***

      Думаю, много сказок было услышано... написано, прочитано. Но позвольте мне рассказать Вам еще одну. Она иная, отличается от тех, к которым все привыкли... повествованием или смыслом, решать уже Вам. А начинается она так: "Жил - был, поживал Славненький народ, И сильнее, чем себя, он любил Праздник, что случается лишь в год..." ***       Кажется, это была середина осени. Праздник, что отмечается с основания города и имеет особенную религиозную основу. В этот день люди верят, что грань между миром живых и мертвых истончается, и предки могут ступить на одну ночь на земли живых, подарить им свое благословение или направить на путь, что им уготован.       В этот раз праздник проводился в огромном поле, что находилось посреди леса. Здесь разожгли огромный костер, который, по поверьям, священнослужители освещают для того, чтобы изречения живых сразу доходили до мертвых, которым они предназначены. Люди садятся около огня и тихо-претихо возносят свои слова к иному миру либо бросают в него "немые изречения". Они берут бумажки, что до этого были окроплены святой водой и молитвами священников, пишут на них свои пожелания и кидают в огонь. По поверьям, таким образом запись доходит прямиком к душе, и она может прочитать их, после чего обязательно дарует человеку свое благословение.       Сейчас вечер только начинался и людей было не столь много, как обычно бывает, но это все же дает чуть больше простора для общения с близкими, которые уже не могут находиться рядом материально.       На лице девушки расплылась расслабленная улыбка, стоило им с братом только переступить порог нынешней святой земли. Огонь костра плясал вместе с ветром, что разносил его искры дальше к облакам, лавки со всякими атрибутами вроде свечей и "немых изречений" только-только начинали свою работу, но люди уже сидели вокруг костра, печально склонив головы и, вероятнее всего, уже о чем-то общались с близкими. – Я все понимаю, но... Тебе не кажется это все чепухой? - раздался голос парня над ухом девушки. Та в одно мгновение уставила на него свои хрустальные глазенки, будто услышала нечто противозаконное. – В смысле? Это не чепуха, даже не смей думать об этом в таком ключе. Разве может быть чепухой общение с близкими? – С близкими - нет, но вот с мертвыми...       С его губ сорвался тяжелый вздох, и он только потер переносицу двумя пальцами, перед тем как снова обратить свой скептичный взгляд на сестру: – Они уже мертвы, и то, чем здесь люди занимаются, сущий вздор. Правда, считаешь, что они нас слышат? Что что-то могут? Люди придают этому слишком огромное значение и возводят чуть ли не до небес.       Несколько ехидно смешок сорвался с его уст: - Вот придумал же какой-то глупец, что мертвые души существуют и спускаются на землю, а общество в это коллективно поверило... стадо баранов.       Девушка смотрела на брата чуть ли не задыхаясь. – Не говори так! Неужели ты... - она споткнулась на полуслове. Слова не лезли, не собирались в единое предложение. Хотелось верить, что он шутит, очень плохо шутит, но его тон и искренний скепсис говорил об обратном. – Неужели ты не думаешь, что родители до сих пор приглядывают за нами? А наши сны, где они к нам приходят? – Ха... Сны? Это просто игра разума на наших воспоминаниях и том, что мы когда-то видели или слышали. Ничего более. – Ты... Ты ведешь себя отвратительно! – Вы ведете себя еще более отвратительно, собираясь в подобные секты.       Ее руки сжались в кулаки так, будто она собиралась кого-то побить, а грудь вздымалась так сильно, что казалось, она может собрать в себя весь кислород, что оснащает Землю. Но никаких слов она не сказала, так и продолжала стоять на месте с мокрыми глазами и красным лицом какое-то время, перед тем как развернуться и уйти в сторону костра. – Ты порочишь память о них своими словами, - пробурчала она себе под нос напоследок, стирая слезы рукавами кардигана.       Возможно, он и был слишком резок, но ведь какой смысл в этом маскараде? Свечи, записки, какие-то нескладные слова. Это ведь все уходит в никуда, только зря потраченное время и нервы.       Тем временем люди начинали постепенно собираться и некоторые даже общались между собой, знакомились, казалось, что даже утешали. Парень только закатил глаза, видя и слыша это, осматривая очередную лавку с атрибутикой. – Что-то ищете? - спросила добродушная девушка, которая сейчас сидела по ту сторону лавки. – Хотите пообщаться с умершими или... – Вы правда сейчас будете говорить эту чушь? Неужели у вас какой-то устав есть, по которому говорить нужно? - пренебрежительно бросил парень, стоило ему только услышать голос девушки. – Никакого устава, я говорю это от чистого сердца. Разве вы не хотите пообщаться со своими предками? Спросить совета? – Ха... а вы думаете, они ответят? Прям с того света, да?       Девушка было открыла рот, чтобы что-то сказать, но парень только махнул на нее и отошел в сторону. "Бред", - крутилось у него в голове, пока он отходил на достаточно далекое расстояние, чтобы не слышать того, что там будут говорить люди. – И они ведь правда в это верят...       Но в этот момент где-то со спины он ощутил прикосновение чьей-то руки к своему плечу. Холодок тут же пробежал по коже роем мурашек, и он резко обернулся, намереваясь увидеть нечто неземное, но там стоял лишь паренек невысокого роста. У него были длинные светлые волосы до колен, а одежда чем-то напоминала кимоно , только полностью белое и со славянскими мотивами. На его лице была лисья маска, поэтому было непонятно, какую эмоцию он мог бы испытать, напугав человека. Наверняка, торжествует... – Чего тебе? - бросил в него брюнет, впоследствии видя, как тот протягивает ему в руках омамори . – Амулет...? Издеваешься?       Он только отмахнулся от него и, бросив последний презрительный взгляд, отвернулся. Не прошло много времени, как он проследил за тем, как парень уходит обратно к людям, и следующий человек, к которому он подошел, оказалась его сестра. Та, кажется, радостно приняла то, что он ей протягивал. – Наверняка, еще и свои благодарности тараторит... – буркнул себе под нос брюнет.       Он уже было потянулся рукой к лицу, чтобы протереть залипшие глаза, но вздрогнул, как увидел в ней омамори, что несколько секунд назад протягивал ему парень. Холодок вновь пронзил его тело, и он судорожно оглянулся, а после вновь попытался найти блондина в толпе, но не нашел. Будто испарился.       Хоть он и не принимал амулет, но все равно убрал его в карман, чтобы потом уже выкинуть в первую попавшуюся мусорку. Но время шло, и дело близилось к ночи, а сестра так и не возвращалась. – Придется самому ее вытаскивать.       Но ни через десять минут, ни через двадцать он ее не нашел. Глаза судорожно бегали по толпе людей, а язык заплетался, когда он расспрашивал о ней у людей и получал отрицательный ответ. Пропала. Но как? Она ведь не уходила и постоянно была на виду. Все время болтала с этим... – Блондин...       В одну секунду взгляд зацепился за уже знакомый силуэт, который стоял у входа в лес. Ноги сами понесли его к нему, а руки упёрлись прямо в грудь. – Где моя сестра?! Ты всё время тёрся около неё, поэтому не смей лгать мне! Где она?!       Лицо горело от злости, а слова то и дело вылетали, словно лезвия ножа, но незнакомцу будто было все равно, его взгляд был устремлен куда-то на карман парня. Секунда, другая, и он уже сам замечает странное нежно-голубое свечение через ткань штанов и достаёт светящийся омамори.       – Какого черта, парень?! Я не собираюсь играть в эти глупые игры! Ответь, где моя сестра, и мы разойдемся, как в море корабли.       В ответ он получил лишь молчание, прерываемое карканьем воронов из леса и приглушенными разговорами людей. Сложив свои руки, будто в молитве, парень озадаченно посмотрел на блондина и после таким же взглядом следил за тем, как тот уходит дальше в лес. Пальцы сами сжались в кулаки, врезаясь ногтями в кожу, и он громоздкими шагами рванул за ним следом. – Думаешь, сможешь уйти, после того как украл мою сестру, сволочь?!       За той яростью, которую он испытывал от потери сестры, и негодованием, с которым он следил за незнакомцем, он сам не заметил, как оказался глубоко в чаще леса. Здесь было темно, и единственным источником хоть какого-либо света выступал амулет, что с каждым пройденным шагом зажигался все ярче.       Но сколько бы брюнет ни кричал, оскорбляя и в итоге прося вернуть сестру, незнакомец так и не обернулся. Он следовал, будто ведомый, неизвестно, куда и зачем, и это только сильнее заставляло вздыматься грудь брюнета. – Ты глухой или что, парень?! Какого черта ты...       Стоило ему схватить блондина за плечо и развернуть на себя, как маска в одно мгновение оказалась на земле вместе с белыми тканями. Глаза расширились, а руки так и повисли в воздухе в немом движении. – Что за чертовщина...       Он тут же начал рыскать глазами, но все, что видел, это нескончаемые стволы деревьев, что своей кроной закрывали небо. Никакого парня рядом не было, будто и не существовало его никогда. Словно это был лишь плод фантазии, на который надо было выместить весь гнев, но ведь вещи... – Пропали...       Ни тканей, ни маски больше не лежало на холодной земле. Пустота. Неужели он начал сходить с ума? Но с чего бы? – Серьезно? Неужели вы, мертвые души, рассердились на живого за его неверие в вас? Да настолько, что решили свести его с ума! Ха-ха, хорошая попытка, но я на это не куплюсь!       Отчаянный крик был проглочен так же, как и остальные. Никакого ответа не последовало, но и не надо было. В последний раз бросив взгляд на место, где некогда лежало тряпьё незнакомца, он двинулся в обратный путь, ведомый желанием вернуться на место проведения праздника и увидеть там сестру, беззаботную и общающуюся с очередным незнакомцем. Но ни через пятнадцать минут, ни через тридцать он не вернулся назад.       Пространство будто зациклилось на месте и не отпускало его, куда бы он ни пошел. С каждой попыткой он возвращался на то же самое место, с каждым разом только больше странных голубых огоньков возникало около стволов и в кроне деревьев. – Издеваетесь?! Это несерьезно! Выпустите меня!       Но каждый из криков оставался без ответа.       Ноги начали подкашиваться неизвестно на каком круге, в груди появилась одышка, а глаза постепенно затуманивались. Сколько еще придётся пройти через этот Ад? – Или так я здесь и умру, в холоде и неизвестно где... - осев на землю, бурчал себе под нос брюнет. – Бесполезно...       В этом пространстве счет времени не имел никакого значения, да и юноша уже давно сбился со счету. Быть может, он тут уже пару часов? А может, уже и вовсе наступило утро. Непонятно.       Сжав руки в кулаки и сделав тяжелый вдох, он вновь встал на ноги и тряхнул головой. Нельзя было оставаться здесь, не такая смерть ждет его... Вовсе не такая. И он вновь двинулся уже по протоптанной дорожке, без надежд и ожиданий. – Будто в стенку бьюсь... Но даже бетонная в конце концов рухнет.       И вправду. Постепенно шаг начал замедляться, пока и вовсе не прекратился, а глаза не округлились. Перед ним предстала беседка, совсем будто бы новая. К ней вела каменистая тропинка, вдоль которой тянулись небольшие клумбы с цветами. В центре стоял стол, на нем много маленьких бумажек, рука мгновенно потянулась к одной и раскрыла. Глаза героя пробежали по содержанию. Потом еще одна, и еще... – Это ведь... Это все немые изречения, не так ли? - вновь спросил он в пустоту, хмуря брови. – И к чему это все? К чему этот...       Он споткнулся на полуфразе, его взгляд зацепился за одно письмо из всей этой горстки бумажек. Рука потянулась к нему и открыла. Вначале, как и в обычном изречении, была написана просьба и пожелания предкам. Но дальше шел текст, который явно не должен был здесь находиться:       "А ведь знаете... Я не верила в вас, отвергала постоянно. Говорила, что души — это чушь и они не существуют, особенно когда потеряла родного человека, но... Я была не права. Да, можно не верить в вас, но оскорблять, говорить, что это все чепуха, неправильно. Эта мысль дарит покой... душевный покой. Когда думаешь, что человек оказался в тихом, спокойном месте, что он все еще слышит тебя и находится рядом..." – Вера...? - не дочитывая до конца, прошептал брюнет. – Неужели именно на поводу веры люди– нет. Нет, нет, нет, это...       Мозг не мог точно сформулировать то, что пытался. Люди общаются с предками не из-за слепой веры, а из-за любви к ним, которую они испытывали тогда, когда те еще были живы. Мысли о том, что они рядом, успокаивают, о том, что находятся в лучшем месте, дают покой. – Именно мысли… Можно не верить в вас, как в материальных существ, но... Отказываться от душевного спокойствия, отрекаясь от этой маленькой веры в лучшее... От собственной мысли, которая дает веру в покой предков.       По щекам начали катиться слезы, обжигающие своей правдой. – А я ведь все это время, наоборот, отрекался от вас, думая, что это... облегчит ношу потери. Но это было глупо... очень глупо. И как я обращался с сестрой после смерти родителей... Я перестал ценить ее и... вас.       Подняв голову от письма, он вновь увидел перед собой блондина в лисьей маске, и он так же, как и в первую встречу, протягивал ему руку. – Ты привел меня сюда для... этого?       Он сам уже прекрасно знал ответ. Знал, что ошибался все это время, пренебрегая как живыми, так и мертвыми. Знал, что резал душу близкого человека на кусочки своим отречением и что это было заведомо губительно для обоих.       Незнакомец отложил письмо обратно в стопку и привел все в надлежащий вид, вернув все так, как было изначально, и взял брюнета за руку, уводя от беседки и провожая его дальше в лес.       Огоньки так и продолжали висеть где-то в воздухе, а в тишине то и дело проносились чьи-то обрывочные фразы, тихие, будто находящиеся за кадром... Словно мертвые говорили друг с другом. Каждую протоптанную тропинку здесь обрамляли цветы, которые, кажется, провожали своих гостей сейчас.       И вот незнакомец отпускает руку брюнета, открывая ему путь к месту празднования и отходя куда-то назад. Костер горел все так же ярко, люди общались и сидели вокруг него. Казалось, будто юноши не было всего несколько минут. Но, обернувшись, чтобы увидеть незнакомца еще раз, его глаза начали слезиться сильнее, а в горле встал ком. – ...Мама? Папа?       По обе стороны от блондина стояли родители юноши, которые улыбались ему с искренностью и толикой грусти. Это заставило тело дрогнуть. Ноги подкосились, а слезы обожгли щёки сильнее от фразы матери: – Твоя сестра просила нас приглядывать за тобой и оберегать...       Взгляд перешел на незнакомца. Получается ли, что это они попросили отвести его сюда и.. открыть глаза? Но слова не находились, чтобы задать вопрос. Перед тем как уйти, он только смог выдавить из себя одно слово: – Спасибо.       Ноги сразу ощутили разницу между холодной и твердой землей и шуршащей под ногами травой. Облака все так же беззаботно плыли по небу, а Луна освещала данное место, словно охраняя. До слуха доносились чьи-то немногословные молитвы, прошения, кто-то и вовсе надеялся, что у них там всё хорошо. Сейчас это все не вызывало отторжения или недовольства, только спокойствие и.. покой? – Брат!       Знакомый голос окликнул его, и с огромной скорости сестра врезалась прямо в него с крепкими объятиями. Она дрожала, а ее руки сжимали так крепко, что казалось, она может просто-напросто раздавить его тут на месте, но ее голос дрожал. – Где ты был? Я боялась, что ты меня бросил! – Я бы никогда не бросил тебя. Не в этой жизни, сестренка...       Эти объятия... Казалось, именно этого не хватало им после потери родителей. Юноша, который стал холодным и отстранённым, уже ни во что не верил, отрекаясь от живой сестры и мертвых предков. Именно сейчас он осознавал, что был не прав и не собирался отпускать свою сестру из теплых объятий. Вера и мысли- вот что заставляет по-настоящему ценить всех, как живых, так и мёртвых. *** "Луна за горизонт стремится, Чтобы солнцу возвратиться, И уходят все живые, Признав ценность предков в этом мире."       И так заканчивается сказка. Юноша, что отвергал живых и мёртвых, всё же понял, что был слеп, настраивая свои мысли и веру не на тот путь, что уготован изначально.       Мораль сей сказки такова: цените близких вы своих и мертвых чтить не забывайте, пусть в сердце память будет жить, чтоб благодарность им явить.