Глава 6.

Прошла еще почти неделя, прежде чем Лорду-командующему Королевской гвардией было дозволено покидать свои собственные покои. За соблюдением запрета рьяно следил не только сир Подрик Пейн, герой Битвы за Винтерфелл, но и с неожиданным энтузиазмом десница короля. Бриенна упрямо спорила с мейстерами, что она здорова; пыталась улизнуть на тренировку, и была поймана собственными гвардейцами, которые конвоировали ее обратно в кровать, невзирая на угрозы; она пыталась торговаться с Подриком, уговаривая отпустить ее в обмен на недельный отпуск, но все будто сговорились. Десять дней спустя король лично потребовал ее присутствия на тренировке новых солдат для Запада, и, направляясь туда, она мысленно готовила себя к встрече с тем, кому эти солдаты будут служить. На тренировочной площадке расположилось около 20 пар солдат, половина из которых были зелеными юнцами, а вторая — сыновьями крестьян. Славное войско, что скажешь. Впрочем, урезонила себя Бриенна, для мирного времени сойдет. Она расположилась на деревянной галерее, решив для начала понаблюдать за тренировкой сверху. После болезни она думала, что больше никогда не сможет думать ни о чем, кроме Джейме Ланнистера. Недельная горячка решительно выбила ее из колеи, разрушив все мнимое спокойствие этих лет, оставив после себя только неотступное горе и ужас. Она будто заново переживала первый год после смерти Джейме (опять эта точка невозврата в ее голове, которую не на что пока заменить). Почему же все эти годы Бриенна думала, что ей постепенно становится лучше? Неужели время совсем не лечит раны? Но тренировка увлекла ее, и, сама не заметив, она начала с искренним интересом следить за солдатами. Некоторых из них она уже видела на тренировках прежде, и сейчас заметила, что они по привычке сражаются друг с другом, хотя было бы лучше, если бы они учили новичков тем приемам, которые знают. Нахмурившись, она мысленно переставляла пары, пока не осталась довольна результатом, и только тогда приняла решение спуститься вниз. При ее появлении солдаты прекратили тренировку и воззрились на ее белый плащ с чувством, близким к благоговению. Даже по прошествии пяти лет она все еще не привыкла к тому, как ее солдаты смотрят на нее. Не как на прокаженную, жалкую бабу, занявшую их место. Она теперь была рыцарем, посвященным самим Джейме Ланнистером (о том, чем она заплатила за это рыцарство, она предпочитала не думать), героиней главной войны прошедших лет, заслуженно получившей эту должность. Периодически Бриенна вспоминала юную девушку, ушедшую из дома служить в личную гвардию Ренли Баратеона, и думала, что эта девушка сказала бы о нынешней Бриенне. О ее шрамах, не только телесных, но и душевных, о ее потерянной чести и разбитом сердце, о ее избраннике и белом плаще, развевающемся на ветру, об изменнических мыслях, лишенных праведной и слепой веры, которые периодически приходили Бриенне в голову. Бриенна была почему-то уверена, что та девочка была бы разочарована в ней. Впрочем, она была давно мертва. По лестнице на тренировочную площадку спускалась средних лет женщина, чьи мечты и надежды столкнулись с суровой реальностью этого мира. Бриенна расставила новые пары, раздала указания и начала смотреть за тренировкой с площадки. Периодически подходила к ученикам, поправляла позы и хваты, хвалила за успехи и впервые за прошедшие полмесяца находилась в подобии душевного спокойствия. К моменту, когда среди солдат прошел шепоток и взгляды обратились к галерее за спиной Бриенны, она успела забыться. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, чье появление произвело фурор среди солдат. Вооруженная затупленным тренировочным мечом, она решила продолжать делать вид, что ничего не замечает, так долго, как это было возможно. Бриенна продолжила показывать совсем юному солдату, который до этого вряд ли держал в руках что-то более смертоносное, чем серп, хват для контратаки. Ее собственные руки слегка дрожали, что, впрочем, легко можно было списать на недавнюю болезнь. Она вернулась к тренировкам всего три дня назад и сила не возвращалась к ней так быстро, как она желала. Разоружив юнца в пятидесятый раз, она передала его напарнику и мысленно пожелала тому никогда не встретить на своем пути настоящего врага. В конце концов, рассуждала она, в мирное время можно прослужить всю жизнь и ни разу не оказаться на поле боя. Другой вопрос, был ли когда-нибудь в Вестеросе мир на протяжении шестидесяти лет? Бриенна позволила себе задуматься об обеде, наблюдая, как солнце медленно клонится к закату, и эти мысли отвлекли ее настолько, что она не заметила, что солдаты вокруг стихли. Она обернулась и почувствовав, как внутри что-то резко сжалось, увидела глаза Джейме Ланнистера, пристально смотрящие прямо на нее. Он шел по полю, вооруженный тяжеловесным и неповоротливым тренировочным мечом, и перебрасывал его с такой грацией, будто это был идеально сбалансированный клинок валирийской стали. Бриенна сглотнула. Последний раз она видела Джейме с оружием в руке в Винтерфелле, незадолго до его смерти (пришлось вновь одернуть себя на этой фразе). Он не отводил от нее прищуренных глаз и вдруг принял боевую стойку, соблюдая радиус вокруг нее и начав двигаться по кругу. — Я вижу, ты вполне здорова, сир Бриенна Тарт, рыцарь Шести Королевств, — лениво растягивая слова, протянул он. Тело Бриенны отреагировало против воли, отзеркалив его позицию. Она тоже начала двигаться по кругу в противоположную сторону, проклиная мелко трясущиеся после болезни руки. — Надеюсь, ты не станешь меня душить, как Подрика, приняв за вихта, — он продолжал выводить ее из себя, а она не могла выдавить из себя ни слова. Ее губы снова обратились в камень. Вместо ответа она ринулась в атаку. В конце концов, совместные сражения у них всегда получались лучше, чем разговоры. Он блокировал ее полный ярости удар, и по двору разнесся скрежет стали. Бриенна заметила легкое удивление, промелькнувшее на его лице. Кажется, раньше она предпочитала атаке защиту. Что ж, это было давно, Джейме Ланнистер. Лорд-командующий идет в наступление первым, показывая пример своим солдатам. Она замахнулась еще раз, на этот раз вложив в удар все свое отчаяние. Нет, она не ненавидела Джейме. Она бы никогда не смогла позволить себе такое святотатство. Она ненавидела себя. За слабость. За то, что ее слабый дух сломило это всеобъемлющее горе, и она так никогда и не стала прежней. Бриенна вдруг поняла, что, говоря себе «в день, когда умер Джейме», она всегда имела в виду «в день, когда умерла я». Поэтому она не может перестать в мыслях говорить о смерти Джейме. Поэтому она все еще носит траур. Это не траур по Джейме, который волей богов оказался жив. Это был траур по ней самой, прежней, оставшейся в Винтерфелле. Мечи столкнулись и исторгнули сноп искр. Бриенна крутанулась в правую от Джейме сторону, инстинктивно оценив ее как уязвимую, и плашмя ударила по задней части его бедра. Соперник приземлился на колено, приглушенно охнув. Пока она поворачивалась и поднимала меч для следующего удара, он успел подняться и теперь его взгляд метал молнии. Он напомнил ей того Джейме в плену, Джейме с правой рукой. В следующую секунду он уже атаковал, и она с трудом успевала отражать его удары. О наступлении уже речи не шло, и она невольно задумалась, сможет ли в свои сорок пять сражаться как Джейме Ланнистер сейчас. Ответ был прост: никогда. Он был одним из лучших мечников королевства, и даже без правой руки оставался непостижимо хорош. Она же… она была просто Бриенной Красоткой, дочерью лорда, сбежавшей, чтобы присоединиться к гвардии Ренли. И в этот момент рука ее дрогнула, всего на пару дюймов, но этого хватило, чтобы тупой тренировочный меч в руке Джейме задел ее висок чуть выше того места, где несколько месяцев назад зеленый оруженосец оставил отметину, задав вопрос о Ланнистере. Бриенна почувствовала, как по лицу побежала кровь, сбегая за ворот рубашки. Ничего серьезного, она была в этом уверена, но раны на лице всегда пугающе кровоточат. На лице Джейме же был написан настоящий ужас. Меч выпал из его ослабевшей руки, да и сам он выглядел так, будто сейчас упадет в пыль. Он протянул к ней руку и остановился в дюйме от ее лица, будто борясь с собой. Потом он подошел еще ближе, забрал у нее из руки меч и попытался убрать ее волосы назад, чтобы лучше видеть рану. — Кто-нибудь, срочно позовите на помощь! Позовите мейстера, — его голос был выше на две октавы и срывался от ужаса. Бриенна наблюдала за всем этим с отстраненностью командира, на чьих глазах казнят весь его отряд. Джейме, его близость, рука возле ее лица, все это ослепляло ее куда больше, чем слабая боль от раны. Она получала таких порезов сотни, тысячи, и ни один из них не был достоин такой суеты, которую сейчас разводил Джейме. Когда он потянулся к ней, чтобы убрать волосы, к ней вернулся дар речи. — Лорд Ланнистер, кажется, вы только что раскроили идеальное лицо Бриенны Красотки? — ее голос срывался, но ей было плевать, так она была зла. Он устроил этот цирк, победил ее на глазах ее солдат и в очередной раз унизил. Она увидела боль, которая отразилась на его лице, и вдруг почувствовала свою вину за то, что сделала ему больно. Ей захотелось утешить его, обнять и заверить, что с ней все хорошо, что он может жить дальше, не думая о ней со всем тем благородством, которое он сейчас проявлял. Все эти дни она была так зациклена на своей собственной агонии, что умудрилась совершенно позабыть, что этот человек потерял сестру, оказался в ненавистной ему столице, в замке, где восседает теперь на троне мужчина, которого Джейме оставил калекой. Она должна была его поддержать. — Джейме, — внутри все полыхнуло от тупой боли при звуке его имени, но она проигнорировала ее, — не волнуйся за меня, со мной все нормально, это просто ссадина. — Я… женщина, мне так жаль, — она не понимала, говорит ли он о ее виске или о чем-то другом. С ужасом она наблюдала, как его глаза наполняются слезами. Он протянул к ней руку, завороженно глядя на нее, и тут на площадке появился мейстер. Кажется, он был не в восторге, что его потревожили из-за такой мелочи, но, памятуя о недавней болезни миледи и находясь под испепеляющим взглядом Джейме, принялся за осмотр. Был объявлен конец тренировки и солдат распустили, а на площадке остались только мейстер, Джейме и Бриенна. Мейстер настоял, чтобы Бриенна сняла доспехи, чтобы он оценил объем потерянной крови и послушал ее сердце. Бриенна, лишь пару дней назад освободившаяся от пристального внимания этого человека, была в ярости. Джейме и мейстер вдвоем снимали с нее доспехи, кажется, целую вечность: как оказалось, однорукий и человек из Цитадели не очень годятся на роль оруженосцев. Пока мейстер ее осматривал, Бриенна вдруг наткнулась на внимательный, оценивающий взгляд Джейме. Он смотрел на ее рубаху. Не надо было быть Трехглазым вороном, чтобы понять, что его заинтересовало. Черный цвет. Траур по нам обоим, Джейме. Она видела, как он тяжело сглотнул и отвернулся.

***

Мейстер сообщил, что с ней все в порядке, обработал рану и ушел. Джейме тут же вызвался проводить ее до покоев и подхватил ее доспехи, засунув их себе подмышку, как безответственный оруженосец. Это повеселило ее и у нее не нашлось сил отказать. Они шли к гвардейскому крылу молча, каждый думая о своём. Бриенна поняла, что должна попытаться избавить Джейме от страданий. Освободить его от чувства вины и поддержать сейчас, когда он особенно уязвим после потери сестры. Во имя его странной привязанности к Бриенне. Во имя ее всепоглощающей любви, которая уничтожила ее саму. Перед дверью в ее покои Джейме остановился и, неловко переминаясь с ноги на ногу, чем напомнил ей Подрика, произнес: — Могу я спросить у тебя, сир Бриенна, раз уж мы воевали вместе? — казалось, это придало ему сил, и он продолжил, — по кому ты носишь траур? Я увидел эту чертову черную вдовью рубаху впервые, когда нашел тебя в коридоре, где ты сражалась с невидимыми мертвецами и была горячее камина в Винтерфелле. Я так понимаю, он умер недавно, раз ты еще не сняла его? Был ли он знатен или женат, что ты скрываешь это? Тяжело ли он ранил твое сердце своим уходом? И была ли ты счастлива с ним? Бриенне показалось, что ее сердце пропустило несколько ударов, пока он говорил. Ей казалось, что он ничего не заметил, а он заметил абсолютно все, кроме главного. Не оставалось ничего, кроме как ответить со всей честностью, на которую было готово сейчас ее сердце. — Он умер давно, но я не забываю о нем ни на один день. Он был знатен и почти женат, но не поэтому я скрываю свой траур. Дело в том, что он никогда мне не принадлежал, что, наверное, неудивительно, если ты видел хоть раз мое лицо. Я была с ним так счастлива и несчастна, как только может быть женщина. И, умерев, он унес с собой все лучшее, что было во мне, оставив после себя лишь жалкое подобие той женщины, которой я была когда-то. Бриенна почувствовала странное облегчение, наконец произнеся это вслух. Это была эпитафия для них обоих, хоть она даже в самых смелых мечтах не могла представить, что ей когда-нибудь доведется сказать эти слова в лицо Джейме. Он сильно побледнел и, казалось, настал его черед превращаться в камень. Но спустя несколько секунд он кивнул: — Мне очень жаль, что тебе пришлось это пережить. Я бы хотел… я бы очень хотел быть рядом, чтобы поддержать тебя, когда это случилось, — он неловко замолчал, как будто ляпнул лишнего. Она обреченно выдохнула. Он, наоборот, набрал в легкие побольше воздуха. — Я… я бы хотел попросить прощения у тебя за все. За наше расставание в Винтерфелле, пусть для тебя оно не значило то же, что и для меня. Но я рад, что тебя не сломило это. Что ты нашла силы любить после… после всего, что произошло. Пусть это и закончилось трагически, ощущать в сердце любовь, даже такую, лучше, чем чувствовать пустоту. Я счастлив видеть тебя живой, Бриенна Тарт. Бриенна потеряла дар речи и просто смотрела на него широко распахнутыми глазами, не в силах поверить, что он жив и стоит перед ней, говоря эти непонятные вещи. Видимо, в ее взгляде что-то переменилось, и это придало ему сил. Джейме приблизился на один шаг, все еще нелепо держа подмышкой ее доспехи, и в ее голове возникла глупая и несвоевременная мысль, поймет ли он, если приглядится, что это его собственные доспехи Лорда-командующего. Они не сидели на ней, как влитые, не все же она не смогла отказать себе в слабости слегка переделать их и носить. Это была ее дань памяти Джейме. Бриенна будто во сне наблюдала, как его лицо приближается, а потом его губы прижались к ее губам. Это был легкий, но какой-то отчаянный поцелуй, похожий на те, которыми награждают, уходя в смертельную битву. Или целуют возлюбленного в гробу в последний раз. Бриенна проклинала свое тело за то, что она не может пошевелиться. А потом он отстранился и посмотрел на нее почти с опаской, будто выискивая что-то на ее лице. — Прости меня, я… это было недостойно. Я не должен был. Ты стала по-настоящему прекрасна за эти годы, Бриенна. Когда я вспоминал твое лицо на протяжении всех этих лет в Пентосе, я думал, что помню каждую черту. Но я был глуп. Ты гораздо прекраснее, чем я мог себе вообразить, — его сбивчивый шепот она с трудом различала за оглушительным набатом своего сердца. — Джейме… мне пора идти. Она не понимала, что происходит. Тело подводило ее, в голове сменялись мысли, одна отчаяннее другой, и Бриенна чувствовала предательскую слабость в ногах. Ей надо подумать. В его глазах что-то погасло, совсем как в их первую встречу несколько недель назад, но на этот раз она видела в них не ярость, а вину. — Прости меня. Я не хотел оскорбить память того, по кому ты носишь траур, — она физически ощущала боль, которую причиняют ему эти слова. И тут Бриенна почувствовала, как внутри будто что-то рухнуло, выпуская наружу давно погребенные чувства. Перед глазами помутнело, на этот раз от слез. Они заструились по ее щекам, и ничто на свете не могло их задержать. Джейме смотрел на нее с ужасом, он протянул к ней правую руку, а потом скривился, осознав, что это протез. Всего на секунду он разорвал их зрительный контакт, но этого оказалось достаточно, чтобы Бриенна смогла найти в себе силы открыть дверь в свои покои и протиснуться внутрь, закрыв дверь прямо перед его носом. А потом она сползла по стене, захлебываясь в рыданиях, радуясь, что никто этого не видит. Бриенна знала, что Джейме Ланнистер за дверью все слышит. А потом она услышала глухой удар и позволила себе представить, что Джейме с другой стороны прислонился лбом к ее двери.