Часть 1

*** Возможно, у студии «Марвел» есть собственное внятное и детальное изложение данного периода истории Земли-199999. Если есть и оно давным-давно выложено на каком-нибудь официальном сайте, тогда автор — «изобретатель велосипеда», который предпочитает вместо простейшего скроллинга идти запутанным путём собственных рассуждений. Но пусть так. Если комментарии от «Марвел» существуют и кто-то из читателей с ними знаком, возможно, ему будет любопытно сравнить их с мнением автора данного эссе и оценить, имеется ли в его предположениях и выводах какое-то логическое зерно. *** В одном из постов Tumblr задаётся шутливый вопрос: что, если для подготовки к экзамену по истории не читать в учебнике о Второй Мировой, а просто пересмотреть «Капитана Америку»? Удовольствие просмотр доставит, безусловно. А вот экзаменатор может и не оценить альтернативность почерпнутых из фильма знаний. Киновселенная «Марвел» фантастична, мы это знаем и соглашаемся с этим заранее. Эта же фантастичность касается также дат и хода событий. Раз так, есть ли вообще смысл в сверке, насколько марвеловский вариант истории отличается от истории реальной? Нет, если цель — просто ловить сценаристов на неточностях. Да, если отслеживание расхождений вызвано желанием представить себе, чем именно они могут быть вызваны. Стоит сказать сразу: чистые магия и фантастика, хоть их и немало на Земле-199999, не будут иметь к ответу никакого отношения! Строить реалистическую историю на основании приведённых в фильме данных, прикидывать, при каких условиях эти выдуманные данные могли бы вписываться в действительность, кажется гораздо увлекательнее. Вспомним ещё раз, что показывают в «Первом Мстителе». Нью-Йорк, призывной пункт. Дата, когда происходит дело, известна, она стоит на бланке заключения призывной комиссии о пригодности Стива Роджерса к военной службе, которое после рассматривает Баки: 14 июня 1943 года. Заголовки на первых полосах газет, которые листают ожидающие в очереди молодые люди: «Нацисты вновь взяли Житомир», «Немецкие подводные лодки торпедируют корабль у побережья штата Вирджиния», «Берлин в огне после поражения 350 двухтонными бомбами в ходе большого авианалёта». Выступление Капитана Америки и девушек из шоу сопровождается надписью: «Италия, ноябрь 1943 года. Пять миль от линии фронта.» Согласно карте, которую затем Стив изучает в палатке полковника Филлипса, эта самая линия фронта проходит, фактически, по границе между Северной Италией и Австрией. Вот так выглядит история Второй Мировой в киновселенной «Марвел», где живут герои «Первого Мстителя.» Ну, сперва всё-таки немножко скучных дат: они в самом деле имеют отношение к выводам, которые последуют в конце. * Для начала — Житомир, с ним проще всего разобраться. Город был оккупирован летом 1941 года; советские войска отбили его в первый раз в конце осени 1943 года, но через неделю, 20 ноября (!), вынуждены были отступить под натиском немецкого контрнаступления. Окончательное освобождение Житомира осуществил 31 декабря 1943 года 1-й Украинский фронт под командованием генерала И. Д. Черняховского. Разница между историей от «Марвел» (ИМ) и реальной историей (РИ) — порядка шести месяцев. * Берлин под бомбами. Крупные и успешные авианалёты британской авиации на Берлин — такие, о которых писали бы на первых полосах газет, — состоялись зимой и весной 1943 года: 30 января и 20 апреля, в день рождения Гитлера. Затем, во второй половине ноября 1943 года, и позднее, в декабре, происходили постоянные массированные налёты, шла своего рода воздушная битва за немецкую столицу. Снова, как и в случае с Житомиром, события в ИМ опережают события РИ примерно на полгода. * Наконец, Италия. Американские и британские армии на подступах к Альпам, на границе с Австрией... Вот тут разница с РИ уже не полгода, а все полтора: на деле северные провинции Италии оказались свободны от немецкого присутствия только весной 1945 года. То есть — какими бы тревожными ни выглядели заголовки в газетах на призывном пункте, дела у антигитлеровской коалиции к лету-осени 1943 года, к началу основных событий «Первого Мстителя», идут намного лучше, чем в РИ. Во вселенной «Марвел» Германия ведёт войну с гораздо МЕНЬШИМ успехом, чем это было в действительности. Любопытный получается вывод, не так ли? Ерунда, скажет дотошный зритель. Не складывается. И немецкие подводные лодки в 1943 году резвятся у побережья Штатов как хотят, и — самое главное — в финальных кадрах фильма, где показан ликующий при наступлении мира Лондон, газета с заголовком «Ve-Day» — «День Победы» — имеет реальную, всем западным странам известную дату: 8 мая 1945 года! Да, всё так и есть. Однако противоречия предыдущему выводу эти два факта, как ни странно, не рождают. О подводной лодке у берегов США будет сказано дальше отдельным пунктом, там же будет и объяснение, отчего этот пример вообще не укладывается в тему. А вот на вопрос, как Германия — если она в ИМ действительно была настолько слабее, — смогла продержаться против сил коалиции тот же срок, что и в РИ, — можно дать ответ сразу. Как ни странно, это будет тот же самый ответ, что и на вопрос, почему именно она оказалась слабее. Ответ этот — «ГИДРА». *** Ещё один довольно скучный предмет — экономика — поясняет, что финансовые возможности и отдельного человека, и целого государства имеют пределы. И, чтобы справиться с задачами, которые человек или страна себе ставит, требуется правильно распределить имеющиеся средства. В реальной истории, как известно, Германия до самого конца войны вкладывалась в разработку и испытания новых видов вооружений. Атомную программу забраковали быстро, зато очень много сил и денег ушло на попытки создать ракетное оружие, или, как это называлось тогда, «самолёты-снаряды». (Впоследствии, после поражения Германии, немецкие разработки, как и их автора Вернера фон Брауна перехватили Соединённые Штаты.) Но что, если в ИМ большая часть и новых проектов, и выделяемых на них средств перешла в распоряжение «ГИДРЫ»? Нетрудно представить, каких огромных финансовых вливаний должны были требовать исследования Золы и воплощение его разработок. Сколько ушло на первый проект Эрскина. Сколько потратил Шмидт при поисках Тессеракта. Кроме того, в ангаре, где стоит готовая к вылету «Валькирия», Шмидта приветствует целая маленькая армия. И всем этим он распоряжался единолично: нетрудно вспомнить претензию, которую Гитлер передаёт через посланных к Шмидту членов комиссии, что за год вермахт не получил от «ГИДРЫ» даже простейшей винтовки. Если у воюющего государства не хватает финансов и оружия, оно наверняка начнёт сдавать под вражеским натиском. Итак, Шмидт оттягивал на себя денежные потоки Германии, не давая взамен ничего. Он был также, в определённой степени, соперником фюрера и вермахта в том плане, что много сильных, здоровых молодых людей надели на себя форму бойцов «ГИДРЫ», а не армейские погоны, и, вместо того, чтобы сражаться на фронтах против антигитлеровской коалиции, в тылу ожидали приказа Шмидта о выступлении «на битву против всего мира». Из этих двух факторов и может проистекать тот полугодовой разрыв между событиями ИМ и РИ. В этом может лежать причина, что в ИМ обстоятельства складывались для Третьего Рейха хуже. Но, если так, что же должно было случиться, чтоб победа над Германией пришла к союзникам не летом-осенью 1944 года, а, также как и в РИ, весной 1945-го? Вот тут логика подсказывает события, которые идут вразрез с касающимися Шмидта сценами «Первого Мстителя». В фильме показано, как Шмидт расстреливает посланную к нему от Гитлера комиссию, как в присутствии Золы и лаборантов провозглашает своё отделение от Рейха; в не вошедшем в окончательную редакцию эпизоде есть кадры, как танк Шмидта стреляет в спину наступающим на американцев солдатам вермахта. Пусть всё так и было. Но стоит задуматься хотя бы на минутку: если бы после этих событий шмидтовская «ГИДРА» в самом деле вступила бы в противоборство с Рейхом, — в то время, как немцев на восточных границах теснит русская армия, а на западе англо-американские войска вступили на оккупированные Германией территории! — устояли бы против объединённых вражеских сил и «ГИДРА», и Рейх?! Как сказал полковник Филлипс, «ГИДРА» — это культ, там боготворят Шмидта». Стоит также вспомнить, что до того, как Гитлер удалил от себя изуродованного сывороткой Шмидта, тот был тесно связан с фюрером, входил в его ближний круг. Отчего бы не предположить, что у Шмидта и было, и осталось достаточно сторонников и почитателей среди высших чинов Рейха? Наконец, в РИ число недовольных Гитлером и его политикой к концу войны было очень велико; вряд ли в ИМ, где дела у Германии шли ещё хуже, должно было случиться иначе. (При не столь уж и большой доле фантазии можно даже предположить, что после показанного в фильме обострения конфликта противники Гитлера могли бы именно Шмидту предложить власть над Германией. Но тот, по всей видимости, отказался бы: руководство одной страной не удовлетворило бы его амбиции, которые распространялись на весь мир.) Итак, сторонники Шмидта могли бы убедить его отказаться от прямой конфронтации с Рейхом, хотя бы временно. Советники Гитлера могли бы привести того к подобным же выводам. Аргументы обеих сторон были бы одинаковы: сейчас не время открывать между собой «третий фронт», нужно сначала разобраться с внешними врагами; следует подождать, чтобы с военной угрозой извне было покончено, и вот тогда можно будет сместить зарвавшегося конкурента. Конечно, отношения между Шмидтом и Гитлером были бы далеко не лучшими: фюрер не простил бы Шмидту своеволия, а тот, в свою очередь, не пожелал бы вновь принимать роль верноподданного и при «примирении» с Гитлером мог и вовсе потребовать создания коалиции такого рода, как заключаются между отдельными государствами, союза, где «ГИДРА» и Рейх выступали бы как равные и независимые стороны. Однако союз всё же состоялся бы, и главным при его заключении стало бы условие об оказании долгожданной военной помощи «ГИДРОЙ» Рейху. Стоит допустить, что Шмидт, пусть нехотя, всё же согласился на подобное условие. В конце концов: для того, чтобы его оставили в покое и он мог без помех, не отвлекаясь на ненужную борьбу с бывшими «своими», доработать планы господства над миром, досоздать «Валькирию» и бомбы, которые она понесёт, разве так уж трудно ему послать некоторую часть своего арсенала и солдат на самые угрожаемые участки того или иного фронта? Тогда выходит, что гидровцы, вооружённые изобретениями Золы, передвигаясь на разработанной доктором особенной технике, могли неожиданно появляться и на восточной, и на западной линии боевого соприкосновения, наносили там короткие мощные удары... Конечно, это не предоставило бы Рейху никакой возможности победить. Но связало бы руки союзникам, вынудило бы искать способы противодействия и, как следствие, задержало бы их продвижение по обоим фронтам на те полгода, которые было потеряла Германия, — до мая 1945-го. Если согласиться, что всё это случилось именно так, тогда действия Капитана Америки и Коммандос перестают выглядеть рядом маленьких вылазок, едва заметных на фоне всех прочих боевых действий, они вносят совсем другой, куда более весомый вклад в ход и итоги войны. *** Напоследок ещё три отдельно взятых момента. Та самая немецкая торпедная атака у берегов штата Вирджиния. Немецкие подводные лодки во внутренних водах Штатов — такое действительно было в РИ: «U-боты» без помех подходили к западному побережью США, выставляли минные поля, торпедировали транспорты... Но именно в Вирджинии подобное случилось ровно на год раньше газетной даты: в июне, но не 1943, а 1942 года! Затем Штаты приняли новую тактику и в ведении боевых действий, и в проводке транспортных судов, и Атлантика оказалась закрыта для немецких субмарин. Объяснение, о чём же написано в газете, тем не менее можно подыскать, причём объяснение, непосредственно связанное с событиями фильма. Немецкий агент, убив доктора Эрскина и выкрав образец его сыворотки, пытается скрыться на миниатюрной подводной лодке. Говард Старк чуть позже признаёт высочайший технический уровень этого аппарата. Однако можно ли предполагать, будто даже такое совершенство позволило бы крошечному судёнышку пройти через океан, самостоятельно проделать весь путь от Америки до Европы? В это не очень-то верится. Гораздо выше вероятность, что мини-кораблик — это только промежуточный транспорт, а где-нибудь поблизости от побережья, в океане, агента приняла бы на борт настоящая, большая подводная лодка, на которой он бы и добрался к Шмидту. (Не исключено даже, что это оказалась бы та самая U701 под командованием капитана Хорста Дегена, которая ровно год назад подошла к вирджинскому Чесапикскому заливу и выставила там минное поле, на котором затем ощутимо пострадал крупный прибрежный конвой!) Однако недаром существует выражение «неизбежные на море случайности». Скрывающуюся неподалёку от береговой линии США подводную лодку могли тем или иным образом обнаружить с проходящего мимо корабля, и капитану лодки пришлось потопить противника, чтобы продолжать выполнять свою задачу по ожиданию агента Крюгера. Тем не менее, прежде чем подбитый корабль пошёл ко дну, оттуда могли дать радиограмму о немецкой торпедной атаке, либо команда доложила об этом после, когда сумела добраться до ближайшей суши. В таком виде новость и попала в утренние газеты 14 июня. Так что немцы в 1943 году вовсе не обязательно должны были чувствовать себя как дома во внутренних водах США, скорее их присутствие там объясняется разовым, очень конкретным и целенаправленным заданием. *** Второй момент — это «визит» Шмидта в Норвегию. «Вы провели полномасштабное вторжение!» — обвиняет посланец Гитлера. Но... в РИ Норвегия была оккупирована Германией давным-давно, с апреля 1940 года. Обвинение же звучит так, будто Шмидт единолично и по собственной воле ввёл войсковые части в суверенную страну. Объяснение лежит в неточности перевода. В оригинале говорится: «you had mounted a full-scale incursion» — «вы предприняли натуральный набег (налёт, рейд, наскок)». Очевидно, что и в ИМ Норвегия также покорена Рейхом, но самоуправство Шмидта сильно не нравится гитлеровскому правительству. Отчего? Не оттого ли, что действия Шмидта могут послужить причиной волнений и даже восстания против оккупантов? И здесь тоже есть возможность предположить, что в ИМ дела нацистов не столь уж хороши даже и в Норвегии, которая в РИ была в целом вполне послушна Рейху вплоть до самого 8 мая 1945 года. *** Ну, и напоследок самое крупное и загадочное расхождение между двумя версиями истории — причём расхождение именно там, где время и место действия имеют принципиальное значение для судьбы всех героев фильма. Италия, первые числа ноября 1943 года. В РИ отношения между Германией, Италией и антигитлеровской коалицией складывались до того причудливо, что, пожалуй, стоит напомнить об этом в нескольких коротких словах. Германия и Италия разделяли общую идеологию и стали военными союзниками весной 1939 года, ещё до начала собственно Второй Мировой. В 1940-м Италия объявила войну Великобритании и Франции, в декабре 1941-го, после Пёрл-Харбора, вслед за Германией заявила о своём противостоянии с США. Однако война не принесла Италии ровно никаких достижений, напротив, привела к территориальным и боевым потерям. Недовольство союзом с Германией росло... и в начале 1943 года возникли планы заключения мира со странами-противниками нацистов. В июле фашистский лидер страны Бенито Муссолини был арестован, в начале сентября Италия сперва тайно подписала капитуляцию перед Британией и США, затем объявила об этом открыто. В ответ немцы, давно предполагавшие назревающее предательство, в самый короткий срок оккупировали итальянские территории. Попытки англо-американских сил выдавить немцев с Апеннинского полуострова начались в июле 1943 года вторжением на остров Сицилию, бои шли до августа, и только в сентябре (!) 1943 года союзные армии начали высаживаться в южной (!) части материковой Италии. Германские войска в этом же месяце захватили Рим, кроме того, было возведено несколько серьёзных линий обороны, мешающих продвижению врага. Союзники оказались способны прорвать их только через несколько месяцев, американцы вступили в Рим 4 июня 1944 (!) года. Что касается Северной Италии, в РИ войска союзников приблизились туда лишь в конце 1944 года и решились на крупное наступление против немцев и вовсе не раньше апреля 1945-го. Считается, что Итальянская кампания обошлась союзникам в самое большое число погибших и раненых за всё время боёв на европейском континенте. Однако (вот тут факты и даты следует отметить отдельно, дальше станет понятно, почему они важны) открытием «второго фронта» считаются вовсе не бои в Италии, а высадка британских, американских и канадских войск в Нормандии в июне 1944 года (операция «Оверлорд»). ...В чём же всё могло настолько сильно измениться в ИМ, чтобы к осени 1943 года англичане и американцы стояли бы на границе с Австрией? Как в северную Италию попал 107-й нью-йоркский пехотный полк? Как союзники закрепились там настолько прочно, чтобы действующую армию могли свободно посещать артисты? Цитаты: «8 сентября было официально объявлено, что Италия подписала договор о капитуляции с Великобританией и США.» «Уже вечером 8 сентября германские войска пересекли итальянскую границу... Если бы итальянцы действовали быстро, то они могли бы закрыть альпийские мосты, туннели, взорвать железнодорожные ветки, тем самым захлопнув ловушку для вермахта на землях самой Италии... Однако переход на сторону антигитлеровской коалиции занял много времени, преемник Муссолини потратил шесть недель, чтобы установить контакт с англо-американцами и обговорить условия перемирия с ними прежде, чем выступить против немцев. В результате Италия оказалась уязвимой для германского контрудара.» А если бы случилось иначе? Англо-американскому командованию было бы совсем нетрудно угадать, как Германия ответит на «предательство» Италии! Что, если бы переговоры союзников с итальянским правительством о заключении мира начались значительно раньше — на всё те же самые пресловутые полгода раньше! — и шли бы быстрее и успешнее? Если бы о капитуляции Италии объявили бы в мае-июне, а не в сентябре? Или если бы союзники предпочли перейти к активным действиям без проволочек, одновременно с работой дипломатов?! Если бы они решили высадить десант сразу после объявления капитуляции Италии или даже одновременно с ним, чтобы самим, для надёжности, подпереть те самые альпийские перевалы, откуда могли наступать немцы?! Конечно, это была бы безумная авантюра. Десантникам понадобилось бы занять плацдармы в предгорьях Альп и удерживать их под немецкими штурмами до тех пор, пока не появится подкрепление; а чтоб такие подкрепления могли подходить беспрепятственно, необходим был бы ввод каких-то частей армии на побережье севера и запада Италии: через тамошние портовые города перебрасывались бы свежие войска и обеспечивалось их снабжение. Но «Фортуна любит отчаянных», и подобные невероятные наглость и риск могли бы увенчаться успехом. Тогда, возможно, Италия оказалась бы гораздо более успешным «вторым фронтом», чем им стала впоследствии Нормандия. И владение ею обошлось бы для союзников в гораздо меньшее число жизней. Что могло бы окончательно — решительно и бесповоротно — подтолкнуть участников коалиции к участию в такой авантюре? Вот тут всплывает любимый многими вопрос о роли личности в истории. Нет секрета — существуют достаточные объёмы документов — что президент США Франклин Рузвельт был сторонником раннего открытия «второго фронта» в Европе, что он выражал свою готовность к подобному развитию событий и рассматривал предложенные штабами проекты соответствующих наступательных операций. А вот Уинстон Черчилль, британский премьер-министр и первый лорд Адмиралтейства, был категорически против. Представитель консервативной партии и классической британской политики, он предпочитал дождаться, чтобы СССР и нацистская Германия в единоборстве измотали друг друга как можно сильнее, после чего Британии было бы удобней разбираться с обескровленным победителем. Но что, если бы Черчилль в какой-то момент утратил возможность влиять на события? Опять же, вовсе не тайна, что в нацистской Германии планировались покушения на лидеров враждебных держав. Готовилось нападение на трёх лидеров коалиции во время конференции в Тегеране, в СССР забрасывались агенты для убийства Сталина... Могло бы состояться и покушение на Черчилля. Что вышло бы, окажись оно хотя бы частично успешным, так что «лорд-бульдог» оказался бы выведен из игры, скажем, на полгода или на год? (Почему только частично успешным, почему сэр Уинстон должен в итоге поправиться и вновь обрести прежний авторитет, — потому что влияние его личности и воззрений на окружающий мир слишком уж сильно. Послевоенный мир сформировала в том числе и его непримиримость, его «Фултонская речь» стала началом «холодной войны» между Западом и Советским Союзом. А «холодная война» в мире Стива Роджерса существовала, как и многие другие, принципиально важные события, проистекающие из этого противостояния... В конце концов, когда мы смотрим фильм «Капитан Америка: Другая война» («Captain America: The Winter Soldier»), мы находим там черты тех США, которые существуют в реальности в 2011 году. Отклонись история «Марвел» от реальной истории настолько сильно, что в ней исчез бы Черчилль, мы не узнавали бы в киношных Штатах ничего.) Но если бы Черчилль оказался неспособен выполнять свои обязанности, его сменил бы второй по значению член британского «Военного кабинета», ответственного за ведение войны: лейборист Клемент Ричард Эттли (между прочим, тот самый, кто в 1945 году был вместо Черчилля избран на пост премьер-министра, причём его победа на выборах была разгромной). И вот как раз Эттли в отношении «второго фронта» и вообще военных действий мог оказаться человеком совершенно иного склада, нежели Черчилль. Безусловно, он так же заботился бы в первую очередь об интересах империи, а не союзников, — но, при возникновении вопроса об Италии, ему могла бы понравиться мысль почти бескровно сменить там немецкое присутствие и влияние на британское. И, кроме того, если бы покушение на Черчилля произошло бы при достаточно драматичных обстоятельствах, «Военный кабинет» оказался бы волей-неволей вынужден предпринять какие-то выглядящие достаточно решительными действия против немцев и их союзников, чтобы успокоить вспыхнувший гнев нации. Вот так в ИМ «второй фронт» мог открыться в Европе — на Апеннинах, во Франции, в Нидерландах, в Греции — на полгода-год раньше, чем это случилось в РИ. Вот так на границе между Италией и Австрией могла быть задействована британская 3-я парашютная бригада, где служил майор Джеймс Монтгомери Фэлсуорт, впоследствии вошедший в состав Ревущих Коммандос. Вот для чего в северной Италии мог оказаться американский 107-й пехотный. Вот когда для Гитлера становился критически важным вклад в войну «ГИДРЫ» и Иоганна Шмидта. Вот при каких условиях мог отправиться в тур через «Лондон, Бристоль, Манчестер, на базы союзных войск в Европе и Северной Африке» Стив Роджерс — пока ещё актёр — Капитан Америка.