III. Море

      Раскрытый атлас глухо падает на пол. В тёмной комнате громко звучит звенящая тишина. Тонкая чёрная фигура — не человек, лишь его очертания — сидит на кровати и долгим неподвижным взглядом смотрит в пол. Сердце бьётся в её груди, и каждый тихий удар ведёт хрупкое тело немного вперёд, навстречу горным цепям и мысам. В полутьме трудно разобрать слова даже на расстоянии вытянутой руки, но автор знает каждую страницу. Каждый разворот. Каждое слово.       Ближайшим было Красное море. Улицы и пляжи с утра до вечера заливало игривое солнце, отовсюду слышался звон столовых приборов, приветливые разговоры, журчание ручейков и фонтанов. Яркие краски с домов и зданий, с гостеприимных хозяев и разодетых туристов, с местной флоры и фауны не могла смыть даже весьма переменчивая погода. Всё вокруг блестело и переливалось, как сладкие леденцы, которыми часто угощали детей владельцы сувенирных лавок и добрые бабушки с цветастыми платочками на седых волосах. Мир был исключительно весел и приветлив в глазах маленькой девочки, которая не знала ни ужаса, ни отчаяния, ведь в поле зрения всегда были большие, немного влажные руки, готовые защитить её от любых невзгод.       Маленькая девочка-колокольчик шла по дорожке и подпрыгивала, заливалась хохотом каждый раз, когда родители с обеих сторон помогали ей «взлететь», и всё вертела головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть всё и сразу. Девочка любила обнимать огромные рожки мороженого рядом с небольшими кафешками и каждый раз упрашивала родителей подойти к женщинам с кисточками и красками в руках, относилась с подозрением к улыбчивым мужчинам в несуразных беретиках, которые были обставлены странными портретами с большеносыми и пучеглазыми людьми, и неизменно открывала рот в восхищении, когда видела таких же детей, как она, в пышных блестящих платьях и крупных головных уборах с перьями. Она обожала купаться и не любила, когда её заставляли сидеть в полотенце на берегу среди скучных взрослых, которые все поголовно лежали пластом на своих покрывалах и изредка поворачивались к солнцу другим боком. Ей нравились волны, которые сбивали с ног, стоило ей только ступить на мокрый песок, и нравилось то, как они лишь мягко подталкивали её к берегу, если она успевала зайти глубже. Ей нравились ракушки и забавные желейные тарелки, напоминавшие по своей структуре лизунов...       — Осторожно! — большая рука оттащила девочку в сторону, и она только возмущённо захлопала глазками, задрав голову кверху. — Это опасно! Медузы могут тебя больно ужалить, даже не подходи к ним.       — Но они не жалятся! — обиженно надулась девочка. — Я точно знаю, я пробовала.       Сверху послышался тяжёлый вздох.       — Не делай так больше, пожалуйста. Иначе будешь всё время сидеть с мамой на пляже и загорать, ясно?       Девочка буркнула под нос какие-то слова согласия и искоса проследила за родителем, который снова отошёл от неё на несколько метров. Она воровато обернулась и побрела в сторону, расчищая себе путь руками. Прозрачная медуза мирно покачивалась в воде почти у самой поверхности. Девочка ущипнула её за «голову» и подняла над водой, горящими глазами рассматривая это чудо природы. Она ужасно любила терроризировать «желешки» во время каждого своего приезда. Конечно, ничего страшного она с ними не делала, и каждый раз медузам удавалось отделаться лёгким испугом, но это не мешало девочке считать их своими друзьями. Методом научного тыка, а вернее проб и ошибок с последующим сокрытием ожогов, она определила безопасный вид медуз, которых можно было трогать сколько душе угодно, и теперь каждый раз закрепляла эту незамысловатую теорию на практике.       По правде говоря, привлекали её не только медузы да волны. Первая поездка на море в шесть лет каким-то чудесным образом определила направление всей её будущей жизни. Часто бывает такое, что в разговоре с человеком вдруг обнаруживается, что в детстве он был отъявленным фанатом динозавров и даже мечтал когда-нибудь стать археологом. Как правило, подобные мечтания остаются в далёком детстве, ведь позже оказывается, что в жизни есть куда более интересные и, главное, куда более практичные занятия, чем сборка скелетов динозавров по кусочкам. Однако это был не тот случай. Случайный детский интерес завёл девочку очень далеко.       Всё начиналось достаточно безобидно. Сначала это были детские энциклопедии с яркими сочными снимками морей и морских обитателей, игрушки в виде морских коньков и узорчатые раскраски с красивыми рыбами и даже русалками, детские передачи о тайнах глубин и соответствующие мультики. С возрастом книги на полках становились серьёзнее, большие картинки в энциклопедиях сменялись полотнами текста, которые без особого труда помогала визуализировать богатая фантазия, а документальные фильмы начинали включать в себя те жестокие подробности, которые определяли превосходство бурной стихии над человеком. Факультет географии в передовом университете страны не заставил себя ждать.       Не забывалось море и во время учёбы, и после каждой летней сессии, которую она по своему обыкновению сдавала на отлично, девушка обязательно срывалась в очередную поездку на её излюбленное Чёрное море, захватывая с собой только минимум вещей, потому что знала: этот край никогда её не обидит. Возможно, это была просто странная зависимость от солёного влажного воздуха и шума прибоя, но никак не страсть и не то самое волшебное «своё место в этой жизни», которое все так отчаянно желают найти. Девушку это не сильно беспокоило. Она нередко задумывалась о причинах своей тяги к волнам и мокрому песку, когда была младше, но никогда не могла вывести объективных причин, кроме мысли, что так, по всей видимости, сложились неведомые ей обстоятельства. Быть может, в прошлой жизни она была кем-то из морских обитателей?       Безграничность водных просторов и ощущение собственной незначительности. Летнее платье, липнущее к коже, и острые ракушки под ногами, режущие кожу. Белая пена. Сияющее в воде солнце. Тень облегчённой улыбки на губах. Позади слышны только звонкие всплески, бьющие по широкому берегу. Тело глухо толкает тёплая вода. На пляже ни души, только где-то в отдалении идёт молодая пара и негромко переговаривается — здесь не слышно.       Это её последний вечер здесь. Утром поезд. Тяжело любить море и жить в стране, которую не омывает ни одно из морей. Тяжело переехать жить к морю, когда ты всё ещё до беспамятства влюблён в родные края. Безумно тяжело выбирать между первым и вторым.       Широко раскрытые глаза смотрели в никуда. Выбирать так и не пришлось. Природа сделала всё за неё.       С тех пор, как это случилось, прошло практически двадцать лет. С тех пор, как случилось фиаско. С тех пор, как её родители были объявлены пропавшими без вести. С тех пор, как дело всей её жизни утратило какой-либо смысл. С тех пор, как они оказались отрезаны от всего остального мира. Запрещённый теперь атлас, который ей позволили когда-то выпустить в память о былых просторах — вот всё, что осталось от прошлой жизни. Она знала, что было раньше. Она видела всё собственными глазами.       «Чёртов туман», — фигура повалилась набок. Прошло двадцать лет. И от этого ничуть не легче.