Глава 67. Осада Когтя. Часть 1. Перебежчик.

      Эльда, 21 день месяца Ночной Вуали, 970 год Седьмого Дракона.       Четыре дня спустя.       Палатка главнокомандующего, лагерь войск Северного Союза, окрестности Когтя, имперская провинция, Священная Империя Грифона.       — Значит оставляете осаду города на меня? — спросил я с интересом, откинувшись на спинку удобного раскладного стула, обитого воздушным бархатом и золотой резьбой. Одним словом — дорогая вещица, доставшаяся мне в дар от одной из благородных семей Листмура, искренне волнующихся за взятых в заложники детей.       Не то чтобы я относился к ним плохо, поселив в одной из загородных резиденций, но одним конкретным брату и сестре позволили немного больше, чем остальным. Маленький фаворитизм, который я могу себе позволить.       — Да, — ответил стоявший около прохода наружу Дункан, наслаждаясь прохладным сквозняком, обдувавшим его отросшие кудри, в которых отчетливо начала проглядываться седина. — Ты идеальный кандидат для этой роли.       — Согласен, — кивнул дядя, сидя напротив меня и покачивая бокал, доверху наполненный прохладной ключевой водой. Не вином, как я изначально ожидал, а именно водой — по словам Педро он и итак стал слишком много пить, по несколько раз в день прикладываясь к бокалу. Нужно было себя ограничивать.       «Так то те же слова он говорил и мне, но я их благополучно прослушал», — подумал я, слегка улыбнувшись и пригубив немного кисловатого напитка. Естественно разбавленного, чтобы не видеть осуждающего взгляда родственника.       — Приятно, конечно, что вы мне так доверяете, но разве это не создаст лишних проблем? — поинтересовался я, повернувшись к Дункану. — После начала войны почти все основные достижения выпадали именно на мой счет: спасение принца Андраса, захват Святопламени и Нильсхавена. Это не могло пройти бесследно. Даже мне видно, как мои вассалы начали задирать нос, а ваши — недовольно перешептываются, называя меня выскочкой, крадущим чужие достижения, а вас корят за нерешительность.       Что было правдой, ведь несмотря на всю свою честь, долг и прочие прекрасные качества, которые местные благородные культивировали веками, они всё ещё оставались рыцарями. Людьми без «страха и упрека», готовые совершать подвиги ради прекрасных дам.       И именно в последнем и заключалась главная проблема.       Не в прекрасных дамах, нет.       В подвигах.       Каждый аристократ, вне зависимости от возраста, достатка и имеющейся в его руках власти, мечтает о славе. Славе успешного воина, полководца, борца с демонами и остальным злом, которое в великом множестве обитает в Асхане. Славе, которая откроет и отворит ему множество дорог и дверей, сделает одним из самых желанных женихов в Империи, позволит привлечь на свою сторону ещё больше рыцарей и, как вишенка на торте, увековечит его имя в истории. Чтобы даже спустя столетия о нём помнили и приводили в пример подрастающему поколению.       По сути, славу можно было назвать некой формой валюты или мерила, позволявшей благородным определять самого достойных среди них. Не было ничего удивительного в том, что мои люди ходили, как коты обожравшиеся сметаны, ведь за их плечами было много поводов похвастаться перед своими «коллегами» из соседних провинций, а вассалы Оленей и Быков выглядели, как клерки, которым второй месяц задерживают зарплату.       Раздражённо и подавленно.       Из-за этого я посчитал странным, что Дункан и Педро, после моего возвращения из Замка Святой Розы, выбрали именно меня в качестве командующего в осаде столицы.       — По-моему этим должен был заняться ты, Дункан, — произнёс я, повернувшись к своему старому другу. — Ты официальный лидер нашего Союза. Именно под твоим командованием наши силы будут действовать наиболее сплочённо.       Про его харизму и умение руководить людьми, я умолчал. Да, я умею шевелить мозгами и давить на чужие слабости, но поднять моральный дух и направить его в нужную сторону… Я могу, но не так хорошо как мой друг.       Всё же я слишком циничный для этого общества. Неверящий в половину слов, которые нужно произносить, а люди это подсознательно чувствуют, и эффект от моих слов смазывается.       Это понимал каждый из нас, троих, но произносить никто не стал. Ведь одно дело понимать, а другое — говорить такое вслух.       — Не спорю, Андрей, вот только есть одно НО, — возразил Дункан, достав из-за пазухи вскрытое письмо, с сохранившейся восковой печатью.       — Неужели… — спросил я, как только смог разглядеть, КОМУ она принадлежала.       — Да, — ответил Олень, победно улыбнувшись. — Переговоры, которые я вёл последние две недели, оказались успешными. Колдуэлл ответил согласием. Гленхейм перейдет на нашу сторону.       — Да!!! Слава Эльрату! — выдохнул я, победно махнув перед собой кулаком. — Наконец-то! Наконец-то хоть у одного крупного лорда включились мозги и он решил оставить Изабель!       — Согласен, — кивнул довольный дядя, поднимая бокал, на что я сразу ответил.       Звяк…       Стаканы звонко столкнулись и были мгновенно осушены в честь такого памятного и важного события.       Почему памятного?       Всё просто — переход на нашу сторону лорда Колдуэлла, это не только присоединение двух тысяч хорошо обученных и вооруженных воинов и стратегически важной области на севере герцога Единорога, но прецедент.       Прецедент, когда сторонник Изабель перешёл на нашу сторону.       При этом какой…       Сам Колдуэлл Гленхейм, воплощение благородства, Копьё Севера, правая рука и зять самого Годрика. Переметнись на нашу сторону какой-нибудь мелкий барон из центральных земель, чьи земли уже давно были заняты и находились под угрозой разорения, это не вызвало бы особой реакции, но теперь…       — Как бы я хотел увидеть лица Изабель и Годрика, когда они об этом узнают, — улыбнулся я и, после небольшой паузы, шатёр заполнил громкий раскатистый смех, из-за которого внутрь заглянуло несколько стражников, желая понять, что так рассмешило их лордов. Ведь мы себя не сдерживали, на полную используя воображение.       Искривлённая гримаса на холодном, холёном личике Изабель…       Подергивающийся глаз у всегда спокойного и чопорного Годрика, сжавшего зубы так, что мог бы стальную рельсу перекусить…       — Пха-ха-ха-ха… — от подобного представления меня вновь разбил откровенный ржач, заставляя хвататься за живот и стол, дабы не свалиться со стула.       В общем — три благородных герцога на несколько минут уподобились коням, таким образом отводя душу, наслаждаясь будущими муками своих врагов. Не по-рыцарски, но иногда можно было позволить себе небольшую слабость.       — Хорошо, — вздохнул я, как только приступ смеха прошёл и в шатёр вернулся былой рабочий настрой. — С тобой всё понятно, Дункан. Зная Колдуэлла, он наверняка потребовал встречи с тобой и принцем Андрасом, дабы удостовериться в искренности наших намерений. Но ты, дядя? Разве для тебя осада не будет хорошим поводов исправить то «недоразумение», возникшее после взятия Штормдейла?       Каждый из присутствующих понимал, о чём я говорил, от чего на лице Педро отчётливо проскочила тень. Большие потери и безнаказанное дезертирство двух лордов не прошли для него даром.       — К сожалению не могу, Андрей, — ответил он, сцепив руки в замок. — Я бы и рад сокрушить считающиеся неприступными стены Когтя, но мне нужно как можно быстрее увести свою армию на юг, на границу с Лигой.       — Зачем? — поинтересовался я, перебирая в уме последние донесения, которые, очевидно, устарели. Всё-таки из-за визита в крепость Инквизиции я выпал из жизни на целых четыре дня, что в мире, где существует телепортация и заклинание Связи — очень много.       — Тебе ещё не сообщили? — удивился Дункан, вздёрнув правую бровь.       — Нет, — покачал головой я, сложив руки на груди. — Я прибыл сюда, как только разобрался со срочными делами в герцогстве. Даже с Мельхиором поговорить не смог.       — Тогда все ясно, — cказал Олень, подойдя к столу и, лёгким движением раскрыв один из свитков, до этого лежавших на краю. Им оказалась карта Лиги и юго-западных границ Империи, с обозначением всех городов, лесов, гор, оврагов и прочих объектов, способных повлиять на передвижение армии. — Ты же помнишь про последнюю попытку Гончей штурмовать Аль-Импрал?       — Конечно, — кивнул я, переводя взгляд на одинокий кружок, находившийся всего в половине дневного перехода от границы Империи. — Первое серьёзное поражение нашей самоуверенной императрицы.       — И, надеюсь, не последнее, — заметил Дункан, продолжая постукивать пальцем по значку города. — Вот только просто так сдаваться она отказалась. Город был взят в осаду, а из Аль-Берила, где засел Годрик, были вызваны новые подкрепления. Изабель намерилась всерьёз взяться за этот город.       — Расскажи мне то, чего я не знаю, — я опёр голову на руку. — Об ослином упрямстве бывшей невесты императора не слышал только глухой.       — Три дня назад армия Маркела, почти подошедшая к Сикхаму, резко развернулась и направилась на север, в сторону Аль-Рубита, — вступил в разговор Педро, показав сначала на крепость, являвшуюся главным бастионом столицы Лиги, а затем на главный город дома Химеры. — Все ожидали немедленного штурма, дабы пополнить число нежити за счёт рабов-зверолюдей, но вместо этого пустомант пошёл дальше. К Аль-Импралу.       — На помощь своей союзнице... — я кивнул, понимая задумку Маркела. — Только вдвоём у них будет шанс захватить главный город дома Материи.       — Да, — произнёс Дункан, соглашаясь со мной. — Насколько бы ни был силён Раззак, отбиться от имперской армии и воинства нежити у него не выйдет. Город будет взят. Рано или поздно...       — А что последует за этим неизвестно, — продолжил я, понимая зачем дядя решил отправиться на границу. — С одной стороны Маркел что-то определённо ищет в Лиге, поэтому после победы, они наверняка развернутся и отправятся к Аль-Рубиту, восстанавливать численность за счёт химер и бить Нархиза. Но с другой, если Изабель выйдет из себя из-за предательства Колдуэлла или решит воспользоваться возможностью разорить земли Быков, нам может стать не до смеха.       — Всё верно, — покивал Педро, подтверждая мои слова. — Я не могу рисковать своими землями. Добавим к этому возможность "проведать" взбрыкнувших вассалов и захватить часть западных земель Гончих, то получим весьма неплохую перспективу. К тому же, в случае нападения, я смогу их достаточно задержать, дабы вы смогли прийти на помощь.       — Не сомневайся, — серьёзно сказал Дункан, положив руку ему на плечо. — Мы придём на помощь так быстро, как сможем.       Я лишь кивнул, будучи полностью согласным с этими словами. Предавать близкого родича и союзника я не собирался.       — Вот и получается, что именно тебе придётся развенчать миф о неприступности Когтя, —обратился ко мне Олень, ободряюще улыбнувшись. — Мы оставим тебе большую часть латников, арбалетчиков, жрецов и грифонов, а остальных возьмём себе. Всадники и ополченцы мало чем смогут помочь при штурме стен.       — Хорошо, — кивнул я, вставая и становясь напротив Дункана. — Постараюсь не подвести.       — До этого получалось неплохо, — заметил он, протягивая руку для рукопожатия.       — Так будет и впредь, — ответил я, отвечая ему, крепко сжимая ладонь. Шершавую, с отчётливыми мозолями от клинка, образовавшимися даже несмотря на постоянное использование исцеления. Доказательство того, что стоящий передо мной мужчина, как и я, — воин, тративший много времени на оттачивание своего мастерства.       Мастерства, необходимого для защиты простых жителей Империи Грифона.       «Даже есть придётся обнажить меч против них самих», — подумал я, уже начав планировать штурм внешних стен столицы. — «Простая логика: ради жизней миллионов, иногда нужно принести в жертву десятки».       …       В тот момент мне было невдомек, что осада, полноценно развернувшаяся уже на следующий день станет не только сложнейшим испытанием меня, как тактика, воина и лидера, но первым по-настоящему кровопролитным сражением в этой гражданской войны.       Сражением, которое войдет в историю как противостояние Кровавого дождя.