Таинственные заметки

— Давай дождемся Стеф, может она что-нибудь вспомнит? — предложил Хардин.  — Или пойдем устроим ревизию всему «Рейвенкрофту»? — в ответ спросила я. Затея тупая, но имеет место быть.  — Этой куртки может уже и не быть. Прошло лето. Тот мог человек просто не взять ее с собой из дома. В его словах есть правда, но меня она не успокаивала. Я понимала, что это шанс на миллион найти ту самую куртку, в которой пришла Тристан. Но если мы найдем эту вещь, то это может нас к чему-то привести. Возможно, это просто случайная куртка, а что если нет? Тот, кому она писала стихи вполне мог её носить. А это уже что-то. Весь оставшийся вечер мы с Хардином перебили вещи Тристан, но каждая была не той, которая висела у меня в памяти, словно яркая неоновая вывеска. Если я её увижу, то сразу признаю, а пока что стоит только искать.  По итогу мы отчаялись. Просто уселись возле моей кровати в груде вещах, которые валялись на полу в хаотичном порядке. — Ну у нас был шанс, — сказал Хардин, подбрасывая одну из вещей. — Есть два варианта, потому что я не помню, что стало дальше с этой курткой. Во-первых, Тристан могла отдать эту куртку обратно её владельцу. Во-вторых, она осталась в комнате и после происшествия этот человек забрал вещь. Хардин пожал плечами. — Третий — её забрали после того, как вам отдали коробки. Я щелкнула большим и средним пальцем, а затем направила на него указательный. Точно! Есть же еще и такой вариант.  Только вот какой верный?  — Долго ты будешь с ней возиться? — вдруг спросила я. — С чем?  — Кем. Натали. — Хочу узнать правду. И как только она выяснится, то закончу наше общение.  — Почему ты вообще его начал? Для Хардина эта была тема, которая не должна освещаться. Он наотрез отказывался говорить о ней. — Потому что хотел этого, — сухо ответил он.  Я вижу, как его передергивает с каждого вопроса, но ничего не могу с собой поделать. Любопытство идет вперед. Он томно вздохнул, а затем потёр переносицу, закрыв глаза. — Это сложно.  — Хардин? Ну, хватит секретничать.  — Не хочу об этом говорить. — Да в чем проблема?! — воскликнула я. — Нет никакой проблемы, Бэмби. Просто не хочу об этом говорить. Я обиженно, скрестила руки на груди.  — Даже не начинай. Прошу тебя.  — Но это же я. Мне можно сказать всё, — я умоляюще посмотрела на него.  На мгновение мне показалось, что он действительно готов мне об этом рассказать. Но нет. Он лишь улыбнулся мне.  Бесполезная трата времени что-то выпытывать от Хардина. Он ничего мне не скажет, даже если я приставлю ему к виску дуло. А мне же интересно, любопытно.  Стеф пришла через несколько минут. И её вид намекал, да нет, кричал о том, что она провела очень бурно этот вечер. Увидев нас, она смутилась.  — Неожиданно, — сказала она, запыхавшись. — По какому поводу собрание?  — По твоей кофте, которая надета наизнанку, — подняв бровь, сказала я.  Стеф оглядела свой вид, а затем скорчила гримасу. — После тренировки не успела переодеть, — сказала она. — Я в ванну. Опять же после тренировки не успела принять душ. — Ну да, да, — сказала я, сделав вид, что поверила ей. — После тренировки, — наклонившись, прошептала я Хардину. Он закатил глаза, явно не желая обсуждать бурную личную жизнь моей подруги.  Стеф вышла из ванны, и мы ей все рассказали. Хардин, конечно же, упомянул, как я прижала парня к стене. Да, мы договорились рассказывать все, но этот фрагмент можно было бы преподнести иначе. Вообще забыть?  — Осуждаю, — указав на меня пальцем, произнесла Стеф для меня. — А кофту я не помню. Точнее она была, но как именно выглядела не могу вспомнить.  — Даже примерно? — спросил в надежде Хардин.  Стеф нахмурилась, явно пытаясь вспомнить, но затем отрицательно покачала головой.  — Пока что у нас нет ничего, — грустно сказала я. — Но у Хардина серьезный разговор с мисс Идеал и Совершенство. Может он что-нибудь даст. Хардин кивнул.  — Я надеюсь, что твой метод поможет.  — Если нет, то мы всегда можем вернуться к старой доброй пытке, — задорно произнесла я, но тут же получила осуждающие взгляды друзей.  Мы ни к чему не пришли, но я не была расстроена. Есть зацепка, которая может раскрыть некоторые карты. Небольшие продвижения в нашем расследовании ведут к самой главной цели, которую мы преследуем. Поэтому рано расстраиваться и надумывать себе что-либо.  Новый день, который ничем не отличается от предыдущих, за исключением встреч с Демоном. Он уже с утра успел меня подловить и выбесить. Знаете, что у него теперь вместо слюнявчика? Дождевик! Сказал, что я могу выливать на него сколько угодно, ведь он защищен. Какой же самоуверенный.  — Я ведь вылью, — с вызовом сказала я. — Давай. Мне не страшно. Надо будет, второй надену, — он достал еще один из своего кармана.  Если ранее меня удивили его выкрутасы, то сейчас я думаю, что у него может быть и третий.  — У меня сегодня заключительная тренировка перед матчем. — Мне так интересны твои планы, — наигранно сказала я, кладя руку на грудь. — Лестно, — улыбнулся он, — но я к тому, что нашу встречу мы либо перенесем, либо передвинем. Я за второй вариант. — Я за первый. Если есть возможность отдохнуть от назойливого Демона, то я не упущу эту возможность.  — Кто бы сомневался, куколка.  — Прекрати называть меня этими тупыми прозвищами. Я тысячу раз говорила тебе об этом.  — Повтори тысячу первый, и я, быть может, подумаю об этом, — поправив очки сказал он.  — Ты мог бы пропускать свои слова не только через рот, но и через мозг тоже? — Я всегда думаю, прежде чем что-либо сказать, изюминка.  — Ага, как же, — закатив глаза, ответила я. — Ты вроде бы на тренировку опаздывал? — На тебя найдется пару минут. — Только пару?  — Если ты захочешь, то вся жизнь.  — Избавь меня от этого и иди.  — До встречи, звездочка. Я очень мило улыбнулась и кивнула головой.  День прошел незаметно. Я помню, как проснулась, а уже ужин. Мне нужно зайти к мистеру Секси и отдать то, над чем мы работали с Демоном.  Я постучала по двери, но мне никто не ответил. Ну он же не будет ругаться, если подожду его в кабинете.  Здесь было темно, за исключением экрана компьютера, который светил на доску. Сначала я села около стола, затем побродила по кабинету, потом мне стало скучно, и я пародировала учителей, отчитывая воображаемых учеников. В конце концов мои игры привели к тому, что моя задничка уселась за учительский стол. Компьютер перешел в спящий режим, поэтому кабинет был уже не так хорошо освещен, но мне не мешало примерять роль строгого преподавателя. И я положила ноги на стол, а затем не удержалась и упала, цепляясь за все, что могла. Спасибо, Всевышний, что оказалась на полу, а не на Демоне. Я воскликнула. Стул отъехал. Кабинет снова был освещен светом от компьютера. Карабкаясь, я поднималась, а затем уставилась на экран, который ранее был в спящем режиме.  — Что за черт? — всматриваясь, спросила я вслух.   На экране компьютера была газетная вырезка событий 28 мая. День смерти Тристан.  «В «Рейвенкрофте» трагически погибла молодая девушка Тристан Блейк» — огромные буквы возглавляли название статьи.  Но это не самое интересное, потому что на этой газетной вырезке были красным цветом пометки. Было обведено название учебного заведения. Имя Тристан трижды подчеркнуто. А дальше вообще одни знаки вопроса по всей статье, где рассказывается, что и когда случилось.  — Мисс Янг? — мужской голос заставил меня подпрыгнуть.  Я обернулась и увидела Мистера Секси. Испуганно посмотрев на него, застыла на месте.  — Что вы здесь делаете в темноте, да еще и за моим рабочим столом? — он шел прямо на меня, а я все еще не могла пододвинуться. Нужно сделать вид, что я ничего не видела или наоборот? ЧТО ДЕЛАТЬ? Внутри меня все кричало бежать, потому что то, что я увидела — странно, но этого у меня сделать не получилось. Ноги вросли в пол.  — Вас ждала, — сглатывая слюну, сказала я. — Играла в учительницу. «СПРОСИ ЕГО ОБ СТАТЬЕ, А НЕ ГОВОРИ ПРО ТО, ЧТО ТЫ ИГРАЛА В УЧИТЕЛЬНИЦУ» , — кричало подсознание. — Ах, вот в чем дело, — ответил он, оказавшись около меня.  Компьютер снова перешел в спящий режим.  Так. У меня есть два варианта развития событий. Первый — я сейчас делаю вид, что ничего не видела и ухожу все обсуждать со Стеф. Второй — спрашиваю. Если при первом варианте ответов от мистера Секси не будет, то во втором комментарии могут быть ложные.  В каком-нибудь фильме девчонка, выбирая первый вариант, косилась бы на учителя и строила заговорщические теории, обвиняя его во всех грехах. Я же могу выслушать мистера Секси, но не поверить и проделывать все то, что делает главная героиня. Зато он будет начеку. — Пока я играла в учителя, случайно упала, — сказала я, держа указку очень крепко. Вдруг нападет. — Компьютер загорелся, а на экране была вырезка из газет про мою покойную подругу.  Он выжидающе смотрел на меня, не переводя взгляд.  — Зачем вам она?  Вместо того, чтобы отпираться, мистер Секси щелкнул что-то на компьютере, и вновь экран осветил этот темный кабинет.  Учитель сел на стол полубоком, а мне предложил устроится по удобнее на стул. Я прикатила свое сиденье, а затем села и внимательно смотрела на экран компьютера. Указку все еще держала в руках. Просто люди непредсказуемы. По себе знаю. — Наш директор отправил файлы, которые учителя должны изучить. Это нужно для того, чтобы провести беседу. Случай с вашей подругой показательный, поэтому я начал с него.  Звучит, как правда, но такая фигня.  — Разве беседу не должны проводить специалисты? Например, психологи? — спрашивала я.  — Они тоже будут, но учителя должны знать признаки депрессии, чтобы предпринять первые меры.  Он не договорил, потому что я прервала его: — У Тристан не было депрессии!  — Она могла сама даже не подозревать о своем заболевании, — настаивал мастер Эванс. — Чушь собачья, — брызнула я. Мистер Секси легко улыбнулся, приподняв правый угол рта.  — Мисс Янг, то, что сделала ваша подруга, — он выдержал паузу, словно ожидая мою реакцию. Однако её не последовало. — В общем и целом, все указывает на то, что у нее было это заболевание.  Я молчала и внимательно всматривалась в лицо подруги, которое было на фотографии той самой статьи. Тристан улыбалась во весь рот, глаза блестели, в них был задор. Эта фотография была сделана за несколько недель до трагичного дня. Никакой депрессии. Она была вдохновлена. У нее были планы. Никаких мыслей о смерти. — И кто эту фигню придумал? — отрываясь от фотографии подруги, спросила я, посмотрев на мистера Секси. — Мисс Янг, эту «фигню», — он сделал акцент на последнем слове, — установили. Человек просто так не будет лишаться жизни. В людях бушует инстинкт самосохранения, но у тех, кто подвластен депрессии, он напрочь отсутствует.  — А если ей помогли? — сказала я и ту же захотела прикусить свой язык.  Брови мистера Секси полезли на лоб от удивления.  — Почему вы так считаете? — в его тоне голоса сквозило любопытство. — Просто ляпнула. Предположила. Я не верю в то, что Тристан страдала от депрессии. Она планировала наше лето, готовилась стать тетей. Черт, да она была полна жизни, даже больше, чем я. Мистер Секси положил указательный палец на губы и уставился в одну точку. Затем покачал головой, словно отметал идею, которая пришла ему в голову.  — И кто мог бы это сделать? Зачем? Я пожала плечами. — Я же сказала, что просто предположила, потому что не верю в то, что она самостоятельно рассталась с жизнью.  Мне кажется, что он не особо поверил мне, как и я ему. Все-то у него гладко и сладко. Директор сказал. Ага! Если бы хотел, то сделал бы это раньше.  — Ваша вера — это одно, но факты, — он наклонил голову, а затем указал на статью пальцем, ткнув в экран. — Говорят об обратном. Мисс Янг, я понимаю, что это трудно принять. Еще прошло мало времени. Всегда хочется верить во что-то другое, потому что истина паршивая.  — Мистер Эванс, факты самое лживое, что есть, потому что их легко подтасовать. Легко подставить все так, как нужно именно тебе. Он приподнял брови, поджав губы.  — В ваших словах, мисс Янг, есть правда. Однако… — Никаких «однако», мистер Эванс. Нельзя верить тому, что тебе показывают, потому что они хотят, чтобы ты увидел их глазами.  — И как же тогда жить? — спросил он меня, слегка наклонив голову.  — Проверять и опровергать. Всегда есть другая сторона.  Он покачал головой, словно обдумывал мои слова.  — С вами приятно дискутировать, — он улыбнулся, а ему в ответ.  Я объяснила причину своего визита, мистер Эванс любезно принял наши наброски, и мы попрощались.  Мне не впервой взрослые пытаются навешать лапшу на уши. Начиная с невинной лжи о Санта Клаусе, заканчивая тем, что моя собака отправилась к тете на ферму, потому что ей там будет лучше. На самом деле Пармезанчик умер. Я верила во все сказки, которые взрослые, образованные люди мне рассказывают. Все принимала за чистую монету. Однако я выросла и перестала их слушать, потому что они не истина в последней инстанции. Взрослые тоже люди, которые могут врать. Некоторые, как мои родители, делали это во благо, а кто-то потому что им есть, что скрывать. Предполагаю, что мистер Эванс относится ко второй категории. И тогда возникает массу вопросов.  На газетной вырезки были заметки, о которых я не спросила, потому что он заговорил мне зубы. Хорошо, что не упустила момент и спросила его об этом. Услышала еще одну сказку. Но все слова можно проверить — спросить других учителей, чем я займусь после выходных.  Зайдя в комнату, я увидела то, что никогда бы не хотела. Та картина, которая явилась передо мной заставила мои глаза выкатиться наружу. Стеф и Гарри в постели. Фу, аж опять передернуло. Не то, чтобы я их осуждаю и сама такого не делаю, но видеть это совсем не хотелось.  — Тесса, заходи, — крикнула Стеф.  — Уверена? — Да, — настойчиво произнесла она.  Закрыв глаза рукой, задом я зашла в нашу комнату.  — Ой, давай без этой актерской игры, — сказал Гарри. — Я уже одет, Тесси.  Я убрала руку с глаз и уставилась на него. Он был в одних штанах.  Стеф повезло. Гарри в хорошей, добротной форме. Отличный пресс, накачанные руки, все то, на что клюют девчонки.  — Не называй меня «Тесси», окей? — неестественно мило произнесла я.  — Окей, — передразнил он меня моим же неестественно милым тоном голоса.  Стеф смущенно заправляла кровать. Когда она закончила это делать, Гарри уже был полностью одет.  — Я побегу, конфетка, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать её. — Жаль, что нас прервали.  Щеки Стеф тут же покраснели, и она перевела на меня свой взгляд.  — А запирать дверь вас не учили? — тут же сказала я. — Если ты не знаешь, что такое страсть, то мне тебя жаль, — сказал Гарри. Он тут же заключил в жаркий поцелуй Стеф, от которого мне вновь захотелось, чтобы мои глаза вытекли.  — Смотри, чтобы диабет не развился, конфетка, — дразня его, сказала я.  Оторвавшись от моей подруги, которую он только что хотел сожрать своим ртом, облизнулся. — Увидимся, конфетка, — обратился он к Стеф, слегка ударяя ее по попе. — А тебя надеюсь больше не увидеть во время процесса, — на этот раз его слова предназначались мне. — Поверь мне, я тоже, — приподняв брови, сказала я. Гарри избавил нас от своей персоны, скрывшись за дверью. Я многозначительно посмотрела на подругу.  — Гаси, — сказала она.  Это слово означает, что я сейчас буду кого-то словесно гасить. На этот раз Стеф досталась эта участь.  И я принялась за то, чтобы отчитать свою подругу за её порыв любви и страсть. Во-первых, они расстались, но сошлись. И это не значит, что уже нужно кидаться в его накаченные руки и обжиматься. Во-вторых, нужно закрывать двери. Тут я слегка прикусила язык, потому что сама грешила этим недавно, но Стеф же не знает. В-третьих, Гарри мутный тип. И я ему не доверяю. В-четвертых, она слишком рано позволила ему быть в таком плане с собой. Слишком рано отдалась своим чувствам.  — Он делает меня счастливой. Мне с ним хорошо. Второй шанс никто не отменял, — пыталась оправдаться она.  — Как-то он уж слишком прилип к тебе, — указывая на кровать, сказал я. — Все эти «конфетка», он что, Вили Вонка что ли?  — Ему нравится меня так называть. Что в этом такого?  — У тебя есть имя. Красивое. Почему бы им тебя не называть?  — Ой, Бэмби, серьезно? У Хардина, что ферма открылась? — скрестив руки, с сарказмом в голосе спросила она.  Я фыркнула. Это другое. — Ты же знаешь, что пошло с детства, потому что это мой любимый мультфильм. Хардин смотрел его со мной тысячу раз, потому что у него не было выбора. И это прижилось. А какая история у конфетки?  Она выгнула одну бровь, приоткрыв рот.  — Ну, я люблю шоколадные конфеты. — В А У, — сказала я, с нескрываемым сарказмом.  Стеф махнула рукой в мою сторону.  — Не хочу больше продолжать этот диалог. Ты должна радоваться за меня. Я его люблю! — выкрикнула она, а потом зажала рот рукой.  О, слова на букву «л». Замечательно.  — Если я ошибаюсь на его счет — замечательно, — сказала я, подходя к ней. — Я просто переживаю за тебя. Твои чувства могут быть из-за розовых очков, которые он натянул на твои прекрасные глаза, Стеф.  Я обняла её. — Мне кажется, что я реально люблю его, — выдохнула она мне в шею эти слова.  Наступили выходные. Мы с ребятами за завтраком обсуждали мистера Секси. Я рассказала им о нашем вчерашнем разговоре. Каждый примерял на себя роль детектива, предполагая версии. Самая распространенная, что он знал Тристан. Но откуда? На этот вопрос ответа у нас не было. Верить ему никто не собирался.  Днем мои ноги привели меня на поле, где парни тренировались перед матчем, который состоится завтра. Я хотела краем глаза взглянуть на своих девчонок, немного погрустить, что меня там нет. Да, мазохистка. И что вы мне сделаете? Душу немного, но потравила, понаблюдав за сумасшедшей Молли, которая очень неумело доносила свои мысли до девочек. Связки у них не получались, танец тоже через раз мог выйти прилично. Бывшая соседка была крайне негативна настроена и вечно орала своим писклявым, куриным голосом на девочек. Стеф выполняла свою часть замечательно, но я заметила, что гангонская обезьяна все время пыталась её поддеть. И на один из таких разов я уже не могла смотреть. — Эй, хоббит, что тебе все время не нравится? — подходя к ним, спросила я. Молли вальяжно обернулась, подперев свой жирный бок рукой.  — То, что мне не нравится, не твое дело, Янг! — огрызнулась она.  Я кивнула девчонкам из команды, и они поняли мой намек. Нас с этой шимпанзе нужно оставить наедине.  — Вы куда? Мы еще не закончили! — встрепенулась эта козявка Молли. — Закончили, — твердо произнесла я. Девчонки ушли, но не далеко. Им всем было интересно, чем эта заварушка может кончится. Краем глаза вижу, что и футболисты стали менее активно тренироваться. — А я сказала, что не закончили, — настаивала на своем она. — Вернулись быстро, а то… — Тренеру настучишь? Ну давай, — я указала ей на выход, может уже поймёт, что ей тут не место.  — Ты больше не капитан, усекла? — мерзким голосом спросила она. — Я здесь решаю. Я главная! Ты больше не можешь устанавливать свои правила и диктовать то, что нужно делать. Янг, ты вне игры. Парни уже начали к нам подходить, да и моя команда в стороне решила больше не стоять.  —  Для того, чтобы называться капитаном, мало заручиться поддержкой тренера. Ты же видишь, что команде плохо. Терпеть такую мымру, как ты, выходит с каждым днем все труднее и труднее. Ну не получается у тебя быть лидером.  Взгляд Молли пытался меня переиграть, но я в упор смотрела на нее. Не получится надо мной доминировать, как бы ты не хотела. И выглядит это жалко и глупо.  — У тебя не получилось. Тебя же здесь нет.  — Меня нет не потому что не получилось, а потому что я заступилась за свою подругу.  — Ах да, за ту мертвую шлюху, — с вызовом сказала она, приподняв бровь. Моя вина. Она выковыряла то, что может меня задеть и умело применила это. Стерва знает, что я могу не сдержаться и ударить её. Этого допускать нельзя. Не при всех.  — За словами следи, — ровным тоном произнесла я.  — А че такого? О мертвых, как? Либо хорошо, либо ничего кроме правды.  — Mortuo non maledicendum. — Че? — О мертвых не злословят. Ведь мертвый человек уже не может себя защитить. Она томно вздохнула, закатив глаза.  Я тоже решила, как Зэд обронить немного мудрости. Моя бабушка увлекалась латинским языком. Все летние каникулы в детстве, я слушала, как она учила и говорила, поэтому что-то, да успела запомнить.  — Хватит умничать, Янг. Тебе тут не урок испанского.  — Это латынь, Самюэльс.  Молли цокнула. — Все равно то, что она шлюха ничего не изменит.  Стеф вышла вперед. По её лицу видно, что она уже не может терпеть. Я сама уже на пределе своих возможностей, но держусь. Нельзя поддаваться эмоциям. Ни в коем случае нельзя допускать мыслей о том, что можно врезать этой мымре по её самодовольной хлеборезке.  Зэд тоже не остался в стороне. Подошел к Стеф, закрывая своей спиной. Подруга не из тех, кто действует необдуманно, но сейчас такая ситуация, что не знаешь, что и ожидать.  В толпе начали шептаться. Я даже услышала, что начали ставить ставки на драку. Пожалуйста. Ставьте. Но проиграете, если сделаете в пользу драки, потому что ее не будет. Я уйду с гордостью и с полным ощущением победы над мелкой мошкой Молли.  Я подошла почти что впритык к ней. — То, как девчонки реагируют на тебя, результат твоих коммуникаций, которые лежат на дне канализации, как и твое достоинство. Твоя команда отлично справляется, делает то, что желаешь, но из-за твоих колебаний и неуверенности, ты топишь её. Поэтому если хочешь задержаться на этой должности еще один день, прислушивайся к девочкам.  Она внимательно выслушала мою речь, параллельно тяжело вздыхая и через чур много хлопая ресницами.  — Отвали, Янг, — она махнула рукой в мою сторону. — И не надо меня учить. — Назвалась клизмой, полезай в жопу. Молли выпучила свои карие глаза на меня в недоумении.  — Не поняла?  — Когда-нибудь поймешь, — я похлопала её по плечу, а затем обратилась ко всем. — Концерт окончен. Проваливайте.  В толпе я заметила Демона, который почему-то очень довольно улыбался.