттер. Он решил, что если придет первым, они наверняка сядут рядом, и, само собой, когда он подошел к гриффиндорскому столу, то увидел, как они ему помахали. Он сел в самом конце стола один. А к ним, сияя, подбежал Петтигрю.       – Я так рада сегодняшним урокам! – Ремус аж вилку выронил, когда напротив него села Эванса. – Особенно Травологии. Я обожаю растения! Моя семья тоже, ну, по крайней мере, родители. Отсюда и имя. – Он взглянул в свою тарелку и вспомнил Распределение. Лили. – Мои родители очень интересуются Травологией, почти каждый вечер заставляют читать им отрывки из учебника. Ты знал, что один из волшебных цветов – противоположность подсолнуха? У него белые лепестки и форма луны. А еще есть цветок, который меняет цвет в зависимости от погоды… А–а–а! Ты же наверняка все это знаешь.       – Я не… понятия не имел, – пробормотал он. Магглорожденная, догадался он. Либо её семья тоже многое от неё скрывала.       – Заклинания тоже очень увлекательные. И Защита от Темных Искусств. – Эванс смущенно рассмеялась. – Похоже, я радуюсь всему подряд и выгляжу глупо.       – Нет… не глупо, – он, наконец, поднял на неё взгляд. – Я… я тоже. – Слова были не совсем правильными, но смысл ясен. Эванс улыбнулась и снова начала болтать, похоже, не ожидая ответа от сидевшего напротив маленького мальчика. Он не перебивал её и кивал на все, что она говорила, пока не доел. До начала урока оставалось еще минут двадцать пять, но он извинился и все равно ушел из Большой зал, а потом разыскал призрака, который отвел его в кабинет Заклинаний. Он сел напротив двери и уткнулся носом в «Курсическую книгу заговоров и заклинаний». Он уже её читал, как и остальные учебники. И не один раз. Около десяти часов дверь открылась, и он вошел вместе с парой других студентов. Он сел за одной из первых парт и разложил на столе все необходимое.       Профессор Флитвик оказался крошечным человечком, в котором неуловимо чувствовалось нечто гоблинское. Он весело представился и произнес небольшую речь, похожую на речь МакГонагалл, о важности заклинаний. Он много рассказывал о латинском языке, о том, как важно правильно произносить слова, а потом заговорил о самом простом и базовом заклинании – световом. Он взмахнул палочкой, и на кончике волшебной палочки загорелся огонек.       – Может кто-нибудь сказать, какое слово нужно для этого заклинания? – спросил Флитвик, и руку поднял только Ремус. – Мистер Люпин?       Все посмотрели на него, и Ремус почувствовал себя неловко. Он сглотнул, возникло ощущение, что язык распух до размеров коровьего. – Эт–то… «Люмос»… латинское слово… означ–чает… «свет». – Он и так был в себе не уверен, но, заговорив, начал запинаться еще больше и весь взмок. Он засомневался, что Флитвик спрашивал именно это слово, и, когда учитель на мгновение взглянул на него, Ремуса чуть не стошнило. Это неправильный ответ, какой я идиот…       – Очень хорошо, мистер Люпин! Браво! Балл Гриффиндору. Да, слово «люмос» происходит от «люмен», как и слово «люминесцентный»… – Флитвик продолжил говорить, а Ремус записывал, стараясь не улыбаться. А потом Флитвик перешел к контрзаклинанию и спросил, знает ли кто-нибудь, какое для него нужно слово. Ремус вновь поднял руку, как и Блэк. Флитвик обратился к последнему.       – Латинский термин, – с дерзкой ухмылкой произнес Блэк.       – Что он означает? – уточнил Флитвик.       Теперь ухмылка немного померкла.       – Э–э… «темный»?       Флитвик вздохнул и выжидающе повернулся к Ремусу.       – Он означает «ночь», – ответил Ремус.       – А вы, случайно, не знаете, как будет «темный»?       Ремус пригнулся и покраснел.       – Тен–э–э… «тенебрис».       – Замечательно. А вам известно, почему это заклинание не предназначено гасить световые чары? – спросил Флитвик, и Ремус заерзал на стуле. Ему нравилось отвечать на вопросы, но не нравилось внимание. Флитвик кивнул: – Не переживайте, я не жду, что первокурсник…       – П–потому, что магия не всегда прямая, – перебил его Ремус, и Флитвик опустил руку, пристально взглянув на мальчика. – Одна… одна из проблем, связанных с заклинаниями, заключается в том, что это н–не… не точный перевод слова. Поэтому «люмос», а не «люмен». – Он выпрямился, даже не заметив, что его нервное заикание прошло. – Поэтому мы не можем направить на любой предмет волшебную палочку, сказать «теперь ты жаба», и ждать, что оно сработает. Поэтому так важно произношение, как и этимология, и намерение. Намерение особенно важно, и оно зачастую определяет колдовство несовершеннолетних… иногда мы случайно колдуем, еще не научившись правильно управляться с магией, это может привести к опасным последствиям. По этой же причине постоянно появляются новые заклинания, ведь люди пробуют новые сочетания слов и терминов, которые, возможно, ранее не применялись, хотя результат заклинания, наверное, не нов. В основе магии заключается манипулирование значением слова… своего рода магической интерпретации… и тем, как это вкладывается в волшебство.       В классе воцарилась тишина, все повернулись к Флитвику. Он пискнул и свалился со стопки книг, на которой стоял.       – Десять баллов Гриффиндору, мистер Люпин, – сказал он и вновь залез на книги. – Предлагаю вам записать то, что только что объяснил мистер Люпин, а потом начнем практиковать световые чары.