***

Небольшое, но не слишком скромное пиршество четверых мальчишек подходило к завершению. Время перевалило за полночь, и половинчатая луна заглядывала на чердак дома волшебников сквозь узкие высокие окна. Вообще, большую часть года, здесь жил лишь один волшебник — Альфард Блэк; но летом этот холостяк и отшельник нередко принимал у себя на несколько недель своего любимого племянника Сириуса и его лучших друзей: Джеймса, Римуса и Питера. Вот и сегодня, как подозревал Сириус, его дядя уже спал, ну а они устроили себе небольшой праздник — отметить полученные СОВы. — Сириус. Джеймс обратился к нему, и молодой парень моментально вынырнул из той задумчивости, с которой скорее смотрел вокруг, чем слушал что либо из разговоров. Почему так? Сохатый никогда не обращался к нему по имени с тех пор, как они нашли свои вторые формы, кроме, конечно, особо важных случаев. — Да, Джеймс. — Так вот… Теперь, когда ты всё же с нами, — Питер и Римус хохотнули, ведь Сохатый довольно похоже спародировал тон мадам Макгоннагал, пускай потом и продолжил обычным голосом, — Теперь, когда ты с нами, я хочу сказать о кое-чём важном. Трое юношей, собравшиеся вокруг своего «вожака» насторожились. — Все мы знаем, что Волдеморт всегда где-то рядом. Он ждёт в тенях. Он пока нас не трогает, но прекрасно знает, что после конца школы такие, как Нюниус побегут к нему выслуживаться. И ждёт, побежим ли мы. — Меня, как оборотня, он вообще ждёт, ведь у таких как я обычно нет другого выбора, — тихо добавил Лунатик. Питер хотел что-то возразить, но Джеймс ответил и за Питера, и за Сириуса: — Во-первых, он ждёт всех нас. Ты силён физически и магически. Мы втроём — осилили анимагию до совершеннолетия. Каждый из нас это сильный солдат, точнее — сильный раб для него. Он не пропустит никого — всех проверит, я уверен. Во-вторых, что я, что Сириус — наследники богатых фамилий и ещё более богатых сейфов в глубинах Гринготтса. У тебя есть выбор, и не отнекивайся. Римус лишь покачал головой. Эта его вечная скромность… — Так вот. Я знаю, что после школы наши пути могут разойтись. Жизнь каждого может повернуться очень по-разному. Отец напомнил мне об этом, и он прав. Но как бы там ни было — мы будем по другую сторону баррикад от Волдеморта. Или даже по третью. Неважно. Я подсмотрел кое-что в записях отца и деда. На основе этого и наших наработок по Карте, я создал клятву крови. Но не такую, как бывает. Ну, знаете, на основе какой-то малой жертвы, на месте силы создаётся клятва, когда нельзя вредить друг другу ни прямо, ни косвенно… Нет. Эта клятва заставит каждого из нас в своё время один раз сильно выручить детей другого. Все несмело заулыбались, но особенно завеселился Сириус. — Да-да, Бродяга, я уверен, что когда мы с Лили поженимся, то и у тебя появится подруга. — Не «когда», а «если»… — несмело произнёс Питер, — Пока что она тебя терпеть не может. Теперь Римус и Сириус уже открыто засмеялись, а последний даже добавил: — В точку. — Да нет, Хвост, — серьёзно ответил Сохатый, глядя куда-то вдаль, будто бы сквозь стены и друзей, — Не «если», а именно что «когда». — Ладно, если серьёзно. Джеймс, разве не магия крови и подобное — причина, по которой Бродяга едва ли не прибил брата этим летом и разругался с матерью? — спросил Лунатик, и добавил, глядя уже на Блэка, — Кстати, если так и дальше пойдёт, то тебя выгонят из дому. — Ну и пошли они на… — процедил тот сквозь зубы, а настроение наследника тёмной семьи моментально испортилось. — Нет, Рем, ты не прав, — покачал головой Поттер, — Смотри сам. Вот это — знакомая нам матрица стабильного считывания магического следа и движений, которую мы использовали для карты, — он сгрёб вместе несколько полупустых тарелок, поставил их кучей на пол, а затем выложил на стол кусок пергамента из сумки. На пергаменте был изображён восьмиугольник с неравными сторонами, из четырёх углов которого были проведены медианы, а на внешней стороне других четырёх углов были написаны руны. — Ну да, это я видел, — согласился оборотень, — довольно несложный материал, пускай и с шестого курса рун. Остальные покивали. — Вот это — стабилизирующая матрица, позволяющая превратить долгосрочную трансфигурацию в почти вечную, ведь благодаря ей источник магии для поддержания формы становится не маг, а окружающая среда. Теперь он вытянул другой пергамент, с двумя треугольниками, начерченными так, что каждый из них имел один угол внутри другого треугольника, а ещё в один из двух был вписан круг, а вокруг угла у него был квадрат, заполненный руническими письменами. — Это уже я видел, — кивнул Сириус, — у нас на некоторой мебели на Гриммо есть такие знаки. Значит она когда-то была трансфигурирована? — Ага. Ну а вот это — малый круг намерение-обещание. Такой используют для того, чтобы сотрудник не мог рассказать случайно какую-то тайную рецептуру. Скажем… лекарство от того, чтобы кто-то проболтался. На очередном пергаменте был круг, полностью написанный непрерывными рунами, а внутри него был овал и одно слово на английском: «тайна». — Допустим. И? — спросил Римус, как самый знакомый с рунами и нумерологией из них всех. — Я немного доработал и получилось вот это. Последний пергамент был больше и фигура на нём состояла из запутанного соединения всех предыдущих фигур, а ещё были дополнительные надписи и рунами, и на английском: «сосуд», «тайна», «клятва», «помощь», «сила», «слова» и много прочих. При этом написана эта фигура была явно не простыми чернилами, ведь по ней то и дело пробегала едва заметная магическая рябь. — Да, сейчас мы подростки, но когда у нас будут дети, как бы нас не развела судьба, каждый из нас, встретив ребёнка другого, будет знать, что это кто-то из них. И каждый из нас, узнав о какой-то большой беде или проблеме другого ребёнка, если она исправима, почувствует непреодолимую необходимость помочь. Это не будет как с Непреложным обетом, но это будет как зуд, который необходимо как-то подавить, но единственный способ — помочь ребёнку. — То есть три помощи? По одной на каждого из остальных? — переспросил Сириус. — Не совсем, — ответил Джеймс, — По одной на каждого ребёнка. И эта проблема… это не про то, что у него мяч в речку укатился, или кната на конфетку не хватает. Нет, тут про действительно серьёзную помощь: научить сражаться, — он посмотрел на Блэка, — научить не сдаваться, — он взглянул на Люпина, — помочь найти выход из безвыходного положения, — он перевёл взгляд на Питера. — Что для этого необходимо? — спросил Римус, — Какова цена клятвы? — Одна капля крови. И помощь в будущем. Вся цена. — Я в деле, — ответил Сириус, — откуда брать кровь? — Я тоже в деле, — ответил оборотень. — И я, — добавил Хвост. — Держите серебряные ножи, — протянул те Поттер. — О, слизеринская темка, — улыбнулся Сириус. — Они острые, осторожно, — серьёзно, будто не заметив, сказал Джеймс, — Тонкие надрезы сделаем, но не на пальцах, как с Картой — у меня до сих пор шрам побаливает. В этот раз делаем вот тут, — он согнул руку в локте и быстро ткнул кончиком ножа в мышцу на внутренней стороне руки, ниже того же локтя. Остальные сделали то же самое, и с четырёх углов магического пергамента появились маленькие пятна крови, от вытертых о него кончиков ножей. *** — Я видел эту клятву. Она и впрямь делает то, что сказал тебе твой друг, — раздалось из тёмного угла комнаты той ночью, когда Сириус уже забирался в кровать. Во тьме оранжевым светом зажегся табак в трубке, блеснули тёмные глаза. — Это хорошо, дядя, — ответил Блэк серьёзным голосом, скрывая охвативший его страх. — А если я скажу тебе, что то, как эта клятва создана — это продукт именно той магии, из-за которой ты терпеть не можешь мою сестру, что приходится тебе матерью? Джеймс всё равно будет тебе другом? — Плевать. Он мне друг и точка, — буркнул Сириус. Старик Альфард в углу сделал ещё одну затяжку. Затем молча встал и подошёл к окну, где край неба понемногу начинал светлеть. — Эта клятва во многом гениальна. Даже если кто-то из вас её уничтожит — её магическая составляющая уже живёт в каждом из вас. И будет жить, пока хотя бы двое из вас живы. — Я ни за что не стану убивать своих друзей. — Это хорошо, — обернувшись от окна, улыбнулся старик, — Быть может, если бы твой отец был таким как ты, у меня всё ещё была бы нога. Он медленно прохромал к двери, пытаясь не стучать громко металлическим протезом. — Впрочем, — он остановился в проёме, — Если бы он был таким как ты, то ты бы на свет не появился. *** Римус стоял и смотрел в ночное небо. Тонкая плёнка магического барьера над Хогвартсом, видимая тут и там, не мешала ему видеть звёзды. — О чём задумался? — спросила его тихо подошедшая сзади Тонкс, — О том, как именно положить побольше Пожирателей, когда они сорвут барьер? — Нет. Помнишь я тебе рассказывал о клятве, которую когда-то дал Сириусу, Джеймсу и Питеру? — Помочь детям? Помню. Это самый небольшой шрам на твоём теле, не считая шрамов от подростковых прыщей, появившихся примерно тогда же, — улыбнулась она. Римус прижал супругу к себе, тихо радуясь её способности подшучивать над его «лохматой проблемой». — А что? — спросила она, не разрывая объятий. — Когда Гарри был в плену в Малфой-мэноре, Питер помог ему. — Значит внутри этого говнюка всё же ещё есть что-то от человека, — пожала плечами Тонкс. — Было. — Почему «было»? — Когда он возрождал Сама… в общем, Волдеморта, то он отрезал себе правую руку. — Ту на которой шрам клятвы? — удивилась метаморф. — Да. И я думал, что он сделал это ради того, чтобы избавиться от клятвы в том числе. Но теперь он помог ему. Это клятва его заставила? Или он сам… И после этого серебряная рука, полученная от Волдеморта удушила его. — Наверное, всё же клятва, — снова пожала плечами она. — Наверное, — согласился он, и обнял её покрепче. Свою клятву он исполнил, когда научил Гарри Патронусу, и тот смог защитить себя там, на озере, пока сам Римус бегал в волчьем безумии. И всё же, даже не ощущая того зуда, что когда-то заставил его взяться за сложную физически и психологически помощь мальчику, Люпин был готов снова помочь ему. Готов сражаться за него даже когда войска Волдеморта пойдут на приступ замка. Потому что такова была цена его клятвы.