Родительский день

Настал последний день возможности получить видеофайлы и подтвердить, что Тревор не причастен к деяниям Добродетеля. И что два совершенно разных человека, которые не связаны между собой. Мы докажем, что это именно так. Только пока что удалось разархивировать видео, где Тревор уходит с тренировки. Но это уже хотя бы что-то. В субботу, а это завтра, у нас будет «День родителей». Они приезжают в «Рейвенкрофт», чтобы побеседовать с учителями, навестить детей и провести с ними время. Конечно же, моя маман уже на низком старте, а батя снепчатит об этом событии третий день.  «Навестим своих гавнюков!» — гласила фотография с улыбающейся мамой и батей.  «Я пытаюсь не нервничать, но суббота близко. Надеюсь, что не буду испытывать кРиН» — наша старая фотка с Луи и батей была на фоне этой прекрасной надписи и неподходящих смайликов. В общем и целом, предстоит тяжелый день. Даже сказала бы чересчур тяжелый. В прошлом году мама выступила с речью перед всеми учащимися, директором, родителями о том, что важно следить за нами и не допускать ранней беременности. Она говорила о том, что секс убивает и пыталась в этом убедить моих одноклассников. Было ли мне стыдно? Нет. Пока не вышел батя, который начал рассказывать о своем бурном студенческом прошлом. Тогда то и наступил момент, когда захотелось провалиться сквозь землю и сменить родственников. Желательно еще стереть всем память о том, что у меня с ними хоть какое-то родство. Надеюсь, что в этот раз меня оградят Высшие силы от этого родительского позора. Но зато я очень жду бабушку и дедушку Зэда. Мне так нравится, когда они начинают его позорить. А еще бабушка Зэда печет безумно вкусные пироги, которые я никогда не ела. Поэтому я жду их больше, чем своих родителей. С этими хоть можно наестся, посмеяться и душевно поговорить.  — Все, что говорит Гремс делите на два, нет, лучше на три. В общем и целом, просто не слушайте её и откажитесь от фотоальбома, — сказал Зэд.  Мы сидели на завтраке все вместе и, наверное, впервые за долгое время не обсуждали Добродетеля и его делишки.  — Фотоальбом? — с неподдельным интересом, спросила Стеф.  — Да, — закатив глаза, ответил Зэд. — Если она предложит вам посмотреть фотоальбом, молю и стою на коленях, откажетесь.  — Ни за что, — со смехом сказала я.  — Мы сами ей это предложим, — добавил Хардин.  — Я буду молить и стоять на коленях, чтобы она дала посмотреть нам этот фотоальбом, — издевалась над Зэдом, Стеф. — Вонючки и козел, — фыркнул Эванс. — Хоть раз можно вас попросить о чем-то?  — Попроси нас посмотреть этот чудесный фотоальбом. Я не знаю, что там, но уже люблю его! — да, мне нравится издеваться над людьми, что тут такого? — Я знал, что на вас нельзя положиться! — взмолился Зэд, но потом выражение его лица поменялось. — Может быть после фотоальбома мы поболтаем с твоей мамулей? Поговорим о сексе и всяких других штуках, а, Тесс?  — Низко, Эванс. Очень низко с твоей стороны.  Он вспомнил мой прошлогодний позор! Гладкий дружочек!  — Ниже тебя я здесь никого не наблюдаю, — наигранно сказал мальчик, чей фотоальбом будет главным обсуждением дня.  Я скорчила гримасу, а он в ответ сделал тоже самое. Потом полетел кусочек хлеба, макароны, и вот уже мы начинаем пререкаться и шутить друг на другом.  — А почему Тревор с нами не сидит? — вдруг спросила Стеф.  Я резко замолкла и посмотрела в его сторону. Он сидел один за столом и читал какую-то книгу. Мы еще не обсуждали с моей подругой наш роман с Тревором. Я постоянно находила отмазки и другие способы, что избежать этот разговор. Не то, чтобы мне не хотелось делиться, просто это все так неловко. Но когда-нибудь я это сделаю.  — Ну не знаю, стесняется может? — очень глупо было с моей стороны ответить именно так. Я же знала, что они все подружились, когда находилась в больнице.  — Не, это вряд ли. Мы вообще-то кореша, — сказал Зэд. — Могу позвать? Он не успел договорить последнее слово, как я тут же выкрикнула: — НЕТ! — потом опомнилась. — В смысле, он же, занят? Читает же. Вы видите же.  — Где лужа, Бэмби? — спросил Хардин.  — Нет никакой лужи. Просто зачем мешать человеку заниматься тем, чем он занимается сейчас?  Но меня не дослушали. Зэд уже выкрикнул имя Тревора и позвал его к нам. По моему выражению лица было можно понять, что я не очень довольна ситуацией, которая сложилась. Никто же не знает, что с недавнего времени, мы вообще-то пара… дебилов.  Хоть бы Тревор ничего не ляпнул! Хоть бы просто поприветствовал всех и ушел!  — Всем привет, — посмотрев на всех, сказал Тревор.  Парни пожали ему руку, Стеф поздоровалась с ним.  — А ты чего, как одинокий волк? — спросил Зэд.  — Кто-кто? — переспросил Тревор, садясь между Стеф и Зэдом. — Одинокий волк.  — Волки обычно ходят стаями. — А я о чем?! — воскликнул Зэд. — Ты отделился от стаи.  Я неловко улыбалась и смотрела по сторонам. Это когда-нибудь закончится?  — А я в стае? — усмехнулся Тревор.  — Конечно! В стае настоящих мужчин и прекрасных дам, — хотелось прописать Зэду и оторвать язык.  — Тогда сочту за честь быть в вашей стае настоящих мужчин и прекрасных дам, — он кивнул в мою сторону.  Я тоже кивнула ему, но это было как-то судорожно и странно.  Потом они мне начали рассказывать о том, как подружились и стали «братанами». Зэд в красках описывал их историю, смакуя все подробности. Порой даже вставал и показывал, как именно случилась драка и какие дружеские флюиды пустил в нее Тревор. Зэд явно наслаждался повествованием. Хардин порой вставлял пару фраз, которые помогли восстановить полную картину этой истории. Стеф лишь пыталась держать свое лицо и не закатывать глаза, слушая все это.  — А потом мы все сидели и пили пиво, — закончил Зэд.  — Смеясь надо мной, — едко сказала Стеф.  — Мы не смеялись, — нахмурившись, ответил ей Хардин. — Мы повторяли, как мантру то, что говорила ты.  — И что именно? — спросила я.  — Драка, — начал Зэд.  — Ничего, — продолжил Хардин.  — Не решает, — закончил Тревор.  Это было так синхронно и мило одновременно, что я не смогла сдержать свой смех.  Стеф же смерила их сердитым взглядом, который она обычно применяет, когда мы творим какую-то дичь.  — Эс, ну не злись, — наклонив голову в сторону Стеф, сказал Зэд. — Мы же любим твою мамскую сторону.  Стеф показала ему язык.  Через пару минут прозвенел звонок, который прервал нашу дружескую идиллию. Зэд и Хардин покинули нашу компанию.  — Душа моя, тебя проводить до кабинета? — спросил Тревор.  Слава Всевышнему, что при парнях он не ляпнул ничего такого. Однако я сразу же поймала на себе взгляд Стеф.  — Нет, я дойду.  Тревор улыбнулся и уже собирался уйти, но Стеф остановила его своим вопросом. — Погоди, как ты её назвал?  — Душа моя, — прищурившись, ответил он.  Я мысленно уговаривала себя вести себя спокойно. Стоило ожидать этого вопроса, ведь Тревор стал частенько меня так назвать. Однако это все было между нами.  — А почему «твоя», — уточнила Стеф.  — Стеф, ты опаздываешь на урок, — поторопила я.  Мне очень хотелось избежать этого разговора. Однако Стеф заверила, что мистер Балливор всегда опаздывает на уроки.  — Потому что мы встречаемся, — довольно сказал Тревор.  — ВЫ ЧТО? — почти крича спросила Стеф, смотря то на него, то на меня.  Я отрицательно закивала. Сама не знаю зачем.  — Да, — подтвердил он.  — Нет, — тут же сказала я, но увидела его настороженный взгляд и поправила саму себя. — То есть да.  — Тереза Линн Янг, ты мне подруга или кто?!  — Ой, я опаздываю, — взяв свои учебники, быстро сказала я и почти бегом вылетела из столовой. Но я не успела далеко убежать, Тревор остановил меня, взяв за локоть.  Не то, чтобы мне было важно сейчас попасть на урок, нет. Скорее я хотела избежать вопросов, пока не придумала для них достойный ответ. Уверенна, что Тревор будет интересоваться моей реакцией и этим «нет», когда Стеф поинтересовалась у нас насчет отношений. — Ты злишься на меня из-за того, что я сказал, что мы встречаемся?  — С чего ты взял?  — Твоя первая реакция «нет», когда Стеф переспросила. Я не привык думать за других людей, поэтому хочу узнать у тебя это сразу.  — Мы можем поговорить чуть позже? У меня урок. — Как угодно, Душа моя, — по его выражению лица я поняла, что он расстроился. Я еще раз взглянула на его выражение лица и опять же совсем не долго думала о своем решении.  — Хрен с ним. Ты готов прогулять урок или даже весь учебный день? — с вызовом спросила я.  С прищуром он взглянул на меня, явно удивляясь тому, что я это предложила. Не знаю, что творилось у него в голове, о чем он думал, но через секунду он схватил меня за руку и мы побежали вверх по лестнице.  Он шел чуть спереди, не проронив не слова. Просто держал меня за руку и вел куда-то. Я хотела спросить, но потом увидела до боли знакомые двери. Библиотека. Чтобы спрятаться от учителей, он решил отвезти меня туда, где нас найдут с первого раза?  — Подожди, — сказала я, прежде, чем он открыл дверь. — Я знаю пару мест, где мы могли бы просидеть, пока не закончатся уроки. Там нас никто не найдет. — Я бы с удовольствием с тобой уединился в тех местах, которые ты предлагаешь, но у меня созрел другой план. Ты мне доверяешь?  Я с подозрением посмотрела на него, но все равно кивнула.  Мы прошли в библиотеку, где сейчас, кроме женщины, которая за ней приглядывает, не было. Утренний свет падал на стеллажи красивыми узорами, украшая это место. Некоторые корешки книг блестели в лучах солнца, а оно редкий гость в «Рейвенкрофте». И сегодня, на удивление, была хорошая погода.  Тревор сел за стол, где открывался вид на небольшой парк с лавочками. И именно здесь, в панорамных окнах, солнце освещало всю библиотеку.  — Ты умеешь выбирать места, где прогуливать уроки, — заметила я, садясь рядом с ним на соседний стул.  Я скучала по солнцу. Ветер ловил осеннюю листву, закручиваясь её в танце. Где-то еще были зеленые листья, которые напоминали о минувшем лете. Но мне нравилась осень, особенно, когда она солнечная. Когда я училась в другой школе, и у меня не было ограниченного пространства в виде территории «Рейвенкрофта», мы с Хардином постоянно шли домой только пешком. Дышали осенним воздухом, болтали и приходили домой только к ужину. Нам нравилась эта осенняя пора, когда желтеет листва, светит солнце и природа постепенно погружается в спячку. Красота! Хардин покупал мне горячий шоколад, себе банку Coca Cola и мы все шли и шли, шурша листвой, которая недавно опала на землю. Мне недостает этих прогулок. — У меня план, — сказал Тревор, вернув меня в реальную жизнь. — Ты же не хочешь перед родительским днем вызвать гнев у директора или снова вылететь из команды?  — Не хочу. А как нам поможет то, что мы сидим в библиотеке?  — Мы главные по программе на Хеллоуин, верно? — я кивнула. — У нас дедлайн, а много чего не готово. Мистер Эванс нас освободил от занятий.  — Когда это он успел сделать, если прогулять уроки я предложила минут пять назад?  — Я это улажу. Не беспокойся.  — Что у вас за дела с мистером Эвансом? — спросила я.  Сначала они работает в тандеме по восстановлению нашего с Луи нахождения в «Рейвенкрофте», а сейчас мистер Эванс наше прикрытие для того, чтобы прогулять уроки. Кстати, наш любимый учитель еще даже не в курсе этого.  — Никаких дел. Просто доверься мне.  — Если он не согласиться?  — Душа моя, просто доверься мне.  Дважды за сегодня я должна была доверится ему. Меня это очень настораживало. Больше всего меня беспокоило то, что нас должен прикрыть мистер Эванс. А что если ничего не выйдет? Если он откажется это сделать? С другой стороны он клевый, может помочь. Но будет ли делать это с учетом того, что мы пропускаем учебу.  — Мы же с тобой договорились говорить друг другу правду. Помнишь? — я приманила то же оружие, что и он, когда заставил меня признаться в чувствах.  Он улыбнулся уголком губ.  — Моим же оружием, — он повел правой бровью.  Поджав губы, я поиграла бровями, подтверждая его слова.  — Просто у нас хорошие отношения с мистером Эвансом. — И всего-то?  Я чувствовала, что он хочет отделаться от меня общими фразами.  — Ладно. Мы виделись вне стен «Рейвенкрофта». Какое-то непродолжительное время он был моим учителем в другой частной школе.  Опачки! Вот это новости!  Тогда это все объясняет. То, как Тревор и мистер Секс помогли мне остаться в «Рейвенкрофте». — А может ты его подговорил, чтобы мы с тобой вместе занимались подготовкой к Хеллоуину? Раз вы давние знакомые.  Поджав губы, Тревор нахмурился и покачал головой. — Мы не настолько близки. Это исключительно его импровизация.  Сомнения присутствовали, но я сделаю вид, что поверила.  — Но настолько, чтобы попросить два прогула?  — Я просто надеюсь, что он пойдет на это В его глазах танцевали тени недоговорённостей. У меня возникло ощущение, что все не так просто. И их связывало еще что-то, но Тревор начинает закрываться от этой темы. И я приняла решение, что не буду его этим пытать. Когда-нибудь настанет момент и мы сможем быть откровенны друг с другом. Ведь я тоже много что ему не говорила и скрывала.  — Теперь твоя очередь.  Я вопросительно на него взглянула.  — Я никаких очередей не занимала.  — Душа моя?  Мы же прогуливаем занятия только потому, что он подумал, что я злюсь. Точно! Как я могла про это забыть?  Ну и я начала свой монолог о чувствах, но не вдавалась в подробности. Не хотела говорить много про отца, потому что он этого не заслуживает. Слишком много чести для человека, который спился и испортил жизнь моей матери. Однако отец все же оставил отпечаток на моем сердце. Черный, мазутный отпечаток, который мне тяжело смыть. Но Тревору я поведала легкую версию этой истории.  На самом деле мне хотелось с ним поделиться, но я все же побоялась это сделать. Для меня это тема, которая всегда была под тысячью замками и замурована где-то на дне Тихого океана. Она больная, травмирующая и тяжелая. Когда я начинаю об этом говорить, то у меня сразу появляется ком в горле. Однако мне казалось, что Тревор меня поймёт и поддержит. И мне хотелось это сделать, но я передумала.  — Не то, чтобы я не знаю, что я чувствую. Просто для меня это всё в новинку. И я боюсь того, что если начну об этом говорить, то это окажется неправдой. Не хочу, чтобы ранили мои чувства.  Я изо всех сил держала эмоции под контролем. Проглатывала слёзы, дрожавшие на ресницах. Пыталась успокоить бешеный пульс. Для меня открыться другому человеку — как распуститься цветку на морозе: красота и боль в одном движении. Я не желаю, чтобы задели мои чувства или обесценили. Не хочу, чтобы в трудный момент мои слова обернули против меня как оружие. Это слишком дорогая плата за откровенность.  —  Я вижу, что эта тема для тебя не из простых. Извини, если задел то, что не должен был. В ответ на его слова я выдавила скованную улыбку.  Тревор пододвинул стул ко мне и обнял за плечи, а я положила тралю голову на них. Мы сидели молча, глядя на открывшийся вид, — каждый погружённый в свои мысли, отделённый невидимой границей тишины. *** Луи так ничего не выяснил. Теперь алиби Тревора подтвердить будет труднее, потому что достать видеозаписи будет не так легко.  И настал день Х, то есть родительский.  — Бабуля Эванс, — радостно воскликнула я, когда увидела эту милую старушку. — А где мистер Эванс?  — Тесси! — она очень крепко обняла меня. — Как я рада! Ой, эта старая седина забыл сумки в автобусе. Сейчас уже придет. А где все, где мой Зэди?  Я ждала маму и батю, но вместо них встретила бабушку Зэда. Эта встреча больше мне понравилась, чем если бы это была мисс Контроль и материнское сердце.  Тот, кто не смог доехать на своем транспорте, приезжал в «Рейвенкрофт» на общем автобусе. И он в этот раз приехал даже раньше, чем нужно.  — Пойдемте найдем Зэда? — я предложила ей свою руку, и она её с благодарностью приняла.  — Я привезла фотоальбом, — с каким-то таинством в голосе, прощебетала старушка. — Надеюсь, у вас будет время взглянуть на эти фотографии?  — Правда? — с неподдельным интересом, поинтересовалась я, словно не помня слова своего друга. — С удовольствием, миссис Эванс.  — Тесси, я уже много раз тебе говорила называть меня Сьюзан. Мы же почти родственники.  А вот от этих слов я выпала и не вернулась обратно.  — Почему? — Ну вы же с Зэди так много проводили время летом, — она поиграла бровями, которые были слегка подведены карандашом. — Еще был один случай, который навел меня на эти мысли.  Я безумно не хотела узнавать, что это был за случай, потому что скорее всего он дискредитировал бы меня.  Однако все же спросила:  — Какой? — сглотнула я.  — Понимаешь, стиркой в доме занимаюсь я, — черт, уже очень плохо начиналось. — Перебираю вещи, отделяю цветное от черного и замечаю то, что в нашем доме не водиться уже лет 5.   Только не это! ПОЖАЛУЙСТА! — И что в вашем доме не водиться пять лет? — за этот вопрос я буду краснеть, пока она не уедет.  Она кивнула с едва заметным подмигиванием, словно делилась тайной без слов. — Не стыдись. Я все понимаю. Этот синий кружевной секрет останется между нами, — она снова мне подмигнула. Я попыталась сгладить ситуацию улыбкой, но та вышла неестественной, скомканной, как лист бумаги, который пытались разгладить.  Сьюзан Эванс, бабушка Зэда, была мне как родной. Как будто сама мудрость и доброта отпечатались в чертах её лица.      Взгляд был мягким и внимательным, а на губах — едва заметная, но неизменно добрая улыбка. Одежда всегда идеально выглажена, броши блестят, а серёжки как всегда подходят образу. Она не была модницей, но одета лаконично для своего возраста.  И еще мне нравилось смотреть ей в глаза. Понимаю, что это странно, но это так. У них с Зэдом карий цвет глаз. И когда Сюзан что-то рассказывает, то они иногда даже цвет меняют на темно-темно зеленый. В её глазах сколько мудрости и жизненного опыта, вместе с добротой и невероятной чуткостью.  Мы нашли Зэда через пять минут заднем дворе «Рейвенкрофта», где собирались все родственники. Они с бабушкой очень тепло встретили друг друга, обменялись любезностями, и он посадил её за стол.  — Отойдем? — в моем тоне голоса было больше наигранности, чем желания с ним куда-то отойти.  Мы отошли на приличное расстояние от его бабушки и других людей. — Ты сказал, что выкинул их! — грозно взглянув на него, сказала я, а затем выгнув, помахала Сьюзан.  — Кого?  — Трусы, — я смотрела на него исподлобья.  — Ну да. Это было два месяца назад. Чего ты сейчас об это вспомнила?  Я улыбнулась ему во весь рот.  — Твоя бабушка нашла их в стирке, Зэди, — его имя я произнесла с некоторой издевкой.  Он ударил себя по лбу ладонью.  — Скорее всего я перепутал корзины. Они одинаковые у меня, что для мусора, что для стирки, — он виновато смотрел себе под ноги.  Я пихнула его в плечо, а затем вновь выглянула за него и улыбнулась его бабушке, которая все это время наблюдала за нами. — Что? Ты сама сказала, что не будешь за ними возвращаться.  — Возвращаться за чем? — неожиданно спросила Стеф, которая появилась ниоткуда.  Я аж вздрогнула.  — Конспектами, — быстро сказала я то, что первое пришло в голову.  — У вас же нет совместных уроков.    Какая наблюдательная!  — Хардин попросил, — спокойно сказал Зэд.  Она пожала плечами.  — Ну ладно. Какие-то вы напряженные, — затем она увидела бабушку Зэда. — Смотрите! Миссис Эванс!  Она пошла к ней, а мы следом.  — Да не парься. Гремс больше ничего такого не выкинет. А вообще с чего она это все начала? — Она считает меня будущей миссис Зэд Эванс.  — Пиздец, — усмехнулся он. — Я ей объясню позже.  Через несколько минут позвонила моя мать с упреком, что её никто не встречает. Поэтому я оставила чету Эвансов и отправилась на встречу со своими родственниками.  Первым делом мать осмотрела меня с ног до головы, а затем Луи. Батя лишь по-отцовски обнял, сказав, что Кэрол очень спешила на эту встречу. Затем он сделал несколько снимков и принялся, что-то делать в телефоне. Скорее всего выкладывать фотографию с какой-нибудь тинейджерской надписью.  Мы все разошлись по своим семьям. Болтали, делились новостями, успехами и просто проводи вместе время. К нам подходил директор, потому что мама очень хотела его увидеть и поговорить. Он высказал о нас только положительные моменты, например то, что меня восстановили на есть капитана команды чирлидирш. Мама была приятно удивлена.  За время этой болтовни я изрядно устала от своих родственников, поэтому предложила разбавить нашу компанию бабушкой и дедушкой Зэда, которые сидели неподалеку от нас. Чуть позже к нам присоединилась Стеф, у которой было каменное выражение лица. Видимо родители её тоже достали. Хардин со своей мамой пришли где-то через полчаса. Так как все были друг с другом знакомы, тем для разговора было очень много. И это очень радовало, потому что нет никакого персонального внимания, хотя один из нас все же пострадал.  — Какая миленькая девочка! — воскликнула мама Хардина, миссис Скотт.  Бабушка Зэда отмахнулась.  — Это же Зэди, — она все-таки достала этот фотоальбом и показывала его детские фотографии. — Вообще на узи нам все время говорили, что у Кэтти будет девочка. Зэди всегда прикрывал свой причиндал.  За нашим столом раздался оглушительный смех. Такой, что некоторые даже обернулись.  — Сьюзи, — нежно позвал мистер Эванс свою жену. — Не позорь внука.  — А что я сказала? Он и в детстве всегда смотрел на него, словно сам удивлялся, что причиндал вырос.  — Гремс, может хватит детских историй и фотографий? — с надеждой спросил мистер Причиндал.  — Давайте еще чуть-чуть? — предложила я, и все поддержали.  — Гремс, а синий цвет стирается с черным бельем или цветным? — с вызовом спросил Зэд, смотря на меня.  Она не успела ответить, я начала говорит первой.  — Действительно, думаю, что самое врем перейти в актовый зал, — неловко откашлявшись, сказала я и смирила Эванса взглядом.  Стеф снова косо на меня посмотрела, а я же просто отвела взгляд в сторону.  По дороге в актовый зал мы встретили Тревора и познакомили со всеми родственниками, кроме моих естественно.  — А где твои? — спросила я у Тревора. — Родители не смогли приехать. Они сейчас в командировке.  — Ты переживаешь по этому поводу?  — Нет, мы не очень близки, поэтому хорошо, что так вышло.  — Почему не близки?  И снова у меня возникло чувство, что я лезу в его запретную тему.  — Семейные обстоятельства.  Я подарила ему улыбку, которая получилась вынужденной — просто чтобы не молчать. В актовом зале все готовилось к выступлению директора по случаю приезда родителей. Многие уже заняли свои места, поэтому мы поспешили сделать тоже самое. Тревор сел рядом со мной. Мне было грустно от того, что в родительский день он был один, хоть и говорил, что его это не тревожит. На сцену вышел директор со своей речью о успехах и достижениях «Рейвенкрофта», а затем передал микрофон человеку, которого никто из нас не ожидал увидеть — миссис Блейк, маме Тристан.  — Добрый день уважаемые родители и их дети. Многие из вас знали мою дочь — Тристан. И мне бы хотелось поговорить с вами на тему психики наших детей и её устойчивости.  Мы со Стеф переглянулись. Её взгляд выражал то же, что и мой — полный шок.  Миссис Блейк начала свою речь, которая в мгновение стерлось всё хорошее настроение. Отельный блок был про то, что чаще всего дети не справляются с возложенными на них задачами, от чего случается то, что и с её дочерью. Она говорила о том, что взрослые не видят проблемы, пока не произойдет критический момент. Дети заканчивают свою жизнь по собственной воле потому, что родители не хотят их услышать. Миссис Блейк призывала не совершать таких ошибок. Краем глаза я увидела, что Тревор усмехнулся и захотела узнать от чего. — Ничего. Просто она очень похожа на мою мать. — Чем?  — Этой напускной речью. — Она потеряла дочь. Нашу подругу. Я думаю, что она знает о чем говорит.  — Ты права.  Он с легкой грустью посмотрел на меня.  В этот момент мне резко захотелось его поддержать. Я не знаю, что происходит у них в семье, но то, как он воспринял эту речь говорит о том, что там не просто ссора из-за недопонимания. Его тайны оставались при нём — время их раскрыть ещё не пришло. Я накрыла его руку своей и в тот же миг увидела, как тронула его губы лёгкая, почти неуловимая улыбка. После собрания мы со Стеф попытались найти миссис Блейк, но она будто растворилась в стенах «Рейвенкрофта». И когда наша большая и дружная компания стояла в коридоре, обсуждая собрание, мой взгляд упал на входную дверь.  — Не может быть, — сказала я.