Глава 14. Жаркие летние ночи в середине июля, когда мы бесконечно теряли над собой контроль.

Предательски придавленный сменой нескольких часовых поясов Матвей ключом в замочную скважину попал только раза с пятого. Конечно, вранье — штука ужасная, особенно когда врешь близким, но иногда, ради благого дела, можно. Вот и он немного приукрасил. Прекрасно понимая, что Юля вряд ли станет тщательно изучать афиши, Матвей коварно соврал о дате своего возвращения. И все для того, чтобы по итогу сюрпризом совершить грандиозный скачок с другого конца страны и сегодня сюрпризом вернуться, когда его еще никто не ждет. Наконец испытание с дверью было пройдено. Не без труда еще держа тело в вертикальном положении, Матвей вполз внутрь — утро еще, спят. Зато зацокали когти по полу — на шум вылез сонный Сет, потягиваясь. Увидев хозяина, пес сорвался почти на щенячий бег, едва не сшибая его с ног. — А-а-а-а, мой хороший, да, я тоже очень скучал, — ворковал Матвей, старательно тиская лысую морду. И даже самый отвратительный кот на планете — так он окрестил сестринского Ра, который самого Матвея обычно терпеть не мог — вышел, чтобы потереться об его ноги. Некрасов был почти счастлив. Для избавления от «почти» не хватало только одного. А, нет, уже все. Как будто и правда его почувствовав, к нему несся еще толком не проснувшийся, но уже очень счастливый Лёня. — Сюрпри-и-из! — смеялся Матвей, подхватывая его на руки, чтобы тут же закружить. И всю адскую усталость как будто даже рукой сняло. — А я, между прочим, еще и с подарками! — С подарками?! Какими? — тут же не менее восхищенно поинтересовался Лёня, не отлипая от Матвея. Даже наоборот, после его слов он даже крепче стал обнимать и чмокнул в щеку. А через пару минут к нему выползла побитая жизнью Юля. Надо сказать, что проведенные практически в одиночестве дни сказались на девушке не самым лучшим образом — она практически не ела, готовя исключительно для сына, и все свободное от занятий с ребенком время сидела в телефоне, читая рассуждения и расследования фэндома на тему их брака с Костей. Кто-то даже умудрился найти ее фотку в группе её вуза в ВК, где она стояла со своей именной работой, подписанной как Юлия Гецати. Да и в общем сыщики из фэндома оказались на удивление внимательными. Ну и как полагается, после любого инфоповода, в интернете стали гулять эдиты с ней и Костей. Можно просто промолчать насчет того, сколько грустных видосов под Тейлор посмотрела Юля с их парой. Как их там шипперы обозвали? Стецати? Вот Стеканова посмотрела наверно все видео, не забывая при этом рыдать как тварь. В общем состояние было плачевное, но девушка постаралась натянуть на себя маску максимальной жизнерадостности и пошла встречать Некрасова. Однако от вида обнимающихся Матвея и Лёни, искренняя улыбка сама расцвела на её губах. — Привет! Не ожидала, что ты так рано, — тут же крепко обнимая парня, отозвалась Юля. Знала бы она, что Матвей приедет так рано, убралась бы, да себя в божеский вид привела. Но сюрприз есть сюрприз. У Матвея сжалось сердце. По возможности он старался по несколько раз в день звонить Юле, то по видеосвязи, то просто так, рассказывая тупые байки и всячески стараясь ее рассмешить, но… получалось так себе. И сейчас от вида нее, такой разбитой, Матвей растерялся окончательно. Так, нет, сейчас не время для грусти. Он обнял Юлю в ответ, почти мимолетно коснувшись губами ее виска, но сразу отстранился. Поставил Лёню на пол и с жестом фокусника выудил из рюкзака динозавра. Огромная крокозябра была заводная, ходила, рычала и в принципе выглядела очень натурально — даже Сет подошел к коробке, чтобы с подозрением ее обнюхать. — Тадам! — протянул Матвей, вручая подарок сияющему Лёне. — Но это еще не все, у меня там в чемодане такая крутая тачка, ты бы знал… Потом посуетился еще. Повернулся к Юле, держа за спиной свой главный подарок — и про себя молился, чтобы он ей понравился. Ответом на его молитву был родной лающий смех. — Угадай, в какой руке! — торжественно предложил Матвей Юле. Стеканова, которая уже и без того, немного повеселела из-за подарка для её сына, перевела заинтересованный взгляд на Матвея. — Ну допустим в правой, — она не могла перестать улыбаться с того, как сиял парень, так сильно желавший её обрадовать. Ей даже страшно представить, что он такое ей подготовил, раз сильно суетился. Но… в любом случае, что бы он ей не вручил, она все равно будет очень рада, просто потому что это подарок от Матвея. Такого заботливого и чуткого. И за что он ей такой замечательный достался? — Блин, реально, в правой, ты экстрасенс, что ли? — наигранно удивился Матвей, протягивая ей билет на, как оказалось, нежно любимую Юлей Тейлор Свифт, концерт которой как раз удачно проходил в Лос-Анджелесе — за день до дня рождения Майи. Это была спланированная операция. Он тщательно изучил все соцсети девушек, добравшись до самых первых постов. Обнаружил много песен Тейлор, фотки, репосты всяких очень эстетичных эстетик под ее музыку, подписки на всякие информационные группы с ней, репосты розыгрышей альбомов и всякое такое. А тут еще выяснилось, что эта прекрасная мадам как раз поехала в тур. Звезды сошлись. Это дело, правда, по итогу стоило ему баснословной суммы денег — это еще при условии билетов на самолет на троих и оплаты передержки для Сета и Ра. Но сейчас, смотря на то, как Юля улыбается, Матвей не жалел ни о чем. Честное слово, да он бы ради одной ее улыбки и звезду с неба ей достал. — Кстати, можешь еще сразу начинать собирать вещи, потому что я везу вас обоих в Америку на лето, — как ни в чем не бывало продолжил Матвей. — Как ты понимаешь, отказы не принимаются. — Ты с ума сошел! — восклицает ошарашенная Юля, бегло смотрящая то на билет, то на Матвея. Господи, да она мечтала попасть на этот тур с момента, как только впервые о нём услышала! Тейлор не гастролировала уже больше четырех лет, и у Стекановой получится попасть на её легендарное возвращение на сцену. Твою ж мать! Девушка чуть ли не скачет на месте от счастья, а потом налетает на Некрасова с объятиями, и чуть ли не виснет на нём. Для неё в последний раз подобный подарок делал только Костя, и то, он был приурочен к медовому месяцу. Ну и девушка конкретно так, тогда выебала мозги мужу, о том, как сильно хочет на концерт Свифт. А тут ей дарят билеты сюрпризом. Да и к тому же Стеканова ведь не рассказывала Матвею о том, что является фанаткой Тейлор. Значит он запарился и прошерстил все ее соцсети, чтобы подыскать то, что ей понравится. Сердце в момент осознания заполнилось безграничной любовью к этому парню. Старается для неё, проводит время с её ребенком, делал просто невероятные вещи, просто для того, чтобы защитить её, возился с ней даже, когда она ныла о любви к своему бывшему мужу. Сумасшедший, точно сумасшедший. Но зато её. И как-будто в доказательство этого, Юля, даже не ожидая этого от самой себя, хватает его лицо в свои руки и напористо целует в губы. Это все эйфория заполонившая её разум, но она ни о чём не жалеет! Сминает его губы и запускает ладонь в волосы, а сама еще не может поверить в свое счастье. И вот тогда Матвей совсем теряется. Дыхание перехватывает, и он не может поверить в происходящее, даже когда обнимает Юлю за талию, прижимая к себе, и отвечает на поцелуй. Сердце грозило выпрыгнуть из груди, и у него реально вдруг закружилась голова — не от недосыпа дикого, а от того, что он, блин, счастлив. А рядом еще Лёня чего-то лопочет рычащему на него динозавру, и Матвею кажется, что лучше, чем сейчас, уже быть просто не может. Но все равно, ему не верится. Спустя какое-то время отстранившись от Юли, Матвей, тихо смеясь, устроил голову у нее на плече и все-таки с легкой опаской уточнил: — Это я что, сплю все-таки?.. — Вроде не спишь, — тихо смеется Юля, после чего шутливо щипает Матвея за бок. А потом снова припадает к его губам мягко целуя. Боже, у неё внутри все переворачивается и взрывается миллионом фейерверков. Целоваться с другим мужчиной после стольких лет брака было весьма необычно, но… Девушке это определенно нравилось. Вот уж Матвей был прав, когда говорил, что она из штанов выпрыгнет, из-за его подарка. Стеканова все никак успокоиться не могла и стала покрывать лицо Матвея короткими поцелуями — оставляла их везде, где могла дотянуться: щеки, нос, лоб, скулы. В общем, везде. — Но поспать все-таки надо, ты же с дороги, — нежно глядя его по волосам добавила Юля. — Ю-Ю-Юль, — протянул Матвей, а у самого и слов-то уже не было, потому что он буквально растекся влюбленной лужицей. И тогда, сам почти что задыхаясь от нахлынувших чувств, он на едином духу выдал: — Юлька, я тебя люблю. И это была такая чистая правда. Ради нее хотелось стараться, хотелось всегда быть рядом, защищать, оберегать, любить, просто быть самым лучшим — чтобы быть ее достойным. Правда… блять, как же он сейчас, наверное, не вовремя это сказал! — И Лёньку люблю! — поспешно добавил Матвей, чтобы закончить уже тише: — Тебе не надо сейчас что-то мне отвечать. Просто… хочу, чтобы ты знала. — Моть, я… я буду иметь это ввиду, — робко отозвалась Стеканова, отстраняясь. Хорошо, что он на неё не давит с признанием… она скажет ему о своих чувствах чуточку позже, когда все мысли, эмоции и ощущения наконец-то разложатся по полочкам внутри неё. А пока она будет показывать свою заботу и симпатию именно действиями. — Давай уже вещи твои разбирать, — произнесла девушка, тут же начиная суетиться вокруг Некрасова: помогла с разбором вещей, накормила, наконец-то уложила отдохнуть. *** Сегодняшнее утро вышло особенно жарким. И достаточно ленивым — день между двумя праздниками. Вчера Лос-Анджелес сотрясался от фейерверков в честь Дня Независимости, а завтра уже наступит день рождения Майи. Прожить двадцати три года и даже ни разу не присесть за решетку — своего рода достижение в гетто. Но теперь им всем предстоит стать ещё ответственнее — сегодня Матвей привезет Лёню и Юлю. Стоит, пожалуй, подальше попрятать оружие — нечего ребенку рядом с ним делать. Майя с Олегом проспали практически до обеда — неугомонные Балларды не отпускали никого до самого рассвета. Особенно своего нового официально посвященного члена банды. Розалес даже уже шутила — стоит ли ей начинать ревновать? Тем не менее, едва проснувшись, она скинула с себя одеяло и тяжело выдохнула: — Кто бы мог подумать, что всего за несколько месяцев в России я отвыкну от калифорнийского пекла? Но сама всё равно прижалась к Олегу поближе, перекинула ногу через его пояс, блаженно улыбаясь. За окном в один гам смешивались городской шум и стрекотание цикад, и что-то в этом было — Лос-Анджелес вообще всегда казалася Розалес тропическим, почти диким, несмотря на статус мегаполиса. — Так интересно, что подарят мне СиДжей и Франклин завтра, по ним явно видно сговор, — усмехается она. — А тебя я вообще боюсь. Хоть Майя и была мастерицей в подарках другим людям, принимать их самой ей всегда было крайне неловко. — Правильно боишься, — в тон ей усмехается Олег. От обеденной жары голова была тяжелая и впервые за все время этих увлекательных каникул не хотелось делать вообще ничего — только обниматься с Майей. — Но, гарантирую, тебе понравится. Причем в обоих случаях. Свой сюрприз Балларды ему, как своему новому братану, уже показывали, и тут еще был сложный вопрос, кто будет в большем восторге — Майя или все-таки Олег. Но про сговор Розалес почувствовала правильно, только не знала, что теперь и Шепс их невольный соучастник. А что насчет подарка самого Олега… пирс Санта-Моники и аттракционы ложились на него просто идеально. Насчет места он сомневался долго, сразу определившись, что это произойдет в Америке, но конкретику подкинула уже сама Майя, и все складывалось идеально. Звезды сошлись, так сказать. — Но ты ни за что не угадаешь, — с самой лукавой улыбкой продолжает Олег, специально дразнясь. — О, я даже не буду пытаться, — честно сдается Розалес. — Люблю сюрпризы. Твой брат ещё сказал, что возьмет на себя торт… Это заранее выходило сказочно — в ее день рядом с ней будут буквально все ее самые дорогие люди. Здесь. В лучшем городе планеты. И едва Майя поймала это игривое настроение, с бесстыдной улыбкой забираясь на Олега сверху, как в дверь их спальни задолбил Саша: — Вы ещё дрыхнете? Подъем, мне надо в магазин! Майя, ты сама говорила, что белым нельзя показываться на районе без местных! — Агрх! Я его ща сама убью! — обреченно ворчит Розалес. — Саш, подождешь! — У меня сигареты кончились! — беснуется тот за дверью. — Иногда я не понимаю, как ты его терпишь, — тяжкий вздох, обращенный уже к Олегу. — В такие моменты очень хочется быть единственным ребенком в семье, — иронично откликается он в ответ, поднимаясь, чтобы Майю поцеловать. — Это он еще не зашел. А, между прочим, зная Сашу — мог. И хорошо, все-таки, что Олег не стал ему говорить о том, что запланировал сделать на день рождения Майи. Мастер-класса от брата в любовных делах он бы не выдержал уже точно. Но желания Сашу все-таки утопить в океане, а потом сказать, что все так и было, у Олега сильно прибавилось, когда, выползая из комнаты чуть позже, он встретился с такой же сонной Эвой, явно только разбуженной этой суетой. — А тебе с ним еще жить, — сочувствующе хлопает ее по плечу Олег. — Ну, он дал выспаться мне, так что меня все устраивает, претензий не имею, — как ни в чем не бывало парирует Некрасова, смеясь. Олег в ответ только закатывает глаза и улыбается. А сам не может перестать думать о том, на какие гениальные идеи понесет Сашу, когда он завтра узнает, что кое в чем младший брат его все-таки обскакал. День действительно проходит ужасно лениво — не в пример всем предыдущим, и почти все время они проводят по комнатам. Но ближе к вечеру они совместно с Баллардами начинают наводить в доме порядок, потому что готовятся встречать гостей. Пока Юля на концерте, к ним ураганом врываются слишком энергичный Матвей и чуть менее энергичный, но все равно восторженный Лёня. — У меня такое ощущение, что вы не двадцать часов летели, — усмехается Олег, пока Матвей кружит в объятиях Майю, проигнорировав даже родную сестру — как будто лет десять не виделись. — Ты слишком бодрый. — Так я вас рад видеть! — мгновенно находится с ответом Некрасов. Розалес смеется, треплет друга по светлым волосам, чтобы потом сразу переключиться на Лёню — подхватить его на руки и потащить на кухню угощать качественной американской нутеллой, пока мама на концерте и не видит. Но тут начинается самая шумная часть приветствий — из гостиной вываливаются Балларды. Как всегда в жопу клюнутый Франклин налетает на Матвея первым, по-мужицки обнимая его: — А вот и спаситель моего брата. СиДжей подходит следом, стукается с Некрасовым кулачком, делая «пш-ш-ш» в конце. — Бля, рады с тобой познакомиться, нигга. И неважно, что Матвей — самый, мать его, белый из всех присутствующих. — Епт, я этой встречи ждал больше своего дня рождения! — со всей возможной искренностью заявляет Матвей. И прямо светится — реально, очень хотел познакомиться. Ну и… круто, на самом деле, знать, что ты смог выбить человеческую жизнь из рук самой смерти. И понятно, что со смертью у Матвея отношения были блатные, но все-таки — он собой гордился. — Зазнайка, — поддела его Эва, успев пихнуть в плечо, прежде чем присоединиться к Майе и Лёне на кухне. Закативший глаза Матвей повернулся к Баллардам: — Я надеюсь, эта ведьма не сильно вынесла вам тут мозги… — Я все слышу, вообще-то! — на ломаном английском откликнулась Эва с кухни. Нахваталась — находясь уже второй месяц среди носителей языка и в соответствующей среде, сложно было не начать говорить. Криво и косо, но общий смысл понятен. Зато Матвей с круглыми глазами повернулся к Шепсам, трагично вопрошая: — Вы че, блять, наделали?! Это было мое единственное преимущество! — Она, кстати, начала говорить с местного слэнга, — откровенно так ржет Саша. — Но акцент… — Да девчонка зачетно себя ведет, — отмахивается Франклин. — Хоть прям ща на перестрелку с собой бери. — Они с Майей почти каждый день шмаляют, — усмехается СиДжей. — А меня, суки, так и не научили, — ворчит старший Шепс. — Бро, тебе нельзя огнестрел в руки давать, — Франклин хлопает его по плечу. — Ой, идите вы, — и он обиженно скрывается в дверях кухни следом за девочками и Лёней. Пожимая руку предательски посыпавшемуся Олегу, Матвей протянул с наигранной задумчивостью: — Ну я типа понимаю, почему они сошлись… — Только я все больше боюсь их будущих детей, — усмехнулся в ответ младший Шепс, тоже уходя — после сегодняшнего утра он не мог упустить возможности лишний раз подстебнуть брата. А не растерявший и грамма своей жизнерадостности Матвей повернулся к братьям. — Йеп, заранее извиняйте за мой английский, я давно ни с кем не общался, только со своими арабскими бро, — ржет Некрасов, но почти сразу переходит к делу: — Короче, мне тут птичка по имени Майя рассказала, что вы собираетесь прям кардинально менять жизнь и уезжать с Южного Централа. Я же правильно понял, да? Ладно, может быть, он реально редкостный псих, но все его безумные идеи заканчивались чем-то хорошим. Да и эти ребята ему уже нравились. — Ага, на нас положил глаз Доктор Дре, — с гордостью отзывается Франклин. — Чувак продюсировал Эминема, Фифти Сента, Снуп Догга, Тупака и многих других, — сверкает грилзами СиДжей. — У него, бля, шесть «Грэмми», три из которых за продюсирование. — Мы уже присмотрели виллу на Голливудских холмах, — подтверждает младший Баллард. — Модернизм, стекло, бассейн на пол-двора с видом на весь Эл-Эй. Не продали бы, пока мы деньги на первый взнос ищем. — У-у-у, мне нравится, как у вас все круто с рэпом в Америке, — протягивает Матвей с легкой завистью. Ему-то в свое время пришлось самостоятельно крутиться. А был бы какой-нибудь крутой продюсер… — Короче, считайте, что вы уже близко к Голливуду. Матвей набрал в легкие побольше воздуха, выдерживая интригующую паузу, и затараторил: — Короче, мужики, у меня к вам деловое предложение. Считайте, что я в вас вкладываюсь. На виллу и на первое время хватит сто процентов. Но взамен, — он же понимал прекрасно, что просто так они не возьмут, — я беру вас в творческое рабство и мы записываем какой-нибудь прямо мегаохренительный коллаб. А лучше даже не один. И я параллельно раскручиваю вас еще в России, потому что я там типа тоже не лох какой-то. Так что, считайте, что у вас уже и оттуда слушатели есть. Ну, что скажете? — Чувак, — ошарашенно тянет СиДжей, который на правах старшего уже хотел отказаться от денег, согласившись лишь на сотрудничество, но его тут же перебивает куда более находчивый Франклин: — Лично я скажу, что какого хуя мы все ещё топчемся в прихожей? Я за любой движ! Особенно творческий. Мать Баллардов сбежала ещё в их детстве, отец погиб на улицах, едва младший из них достиг совершеннолетия, и тогда старший сел в тюрьму. СиДжей считал это своим самым большим проебом — то, что его так долго не было рядом с в одиночку взрослеющим братом. Поэтому для него, в первую очередь, было важно благополучие Франклина, а не собственное. Он хочет, чтобы его братишка, блять, жил в Голливуде. — Ты ахуенный бро, — сдается старший Баллард, обнимая Матвея, чтобы похлопать по спине. — Мы можем хоть все оставшееся лето не вылезать из студии. — Вот я отосплюсь, отгуляем днюху Майи и можно хоть сразу начинать, потому что меня уже прет, — смеется Матвей в ответ. И как же все круто, на самом деле, складывалось. И вот таких крутых фитов от него точно никто не ожидал. А в том, что это будет круто, Некрасов не сомневался ни на секунду — что называется, сразу общий вайб поймали. — Да ла-адно, СиДжей, я пока тебя спасал, я так переживал, что мы уже братаны буквально! Не, реально, мужики, вы крутые очень. — А потом, оглядев их татуировки, даже вздохнул: — И теперь я еще больше хочу забить рукав. Но да, в прихожей топтаться смысла не было, так что Матвей первым потащился на кухню. И такой сияющий у него был вид, что Эва сразу вынесла однозначный вердикт: — Этот дурак уже что-то учудил. — Мотя не дурак! — протестует успевший измазаться в нутелле Лёня, которому Майя разрешила сесть прямо на стол. — Да скажи, тетя Эва совсем оборзела, — смеется Саша, трепля ребенка по светлым кудряшкам. Майя, с улыбкой качая головой, привычно сидела на коленях у Олега и как раз оформляла заказ на пиццу — сегодня, когда после концерта к ним присоединится Юля, всю ораву нужно будет чем-то кормить. И кстати о Юле… — Моть, вам с Юлькой и Лёнчиком придется спать с одной кровати, ничего? — спрашивает Розалес, отвлекшись от формирования заказа. — Комнаты закончились. — Не-не-не, нормально все, — тут же отзывается Матвей, неловко почесав затылок. И потом все же сдается: — Мы типа уже спали вместе… Ага. И хотя это все еще было ужасно неловко, на самом деле, это того стоило. И… честное слово, если он никому не признается, он уже с ума сойдет, так что почти сразу Некрасов выпаливает: — Я ей типа в любви признался, так что все должно быть нормально. Наверное. — Ого-о-о, — тянет Майя. — Вот это ты крут! Я видела ее посты про развод с… Гецати. Ты такой молодец, что окружил ее любовью и заботой после этой жести. Вообще-то, она хотела сказать «Хуйцати», но при Лёне пришлось сдержаться. — А она на это что? — интересуется Саша. Старший Шепс сердечно любил и Стеканову, и Некрасова, потому переживал за их отношения и счастье почти как за свои собственные. — Ну… я там чуть не разрыдался с того, как она меня встретила, как радовалась потом, так что… считаю, что это «что-то», — чуть помедлив, откликается Матвей. — А если захочет и однажды скажет тоже… ну, я точно буду самым счастливым человеком на планете. Хотя, что уж тут скрывать? Он уже. Одно время Матвей часто фантазировал о такой… идеальной жизни. Мечтал, но никогда не думал, что его мечты исполнятся. А потом случились Юля и Лёня, и он их так сильно любил, что как будто бы так любить вообще невозможно было. — Так что, как ты понимаешь, я тебя дома не жду, — смеется Матвей, обращаясь к сестре. — Главное — кошака своего забери. Он меня не уважает. — А это я еще подумаю, — фыркает Эва в ответ. — А то знаешь, тут кое-кому все что-то не нравится… Саша тут же понимает, что это намек на него, и громко смеется, обнимая свою девушку за талию. — Даже подстебнуть нельзя, — деланно сокрушенно вздыхает он. — Может, я так флиртую? Знаешь, как когда за косички девочек дергают. — Ты же вроде самый старший здесь, — напоминает Майя. — Но, выходит, самый ребенок. — Это вы все старики просто, — смешливо фыркает старший Шепс, не терпящий разговоров о своем возрасте. — Я молод и свеж. — Ты же в курсе, что она не шарит про приколы с косичками, потому что мы буквально не учились в школе, да? — иронично интересуется Матвей. А сам как-то невольно задумался, что у него появится офигительная возможность все-таки через эти приколы пройти — Лёне достаточно скоро в школу идти. И Матвей даже заранее был согласен делать с ним все уроки… но… это что ж ему говорить надо будет, когда Лёня тоже начнет девочек за косички дергать? Вот тут даже страшно стало. — Ну тогда считай, что мой язык флирта сегодня — это резко передумать просить Майю дать тебе «калаш», — лукаво протягивает Эва. — Более того, у тебя был шанс даже получить персональные уроки от непревзойденной меня… — Тебя уделали, Саш, — разводит руками смеющийся Олег. — Да за что?! — возмущается тот. — Я буквально ничего не сделал. И под всеобщий смех он машет на всех рукой и лезет в холодильник за пивом. Жарко сегодня. Вскоре толпа перемещается в гостиную — Майя подключает для Лёни Плейстейшн, и, хоть детских игр у нее и нет, того, кажется, вполне устраивает смотреть, как Балларды играют в «Человека-Паука». Даже несмотря на языковой барьер, мальчик прекрасно понимает, что те от него хотят, и даже демонтирует свое легендарное «йоу, йоу», чем сразу обоих покоряет. Майя, развалившись на Олеге, тоже пьет пиво и лениво листает «инсту», с искренней улыбкой лайкая «сторис» Юли с концерта Тейлор. Кажется, Стеканова там просто в восторге, и за нее было невозможно не порадоваться. Время до вечера проходит за душевными разговорами, и, когда темнеет, СиДжей сам едет за Юлей — все-таки в Южном Централе такси лучше не использовать. Большинство просто отказывается выполнять заказы в гетто, да и самому Балларду будет спокойнее, если он займется гостями лично. Время близится к полуночи, и тогда Саша заговорщически тянет Эву с собой на кухню — это было потно, но он добыл для Майи идеальный торт, который весь день хранился в холодильнике у Баллардов. Франклин приносит его из своего дома, и тогда старший Шепс являет им шедевр — торт, украшенный цветами из взбитых сливок и бантами из белого шоколада, в центре которого красуется распечатанное на съедобной сахарной бумаге изображение элегантной Ланы Дель Рей с сигаретой. Успел выяснить, что Майя любит эту исполнительницу. — Я подумал, что обычные свечи с цифрами — банально, — он самодовольно вскидывает подбородок. — Так что предлагаю воткнуть всего одну свечку, но прямо на место сигареты. Будет красиво. — Вау-у-у! — Эва аж присвистнула от восхищения. Потому что торт был идеальным — прямо вот стопроцентное попадание в то, что Майя бы хотела. И от мыслей о том, как подруга будет визжать, когда они будут ее поздравлять, Эва невольно расцвела сама. Тут не ровен час, можно и самой начать хотеть дни рождения праздновать. Как будто бы не так уж и плохо… Хотя у самой Эвы двадцать три точно вышли легендарные. Почти как двадцать пять Олега. Что-то вот тут встречать день рождения Майи стало уже страшно. — Ладно-ладно, я не буду больше ворчать! — смеется Эва примирительно. — И я реально выпрошу у Майи дать тебе пострелять. Но только вместе со мной! Не то что бы Майя будет сильно сопротивляться после таких сюрпризов… — Нет, ну это реально круто. — Хотя заниматься потом расчлененкой Ланы Дель Рей будет бесценно. — Саш, я тебя обожаю. — Я знаю, — самоуверенно усмехается старший Шепс, но тут же смягчается, целуя Эву в губы. — Я тебя тоже. Франклин уже ушел в свой дом, чтобы подготовить их с СиДжеем подарок, а часы, тем временем, уже показывать без двух полночь. Саша заглядывает в гостиную, чтобы позвать Матвея, и Майя ухмыляется: — Что это вы там делаете? — Вы с Олегом сидите здесь, — командует Саша. И когда брат и сестра Некрасовы оба оказываются с ним на кухне, он зажигает свечу и заявляет: — Давай, Эва, торт понесешь ты. А я пока вырублю у них свет. Саша ведь, действительно, успел прикипеть к Розалес — лучше девушки для своего младшего брата он представить и не мог, поэтому хотел максимально порадовать ее. — Чур, я пою! — мгновенно начинает суетиться Матвей. Эва по-злодейски хихикает, успев его все-таки пнуть. — Ты ужасно поешь. — Лучше тебя, бешеная, — парирует он сходу. — Я, вообще-то, звезда. Эва не смогла сдержать скептического смешка, но все-таки уступает. И когда Саша выключает свет, а часы показывают долгожданные двенадцать часов, Эва заносит торт, а Матвей, намеренно ужасно фальшивя и с дьявольским акцентом, тянет: — Хэппи бездей ту ю, хэппи бездей ту ю… — Загадывай желание, именинница, — смеется Олег, целуя Майю. — Мне потом расскажешь. Я исполню. На самом деле, ему реально было интересно узнать, что же она загадает. Лёня с самым серьезным видом подхватывает завывания Матвея, а Майя смеется едва ли не со слезами на глазах. Задувает свечу и почти пищит, увидев сахарный принт на торте. — Я хочу, чтобы все мы всегда были вместе! — сходу объявляет свое желание она. — Серьезно, ребят, это самый идеальный день рождения! Особенно учитывая то, как она отмечала раньше — в школе это были бесконечные вечеринки с друзьями, но все равно никто из них не был ей по-настоящему близок. А ещё она загадывает семью с Олегом. Прям настоящую, полноценную, правильную. Дожила наконец. И тут же в дом врывается Франклин… с белым щенком бультерьера на руках. Розалес тут же пищит, принимая малыша в руки, и тот тотчас лижет ее в нос. — Это девочка, — поясняет донельзя довольный Баллард. — Ее папашу забрала из приюта Таниша после того, как того выкрали в собачьих боев. Отвечаю, вырастет такая грозная псина, что даже Чопа держать в страхе будет. Но пока щенок попискивает, трепыхается в руках именинницы и источает сплошную любовь. Лёня тут же в полном восторге подбегает посмотреть на нее и тоже получает собачий поцелуй в нос, выдавая: — Она похожа на ангела! — Точно! — подхватывает Майя. — Малышка Энджел! Олеж, иди глянь! — Да я уже видел, — смеется он, одной рукой обнимая Майю, а второй гладя щенка. И признала ведь, надо же, даже чего-то тявкнула еще. — Ну да-а-а, я был посвящен в сговор… У нас теперь секретов нет. Он же теперь, блять, член банды. Но даже несмотря на это, про свой подарок Олег пока сильно не трепался. Потому что внезапно начал волноваться. — Будем считать ее тренировкой перед ребенком, — шепчет Олег Майе почти на ухо, а потом предупреждает: — Мой подарок будет вечером. Осталось самому до Санта-Моники дожить. А на знакомство с хвостатым ребенком Матвей уже пер Эву. Она, конечно, сопротивлялась как могла, но брат все равно заставил ее погладить Энджел. И та вдруг резко прихватила палец Эвы еще острыми крокодильими зубами. — Ну все, она уже хочет меня сожрать! — трагично восклицает Некрасова, мгновенно отскакивая. Годы идут, но собак бояться она вряд ли когда-нибудь перестанет. — Пошлите лучше… Чуть не выдала про расчлененку Ланы при ребенке. — Резать торт! Майя смеется, целует малышку Энджел в маленькую белую головенку и, не выпуская ее из рук, присоединяется к всеобщему веселью. Лёне единогласно отдают первый кусок, и так проходит ещё некоторое время, пока не приезжают СиДжей и Юля. — Юлька! — Розалес тут же радостно бросается к ней и сжимает в объятиях. — Как я рада, что ты тоже тут! Как концерт? Мы оставили тебе кусочек торта! — С днём рождения, дорогая! — тут же поздравляет её Стеканова, также крепко сжимая Майю в своих объятиях. — Я тоже очень рада, что у меня получилось приехать! Все благодаря Матвею, — девушка лучезарно улыбается, отстраняясь от подруги. — Концерт прошел замечательно! Я просто в восторге серьезно! — чуть ли не прыгая на месте от счастья рассказывала девушка, — Я конечно еле устояла на ногах эти три с половиной часа, а как Тейлор там пела и танцевала все это время с ума сойти! — и пока Юля эмоционально размахивала руками, браслеты на её руках очень громко звенели — это такая фишка концертов Свифт, фанаты обмениваются самодельными «браслетиками дружбы», на которых зачастую написаны названия её песен. — Она еще блять спела в качестве песен-сюрпризов, мои самые любимые песни! У неё есть такой прикол, что посреди концерта она поет две случайные песни из своего репертуара, которые не включены в сет-лист, и на каждом концерте они разные! — девушка так эмоционально говорила, что казалось, будто она сейчас задохнется от нескончаемого потока слов льющегося из её рта. — И в этот раз были блядские «Dear John» и «You Losing Me «. Я отвечаю, я рыдала там как сучка просто! — на эмоциях Юля даже и не замечала, когда начинала материться. Но эти песни правда для неё были максимально грустными и душераздирающими, потому что текста обеих напоминали ей о Косте. Что уж говорить про то, как сильно девушка плакала, когда смотрела выступления эры «Red», где буквально все песни про расставание. Завтра она продолжит бомбить свою инсту видосами с концерта, но сегодня ей нужно передохнуть от этих эмоций. Господи какой же Мотя, все-таки невероятный! — А еще! Когда Тейлор пела «Love Story» передо мной парень сделал девушке предложение! Это было очень мило и неожиданно! Честно, я бы даже хотела, чтобы мне так предложение сделали, — хохотнула Стеканова. Конечно сейчас о новом замужестве она еще не думала в полной мере. Но вот эта история с концерта её прямо-таки тронула. — Фу-у-ух, вроде все рассказала! — выдохнула улыбчивая Юля, после чего вспомнила о еще одной штуке, — И я кстати тебе тоже подарочек подготовила! — она метнула взгляд на Матвея, которого попросила дома припрятать приготовленный заранее подарок для Розалес. Это был портрет на небольшом холсте — Юля часто дарила своим друзьям картины на дни рождения и этот не станет исключением. Некрасов подал ей пакетик с подарком, после чего Стеканова вручила его Майе. — Кстати, я там еще свое впихнул! — внезапно вспоминает Матвей. — Короче, там внутри ценная штука, я надеюсь, ты разберешь мои каракули, но я досочинял текст нашего будущего фита! Это будет гениально. Останется чисто записать все. Розалес радостно пищит, разворачивая подарки, и тут же кидается вновь обнимать друзей. Это, очевидно, самый идеальный день рождения, какой она только могла себе представить. А когда Олег явит ей свой подарок вечером… Майя уже не могла дождаться этого часа. Остаток ночи проходит буйно — СиДжей, Франклин, Матвей и Майя устраивают настоящий баттл по фристайлу, но имениннице удается всех уделать — она-то могла читать и на русском, и на английском, и даже на испанском. Ложатся все спать тогда, когда первым начинает клевать носом Лёня — все-таки не стоит шуметь при ребенке. Утро начинается с плотного и не самого полезного завтрака пиццей, а потом все принимаются шустро собираться в Санта-Монику. Балларды остаются дома, чтобы решить пару своих вопросов и посидеть с щенком, но дают в пользование свою машину, а вот Шепсы, Некрасовы и Майя с Юлей и Лёней отправляются в путь. Весь день они просто катаются по городу, посещают достопримечательности и рестораны, где ещё не были Матвей и Юля, а вот на закате приезжают к океану. Знаменитый пирс Санта-Моники, на котором располагаются аттракционы «Пасифик-Парк», переливается множеством цветных огней. Но вначале они тормозят на пляже. — Ну? — интересуется сияющая Майя у Юли. — Как впечатления от Эл-Эй? — Я в восторге! — честно отвечает Юля, восхищенно оглядываясь по сторонам. По правде говоря она была в восторге еще на моменте, когда они просто прилетели в Америку — сам факт того, что они проведут вместе каникулы очень вдохновлял девушку. Однако, когда они уже непосредственно начали тусоваться, все оказалось даже круче чем она представляла! Свежий океанский ветер развевал её длинные волосы, а закатное солнце отражающееся на водной глади, создавало еще больший «вау эффект». Все было настолько красивым и прекрасным, что Юле даже не верилось, что это правда! Она так давно никуда не ездила отдыхать, да и просто не выбиралась из дома, что теперь все происходящее напоминало скорее какой-то ромком, нежели реальную жизнь. Юля вдохнула полной грудью и мечтательно прикрыла глаза. Как же круто её жизнь поменялась за считанные месяцы… — Это еще что, — смеется Майя в ответ, приобнимая ее за плечи. — Вот ещё пройдемся по культовым киношным местам, может, попадём на экскурсии в съемочные павильоны… А ещё можно сгонять в Вегас! Это всего чуть больше четырех часов на машине. Лёня радостно визжал, бегая вдоль кромки воды в попытках «поймать волну», а за ним, на правах хорошего крестного, носился Саша, когда вдруг… — Лёнчик! — он восторженно привлекает внимание ребенка и подхватывает его на руки, чтобы показать: — Смотри, там дельфины! И правда — поодаль, в разрезах волн, виднелись плавники, а один из дельфинов вдруг вовсе подпрыгнул в воздух, выполняя почти цирковой кульбит. — Ты пищишь хуже Лёни! — смеется Матвей, обнимая сестру за плечи. Эва тоже засмотрелась на дельфинов, и он готов был поклясться, что реально слышал из ее уст тоненький писк. Но вместо того, чтобы сдать себя с потрохами, Эва пихнула его бедром, заявляя: — Щас акула выпрыгнет и тебя сожрет. И тут же принялась клацать рукой возле его лица, изображая челюсти. Матвей в долгу не остался, немедленно зеркаля ее ход и возражая: — Нет, тебя! Только оказавшись в свое время в Москве, они долго залипали на разные фильмы. Эва ужасно подсела на ужастики с акулами, и они пересмотрели их все, начиная с самых старых, где ужасно нереалистичная, грохочущая болтами модель акулы обычно совершала головокружительный прыжок на миллион метров сразу, нападала на зазевавшегося туриста сверху, а потом тихо-мирно уплывала восвояси. А особенно сильно Матвея убил фильм, где огромная белая акула плевалась ядом, после чего люди становились зомби. И вся вот эта шняга обычно снималась на таких милых пляжах, так что атмосфера располагала. И вот эту ядовитую акулу как будто снимали где-то рядом. Словно догадавшись, о чем он думает, Эва усмехается: — Именно тут они не водятся. Зато есть какой-то Bolinas Beach в Калифорнии, так его все российские сайты советуют остерегаться из-за акул. — Сгоняем потом? — немедленно предлагает Матвей, и Эва смеется, уткнувшись ему в плечо. Тогда он и признается: — Я скучал, дурында. Они всю жизнь провели вместе и редко когда разлучались. Тем более так — аж на другой материк. Эва-то иногда даже в туры с ним ездила. Ответа Матвей не ждет, но он, неожиданно, звучит — так тихо, что он до последнего думал, что показалось: — Я тоже, дурак. Мне тебя не хватало. И тогда Матвей впервые за двадцать один год своей жизни позволяет себе оторваться и на сестре — обнимает, щекочет, пока она не начинает визжать и смеяться, сбегая от него. И только Олег, стоявший чуть в отдалении от остальных, был сосредоточен именно на аттракционах. С легендарного сорокаметрового колеса точно открывается шикарный вид, и места идеальнее точно не придумаешь. — Майя, — окликает он Розалес, загадочно улыбаясь, — мы сто процентов пойдем на колесо. — Оке-е-ей, — с широкой улыбкой тянет она в ответ, отлипая от Юли. — Ребят, погнали реально на пирс. Пора. «Пасифик-парк» встречает их толпой радостного люда, визгами с американских горок, которые здесь зовут русскими, и запахом хот-догов и попкорна. Ненавязчиво играет какая-то попса, снуют восторженные туристы, продается множество сувениров. Саша закидывает руку Эве на плечо, заявляя: — А мы с тобой точно сейчас отправимся на горки. Надеюсь, у тебя крепкий желудок? — Я похожа на человека, который хоть раз на них катался, чтобы это проверить? — смеется Эва в ответ. — Так что сейчас и проверим. Хотя, если поднять голову к этим горкам, уже заранее становится чуть-чуть жутко. Восторженный Лёня тем временем берет в обиход не сопротивляющегося Матвея, уносясь с ним к какой-то детской горке, где уже визжали его сверстники. Аниматора, правда, одетого в костюм розового осьминога, единогласно проигнорировали — больно стремный у него был вид. Юля, смеясь с того, как резво побежали Некрасов с её сыном к детским горкам, принялась их догонять. Вечер не переставал её радовать, а вид счастливых мальчиков. Её мальчиков. Лишь поднимал настроение. Поэтому когда Матвей усадил Лёню на карусель, девушка не удержалась от того, чтобы обнять его и поцеловать в щеку. Вообще оказалось, что Стеканова весьма тактильная, а потому она не упускала возможности лишний раз прилипнуть к Некрасову. И пусть они еще не обсуждали свои взаимоотношения отношения, она чувствовала огромное тепло каждый раз, когда он её даже невзначай касался. Саша же, отстояв с Эвой небольшую очередь, вдруг засмотрелся на то, какие фотографии выдают людям на выходе с горок. Перекошенные от страха лица. Какой ужас. Привыкший быть самовлюбленным, старший Шепс тут же шепчет Некрасовой: — Мы фотки забирать не будем. — Точно нет, — солидарничает Эва, представив себя с таким же ужасно перекошенным лицом. Наверное, ей надо было напрячься еще на этапе, когда Саша предложил сесть в самом начале — там же можно почувствовать «весь кайф». Но дурные мысли начали закрадываться в голову только тогда, когда эта адская машина начала подниматься все выше… и выше… и выше… Потом замерла на самом верху… И резко сорваться в бездну. И вот тут Эва, которая клялась себе, что с такой фигни не зассыт, начала тупо визжать. Снизу-то и не сильно страшно казалось. А наверху — это ебанный пиздец. Потому что ощущалось-то, как будто ты в никуда летишь! А потом началось. Опять медленно — летишь. И еще немножко медленно. И опять летишь. А потом еще по кругу катайся. Быстро по кругу катайся. Ты еще не седой? Тогда крутись вверх ногами! По итогу половину этого пути она визжала, как сумасшедшая, под конец как будто сорвав голос, половину — ржала, вжавшись в Сашино плечо. Но когда адское путешествие закончилось и ноги наконец коснулись земли, штормило знатно. Все никак не перестающая смеяться Эва даже упустила момент, когда они отошли подальше от аттракциона, но все никак не могла отцепиться от Саши — равновесие потерять было стремно. — Зато мы выяснили, что у меня хреновая вестибулярка, — хохочет Эва, уткнувшись лицом ему в плечо. — Пиздец. Я сейчас помру. А Шепс только ржет — ему все нипочем. Зато прилив адреналина словил до одури приятный, потому тотчас затормозил посреди толпы, сгреб Некрасову в охапку и вновь закружил, предупреждая: — Только не сблюй в такой ответственный и романтичный момент, потому что я собираюсь тебя поцеловать. И выполняет свое обещание, когда ставит ее на ноги. Целует напористо, почти развязно, так, что какая-то дамочка закрывает своему ребенку глаза, а латиноамериканская бабуля у лавки со сладостями бухтит на испанском что-то про «jóvenes mal educados». — Дурак! — А ей по итогу только еще смешнее становится. И пока на них продолжают коситься, как на сумасшедших, Эва начинает оставлять легкие беспорядочные поцелуи на его лице. — Зато мой дурак. Адреналин от пережитого ужаса продолжает будоражить кровь, но перед глазами все хотя бы перестает плыть. И все еще слишком счастливая, но чуточку ненавидящая американские горки Эва чуть отстраняется, объявляя: — С тебя игрушка. Или даже две. Иначе меня вырвет. — Серьезно говорить не получается, поэтому она снова заливается смехом. — Считай, что это шантаж. — Все будет, Эвтида, — обещает Саша. — Пойдем, выбирай любую. И вновь закидывает ей руку на плечо, целует в висок, уводя к ярким торговым палаткам. Мерцающее колесо обозрения, в отличие от горок, напротив, вызывало лишь умиротворение. Кабинка, чуть шатаясь и поскрипывая, медленно поднималась вверх, и Майя, прижимающаяся к Олегу, не знала, куда и смотреть — то ли на сногсшибательные виды любимого города, то ли на своего самого лучшего на свете парня. Он, действительно, был для нее именно таким. Самый красивый, самый благородный, самый пленительный. Олег был прекрасен и внешне, и внутренне — Майя буквально не видела в нем ни одного изъяна. И как же для нее было важно то, что по итогу он принял и ее такой, какая она есть, со всеми ее проебами, со всем ее тяжким, темным багажом прошлого. Он, черт возьми, даже за ее район вписался! Розалес переплетает их пальцы и все же отвлекается от созерцания Лос-Анджелеса — смотрит лишь на Шепса самым влюбленным взглядом. И в голову лезут такие глупые мысли — например, осознание, что она бы буквально умерла за него. Она уже забрала чужую жизнь, спасая его, и без колебаний сделала бы это снова. — Никто никого не любил так сильно, как я тебя, — вдруг шепотом признается Майя. — Никогда. Вот клянусь. И тогда момент, которого Олег ждал как будто бы целую вечность, настает. Колесо замирает на мгновение, останавливаясь в самой высокой точке. Вид отсюда невероятный, но самая невероятная в целом свете — это Майя. И Олег тянется в карман, доставая ту самую судьбоносную коробочку и открывая ее. С кольцом парился долго — серебро и белые камни сейчас ассоциировались с Майей. Она и как солнце, и как луна одновременно — центр его вселенной, озаряющая каждый день своим светом. А в центре — самый большой камень, сверкающий, как какой-нибудь бриллиант. Знал же, что Майя ужасно любит такие побрякушки. И хотя он не сомневается в своем решении, все-таки сейчас ужасно волнуется. Олег делает глубокий вдох, пока Майя смотрит на него, словно еще в полной мере не осознавая происходящее, и почему-то тоже шепчет: — Я люблю тебя больше своей жизни. И это — чистая правда, потому что без нее его жизни и не было бы. — Майя… — Черт, и правда, волнуется. — Майя Сантана Розалес, ты станешь моей женой? А у нее дыхание перехватывает. Она смотрит то на кольцо, то на Олега, глупо хлопая ресницами и чуть приоткрыв рот, а в глазах вдруг все смазывается и плывет — она что, плачет? Сердце по-птичьи бьется о ребра, трепыхается, а саму Майю предательски бросает в жар, когда она протягивает ему свою дрожащую руку, чуть оттопырив безымянный палец. И только тогда, когда кольцо оказывается на нем, ей удается вымолвить онемевшими губами: — Да… Да, конечно, черт возьми, да! Олежа, блин! Розалес бросается ему на шею, зацеловывает его лицо, приникает своими губами к его, позволяя языкам переплестись. В животе вихрем кружатся бабочки, а сама Майя только и думает о том… Как проведет с ним всю свою жизнь. С ним, таким чудесным, таким нереальным, просто волшебным. Могла ли она хотя бы мечтать о подобном, когда они тусовались вместе весь двадцать первый сезон? Могла ли представить, что он будет любить ее, что сам захочет связать с ней свою судьбу? Что она сама будет задыхаться при одном взгляде на него, что будет предательски покрываться мурашками от каждого, даже мимолетного прикосновения? И, главное, Майя Олегу верила. Знала, что это не прихоть, что это… это предложение очень серьезно, потому что он не легкомысленен. — Поженимся прям в тут? В Штатах? — смеется она сквозь слезы, прижимаясь своим лбом к его. — Конечно, — соглашается Олег, не задумавшись ни на секунду. Целует ее мокрые щеки, губами собирая с них слезы, и все никак не может перестать улыбаться. Наверное, она даже сама не представляет, насколько счастливым делает его, просто находясь рядом. — И знаешь… — Олег не может удержаться от смешка. — Моя фамилия тебе точно идет гораздо больше. — Не могу не согласиться, — у нее уже щеки сводит из-за широкой улыбки, но она продолжает кивать, как болванчик. Он станет ее мужем. Эта мысль кружит голову, сводит с ума, заставляет сладкое тепло разливаться по всему телу. Когда колесо завершает свой круг, и они покидают кабинку, Майя несется через толпу с Олегом за руку и звонко смеется. Она просто обвязана найти ребят! И, как удачно, все оказываются в сборе около тира. Розалес подбегает к ним, с счастливым писком демонстрируя кольцо: — Зацените! — Это вас там наверху Купидон подстрелил? — смеется Матвей, обнимая сначала Майю, а потом и Олега. — Ну ребят, ну крутые! Но если вы еще раз куда-нибудь сбежите и вернетесь с ребенком, я не удивлюсь. Олег смеется тоже, снова Майю целуя. И все не верится даже, что теперь это можно будет делать… всегда. Что теперь Майя безоговорочно его, и ничто в целом свете не сможет помешать их любви. И он точно будет самым идеальным мужем — ради нее. А потом аж дыхание перехватывает. Потому что на них со счастливым визгом налетает Эва, обнимая обоих слишком крепко. — Блин, а я же чувствовала, что что-то будет! — наигранно возмущается она. — Олеж, ну ты блин… конспиратор! А Саша стоит, как истукан, держа в руках здоровенного белого тигра, которого выиграл для Эвы в тире… и самого глаза на мокром месте. Он наскоро пихает приз в руки Матвея и берет Олега за плечи, выдавая: — Пиздец, мой брат женится, — даже нижняя губа дрожит, но он храбрится и усмехается: — А казалось бы, только вчера свои детские колготочки в аквариуме стирал. Майя взрывается хохотом, и тогда Саша переключает внимание уже на нее, тоже смеясь: — А ты чего ржешь? Я ведь топил за вас, как даже за себя никогда! — Я в шоке, ребят! — удивленно улыбается Юля, после чего подходит к Майе, чтобы ее приобнять одной рукой, в то время как Лёня, которого она держала второй рукой, тоже лезет обниматься к Розалес. Пусть он и не понимает в чем весь сыр бор, но он не упускает возможности потискаться с тётей Майей, — Это просто замечательно, очень рада за вас, — целуя подругу в щеку, говорит Стеканова. Сама ведь знает насколько приятно волнительно ощущаешь себя, после того, как тебе сделали предложение. Ещё какое-то время, покинув шумный пирс, они гуляют по ближайшим окрестностям, заливисто смеются, разбившись на парочки, пока ноги не начинают болеть от усталости. К тому же — нормальное расписание сна для Лёни никто не отменял, поэтому вскоре вся компания рассаживается по машинам, как они и приехали до этого. И путь до Южного Централа, полный громкой музыки и счастливых выкриков в ночное небо, кажется даже слишком быстрым. Дома их встречают Балларды, и оба аж присвитывают, завидев объемы камня на помолвочном кольце. Они тоже тепло поздравляют новоиспеченных жениха и невесту, пока вокруг скачет и тявкает Энджел — будущая машина для убийств в их семье. И сегодня Майя, вновь засыпая в руках Олега, даже ощущает его объятия как-то по-особенному.