10 часть. 1989-й.

Опустившийся вечер, сопутствовал появлению стрекочущих кузнечиков и лёгкой прохладе. Небо приобретало переходной оттенок в синий, а рука Саши так же крепко лежала в Жениной. И Пушкину это ни капли не смущало и не волновало. В этом огромном и чужом городе только так она чувствует себя защищённо. Белов не давал повода для сомнения, держался стойко и чётко; можно сказать, даже обладал каким-то высшем уровнем интуиции. Иначе, как описать то, что он всегда оказывался там, где так нужен? Прогулка по забытому многими парку с пломбиром на палочки — было лучшим продолжением дня. «А ведь раньше такого не было…» — мелькает мысль голове, которую Евгения стремительно отгоняет, не порываясь вспоминать своё не лучшее време. — Всё в порядке? — спрашивает Саша, свободной рукой проведя по плечу спутницу, чтобы её привести в чувства. — Да, просто вспомнила кое-что, — отвечает Пушкина, и встречаясь с заинтересованным взглядом с парнем, говорит, — но это пустяки и было сто лет назад. Саша лишь кивает, возвращаясь в обратное положение, спрашивает: — Как первый день в универе? — Да особо никак, ничего интересного пока не было. Белов поджимает губы и через несколько секунд выдаёт: — А зачем ходила тогда? — В смысле? — удивлённо хмыкает Женя, дернув бровями добавляет, — Меня ж тогда выперли бы, как последнего дворового кота из подъезда! Саша лишь тихонько смеётся и оглядывается в поисках источника времени. — Сколько времени? — Не знаю, около девяти где-то. — Самое время пить чай с пряниками, сворачиваем дорожку, Женёк! Пушкина немного подтупливает, ибо всё ещё борется мысленно с ностальгически-неприятными мыслями. Переварив информацию в котелке лишь кивает. — Давай-ка здесь пойдём, — произносит Александр, ведя Евгению к другому выходу из парка. — тут быстрее будет. — поясняет он, едва только Женя успевает об этом подумать. — Район тут, — Пушкина настороженно оглядывает старые дома со времён Хрущёва, которые потрепало временем, но и восстанавливать их никто не спешил, продолжая, — не очень как-то… Заплесневевшие поломанные скамьи и свет от лам в редких окнах квартир — не давали Белову высказать обратное, в принципе, он не стремился этого делать. Больше всего его напрягал фонарь с едва горевшей лампочкой, что то и время мигала. На зрение никто не жаловался, но в темноте идти уж как-то нет желания. — Лёгкий путь требует лёгких решений, — неожиданно чеканит Саша, продолжая лавировать между домов. — Это ты сам только что придумал? — воопрашает Женя. — Ну типа того. — Да вы прям философ, Александр! — Не льстите мне, Евгения Мироновна, я лишь озвучивал свои мысли. — Вижу, скромностью вы не обделены… — Что имеем, то имеем! Продолжая эту нелепую беседу, Пушкина совсем позабыла о своих тревогах, да только тревоги не позабыли о ней… Рядом проходящая компания, не обратила на них никого внимания, даже ничего не сказали. Несколько парней возраста Саши (может и Жени), лишь прошли, обсуждая что-то между собой. Евгения невзначай скользнула взглядом по ним и встретилась с ответными голубыми. Вот кого-кого, но его она тут точно видеть не хотела и не ожидала. Женя вообще не хотела видеть человека, который открыто пялился на неё на протяжение нескольких секунд, пока девушка не пропала с полезрения. Только завидев чёрные вихры волос, старательно приглаженных мужской рукой, пролёгшие от недосыпа синяки и небольшой шрам на кончике носа — сразу поняла, ошибки быть не может. Это точно и бесповоротно был он. Окутавший страх с головы до ног, заставил непроизвольно сжать крепче Сашину руку. Женя быстро отвернулась обратно и столкнулась уже с другими глазами. Тоже голубыми, но они были…как бы сказать…роднее что ли. — Жень, — Белов аккуратно выпускает с женской хватки свою ладонь, укладывая её на пушкинское плечо. Чуть склонившись к её уху, ополяет его своим дыхание, чем заставляет вздрогнуть, спрашивает, — что случилось? — Ни… — Ответ «ничего» не принимается. — отрезает Саша полуслове. Пушкина пару секунд колеблется, но проглотив огромнейший ком сомнений, выдыхает: — Потом. Саша грозно смотрит на неё пару секунд, прикусывая на языке пылкое и требовательное «нет, давай прямо сейчас!». — Я запомню. — предупреждает он. — А я не забуду. — отзывается Женя.

***

— Тох, — грубый мужской голос разрезает реальность, заставляя повернуться. — ты чё застыл? — Неважно, — в миг черствеет парень. — звони Киру, попроси данные о девчонки одной… — Эт чё, ты ту, на которую глазел, пробить хошь? — прерывает его насмешливый голос одного из компаньонов. — Тебе слова не давали, — резко отвечает Тоха, возвращаясь свой взор к раннем собеседнику, — Вад, короче, звонишь Киру и просишь всё разузнать про Евгению Мироновну Пушкину, запомнил? — Пушкину? — уточняет собеседник, записываю на какой-то клочок бумаги данные. — Я невнятно выразился? — Нет, всё понятно, — отзывается поджав зубы Вад, — что конкретно у него просить? — Место проживание, где учится, окружение и чем дышит, — завидев непонимающий взгляд, Антон злится и закатив глаза, нервно выдаёт, — блять, че вы тупые такие? Кто нравится ей, так понятно? — Да. — Чтоб завтра утром все данные были у меня на столе.

***

— Саша! — Татьяна Николаевна встречает сына прямо с порога с вопросом, — Вы не замёрзли? — Да не мам, нормалёк! — отмахивается Белов. — Я вижу! — восклицает мать, смотря на мнущуюся на пороге Женю. — Женечка, заходи скорее! Я сейчас чаю налью вам, а то совсем заморозилась поди! Татьяна убежала на кухню наводить свои порядки, а Саша быстро расправившись с одеждой, помогал Жене снять пальто. — Ну, чего рассказывай, — произносит Белов, повесив верхнюю одежду на вешалку. — Здесь что ли? — изумляется Евгения. — А ты хочешь при маме? — Не думаю, что её это история обрадует. — Санька, что вы там так долго? — слышится с кухни голос Татьяны Николаевны. — Идём, мамуль, — отзывается Александр и вернув свой взор девушке, говорит, — Чай попьём, в комнате всё расскажешь. Тебе ведь завтра не нужно никуда? — Нет. — Что нет? Не расскажешь или не нужно? — Саша, иди в баню! — недовольно хмыкает Женя ударив легонько Сашу по плечу. — Не, колючка, мы идём гнать чаи! — ухватив Пушкину под локоть, Белов заводит её на кухню и усадив гостью за стол, приземляется рядом.

***

— Какие люди! — восклицает Витя Пчёлкин, стоит только его взору попасться Валере Филатову. — Фила, ты где пропадаешь, брат? — Что ж ты на всё Бирюлёво, Пчёла? — подойдя к беседке, в которой расположились друзья, интересуется Валера. — Так он же не спит, значит можно! — изрекает Кос, открывая крышку бутылки. Филатов оглядывает друзей и заходя в беседку, скрещивает руки на груди, недовольно оглядываясь тех: — Что не день, то праздник, да? Вы хоть бы перерывы делали, а то печень скоро разложиться! — Не учи учёного, Тео! — изрекает Холмогоров. — Поправочка, — оглядываясь братьев Пчёла поднимает указательный палец вверх, призывая к молчанию — не учи профессорского сына, он всё равно рэкетир. — Да иди ты лесом, звезда из улья! — Спокуха, братья, — успокаивает их Валера, переводя тему, — А где наши драгоценные Женя с Саней? — А тут, как говорится, — усмехается Пчёла, отобрав у Коса бутылку и сделав глоток. — мы с Тамарой — ходим парой! Тамара-то хоть и у тебя, но вместе везде таскаются Евгения с Александром! — Да ладно, Пчёла просто завидует, что Белов такую девчонку отхватил! — смеётся Космос. — Тут, кто кого ещё отхватил! — хмыкает Фил. — Да-да-да! — кивает Пчёлкин, — Белый во, как к ней поползновения в огород устраивает! — Пчелище, это вообще-то по твоей части! — ставя опустевшую на половину бутылку, ухмыляется профессорский сын. — Космическая орбита, просьба отключиться от спутника «На Земле без вас хорошо»! — Можно, пожалуйста, поконкретней, а? — опять всё разнимает Филатов. — Ну чё конкретнее-то? Помнишь, как он к этой, как её там? Блин, имя не помню! Арина… Аля… — Анька Королёва что ли? — удивляется Кос. — Да! Вот! Точно! — Ну и помню я, как он к ней подкатывал! Че-то путное из этого вышло, напомни? — Мы и про это говорим, Фила! Женька безпроигрышный вариант! — Пчёла, — неожиданно восклицает Кос, — Че мы с тобой, как две сплетница отношения их обсуждаем? — он переводит взор на Валеру и соскакивает с темы на тему, — Тео, чё по поводу соревнований?