Говорят, глава Лань гостеприимен

Каким бы отдалённым от мирских забот ни был орден Гусу Лань, он всё же был одной из ключевых частей мира совершенствовавшихся. Глава Гусу Лань был обязан посещать советы орденов, ездить на переговоры, слушать длинные отчёты и участвовать в скучных ужинах. После войны территория Гусу сравнительно не пострадала, но это не освобождало Лань Сичэня от посещения собраний по установлению новых границ, если за территорию соревновались два или даже больше орденов, так как его голос считался одним из решающих. Едва отыграв свадьбу, ему то и дело приходилось ездить то в один орден, то в другой, чтобы принять решение о присоединении той или иной деревушки, бывшей под Цишань Вэнь, то к Лаолинь Цинь, то к Цинхе Не. На таких собраниях обычно устраивался пышный ужин, на котором принимающий орден пытался показать своё величие и оторвать кусочек побольше. Не раз главы поглядывали на одиноко сидящего за столиком Лань Сичэня и заискивающе спрашивали: — Глава Лань, вы сегодня без супруги? Мы были бы рады поприветствовать молодожёнов и подготовили для вас комнату на двоих. — Благодарю за гостеприимство, — отвечал Лань Сичэнь. — Моя супруга занята работой в ордене и, к сожалению, не смогла приехать. Или же: — Прошу прощения, но моя супруга очень плохо переносит дальнюю дорогу и не смогла бы добраться до вас в установленный срок. Или же: — Моя супруга передавала вам глубочайшие извинения, но она плохо себя чувствует и не смогла прибыть со мной. Так, очень скоро мир совершенствующихся уловил, что поглазеть на таинственную супругу Лань Сичэня в ближайшее время не удастся, и на собраниях орденов ему стали вновь готовить комнату на одного человека. Гусу Лань в территориальных спорах участия решил не принимать. По общему договору они могли претендовать только на две деревни возле границы с Цишань Вэнь, но они располагались так далеко от центра и были столь малы, что стали бы скорее бременем, чем полезным приобретением. Совет старейшин поразмышлял и пришёл к выводу, что лучше всего будет отдать их Юньмен Цзянам. Гусу Лань от такого решения ничего не терял, а главе Цзяну сейчас приходилось отстраивать орден почти с нуля, две деревеньки с налогами, территориями для ночной охоты и потенциальными адептами лишними точно бы не оказались. Зато, когда орден Цзян вновь наберёт силу, забыть о таком акте помощи он не сможет. Для утверждения решений, в которых один орден добровольно отказывался от своей части в пользу другого, созывать совет из глав всех великих орденов не требовалось, нужно было только в присутствии старших адептов обоих орденов подписать договор. Сичэнь уже было собрал дорожную сумку для полёта в Юньмен, как глава Цзян в письме едва ли не напрямую заявил, что встречу нужно провести в Гусу, так как в его ордене пока что просто нет места, где их разместить. Что ж, пришлось писать витиеватое письмо с выражением гостеприимства и ждать гостей. Оставался только один вопрос. В правилах прописывалось, что встречать гостей при дипломатических визитах должна супруга главы, а в её отсутствие — сестра, мать или иной родственник. Когда Сичэнь был холостым, этим занимался дядя. Но сейчас Сичэнь холостым уже не был. Когда он рассказал обо всём этом А-Цин, она заметно занервничала. — Цзян Чэн часто видел меня, он меня узнает. С «казни» брата и сестры Вэнь не прошло и года, воспоминания ещё были свежи. Хотя сейчас супруга главы Лань Юнцин и носила чёлку, имела шрам на щеке и набрала вес до нормального состояния, рисковать было нельзя. Однако для супруги главы не выйти к гостям вовсе — всё равно что показать свою незаинтересованность и оскорбить. Решение этого вопроса заняло у них два нервных дня. Делегацию Цзян возглавлял глава, за ним шёл десяток адептов — парней и девушек, мужчин и женщин. Всем было известно, что орден Цзян сейчас в разрухе, но по этим людям сказать этого было нельзя. Они приближались уверенно, мечи на их поясах поблёскивали в свете полуденного солнца, волосы украшали резные заколки. Значит, восстановление ордена идёт нормальными темпами. — Приветствую главу Лань! — достигнув вершины лестницы, произнёс Цзян Ваньинь, вытянул перед собой руки и церемониально поклонился. Его адепты сделали то же самое. — Приветствую главу Цзян! — ответил тем же Сичэнь. Рядом с ним у входа в Облачные Глубины стоял десяток адептов, дядя и А-Цин в доули. Ткань, расшитая облаками, скрывала её лицо почти целиком. — Легка ли была дорога? — Вашими молитвами, — ответил Цзян Ваньинь. — Мы с госпожой Лань проводим вас в гостевые комнаты, отдохните с дороги, а потом приступим к переговорам, — произнёс Сичэнь, впуская делегацию в орден. Когда все адепты Цзян зашли внутрь, Сичэнь наконец заметил, что одна из женщин, идущая в хвосте, несла в руках ребёнка. Женщина выглядела измождённой, ребёнку на вид было чуть больше года, и одет он был отлично от остальных людей в делегации — не в фиолетовые, а в золотые одежды. Цзинь Жулань, драгоценный племянник главы Цзян. Насколько Сичэнь помнил, на днях должны были состояться переговоры Ланьлин Цзинь и Юньмен Цзян, так что, видимо, ребёнка взяли с собой только для того, чтобы не возвращаться за ним и сразу поехать на новую встречу. А-Цин шла по правую руку от него, чуть спрятавшись за плечом, Цзян Ваньинь — по левую. До гостевых покоев идти было недалеко. Шли в тишине. — Располагайтесь, слуги позовут вас к обеду, — у входа в большой дом произнёс Сичэнь. — Если что-то понадобится — обращайтесь к адептам, они окажут вам всю возможную помощь. Полагаю, наследника Цзинь также заинтересует, что в Гусу есть поляна с ручными кроликами, которую он может свободно посетить. Сичэнь подмигнул ребенку. Тот ничего не понял, но, услышав своё имя, засунул в рот палец. Няня тут же вытащила его и обтёрла ладонь от слюней собственным рукавом. — Не будем вам больше мешать. И чета Лань, откланялась оставив часть адептов в качестве помощников. — Так те кролики ручные? — спросила А-Цин, когда они отошли на достаточное расстояние и остались одни. — Я видела их из окна лазарета, думала, они просто прибегают из леса. Лазарет находился на возвышении, а кроличья поляна аккуратно раскидывалась под ним, окружённая деревьями. А-Цин проводила в лазарете так много времени, как могла, неудивительно, что она уже знакома со всем, что его окружает. — Их разводит А-Чжань, — поделился Сичэнь и аккуратно добавил: — Господин Вэй когда-то подарил ему пару кроликов, это их потомство. Лицо А-Цин под тканью доули вытянулось. — Вэй Усянь? Он и тут умудрился успеть? — Как видим, да. Славные кролики. Они дошли до лазарета. Предполагалось, что на этом моменте явление госпожи Лань для делегации Цзян закончилось. На обеде Сичэнь упомянет, что её срочно вызвали целительницы, это будет достаточно уважительной причиной, и по правилам этикета никакого дипломатического оскорбления не случится. А-Цин не так давно официально вступила в должность главной целительницы Гусу, так что дел у неё действительно было много. Сичэнь не стал заходить внутрь лазарета, распрощавшись с женой на пороге и пообещав зайти вечером. Всё-таки в ордене чужие люди, перестраховаться лишним не будет. Переговоры прошли отлично. Если опустить долгие и скучные формальные детали вроде проговаривания обязательств каждой стороны и проверки, что копии договоров одинаковые, они без нареканий подписали договор и провели символичную чайную церемонию. Возвращаться в Юньмен было уже поздно, поэтому гости планировали заночевать в Облачных Глубинах и отправиться в дорогу с утра. Сичэнь сопроводил делегацию до покоев и заглянул в архив с копией договора. Подать гостям ужин он уже распорядился, так что на сегодня его обязанности были завершены. До отбоя ещё оставалось время, даже солнце не село, раскрашивая бледную обстановку Облачных Глубин тёплыми тонами. Заложив руки за спину, Сичэнь направился в сторону лазарета. Ещё на подходе он заметил, что что-то не так. Двери лазарета были открыты, внутри никого не оказалось. Повинуясь шестому чувству, Сичэнь зашёл на задний дворик — там тоже никого не было, но откуда-то снизу слышался непонятный звук. Оглянувшись, Сичэнь заметил тропинку, ведущую вниз с возвышенности… прямиком к кроличьей полянке! И этот звук… разве это не детский плач? Приняв благопристойную позу, Сичэнь как можно быстрее рванул вниз. На поляне раскинулась не то комичная, не то трагичная картина. Цзян Ваньинь стоял с хмурым видом и держал в руках уважаемого будущего главу Ланьлин Цзинь, который надрывался от плача и пускал слюни. Один рукав у него был закатан, открывая вид на расцарапанную от запястья до плеча руку — видимо, мальчик случайно проехался по каким-то камням. Чуть вдали согнулась пополам няня. Под деревьями затаились кролики, подрагивая ушами. А-Цин в накинутой на лицо доули стояла ближе всего к тропинке. — Могу я поинтересоваться, что здесь происходит? — нацепив вежливую улыбку, Сичэнь остановился рядом с А-Цин. — Глава Лань, как вы тут оказались? — процедил Цзян Ваньинь. Наследник Цзинь, икая от плача, примостил голову ему на плечо. — Нет ничего удивительного в том, чтобы муж зашёл за своей женой, — всё также вежливо произнёс Сичэнь и для убедительности положил руку А-Цин на талию. Она аккуратно пододвинулась ближе и прижалась виском к плечу, подыгрывая. — Когда я пришёл за племянником, госпожа Лань мазала ему руку какой-то мазью, — неохотно начал повествование Цзян Чэн. — Как мне объяснили, Цзинь Лин погнался за кроликом и расшибся. — Приношу извинения за то, что вам пришлось столкнуться с такой неприятностью. — И теперь он не хочет идти спать, потому что тут кролики, — закончил Цзян Чэн, и Цзинь Лин зашёлся новой волной плача. Полянка на какое-то время погрузилась в молчание, прерываемое только детскими всхлипами. — Кролики принадлежат моему брату, но я могу попросить его подарить наследнику Цзинь одного, — предложил Сичэнь. — Спасибо, но мы откажемся, у него и так есть с чем играть, — отрезал Цзян Ваньинь, и, видимо, от его тона голоса Цзинь Лин пуще прежнего затянул: — Цзюцзю-у-у!.. — Всё, маши пока-пока Цзэу-Цзюню, госпоже Лань и кроликам, — строго оборвал его глава Цзян, поудобнее перекинул в руках и направился в сторону тропинки. Цзинь Лин, не отрываясь от плача, покачал в их сторону рукой. — Благодарю за помощь с мазью, — поклонилась няня и посеменила за своим главой. Сичэнь, всё ещё держа руку на талии А-Цин, проводил их взглядом и, только дождавшись, когда фигуры гостей скроются, выдохнул. А-Цин откинула ткань доули с лица. — Я подумал, что глава Цзян пришёл ругаться за раны Цзинь Лина. Уже набросал, как спасать тебя, не вляпавшись в дипломатический скандал. А-Цин хихикнула. — Почему сама спустилась к ним? — плохо скрывая обеспокоенность в голосе, спросил Сичэнь. — Можно же было послать кого-то из целительниц. — Уже поздно, у них закончился рабочий день. Я думала, что просто отдам баночку мази, но некстати пришёл Цзян Чэн. Слава небесам, Цзинь Лину очень понравились кролики! То, что ты видел, было вполовину слабее, чем то, что было после фразы «пора спать». Подул лёгкий ветер. Закатное солнце пробивалось через деревья, по земле начал собираться зябкий туман. Было тихо, только кролики иногда мерно стучали лапками. Разбивать момент не хотелось. В какой-то момент Сичэнь с невероятной отчётливостью почувствовал, что его рука всё ещё лежит на талии А-Цин и под двумя слоями ткани ощущается тепло её тела. — Пора домой, — тихо произнесла А-Цин, не сдвинувшись с места. — Да, пора, — согласился Сичэнь и с неохотой отодвинулся. Прежде чем подняться по тропинке, А-Цин вновь закрыла лицо тканью доули. У лазарета она сняла с пояса ключ, заперла двери, для проверки дернула их пару раз, и только после этого они отправились в сторону ханьши. В доме их уже ждал ужин: рис с грибами и овощами. Поели в тишине, после чего А-Цин села за сборник правил. На прошлой неделе дядя позвал их к себе и незаметно, как он думал, стал проверять А-Цин на знание правил. Она не моргнув глазом поддержала беседу, демонстрируя, что все основные правила уже освоила. Сичэнь, не владей он собой так хорошо, как полагается главе, уронил бы челюсть — обычно адептам на запоминание таких объёмов информации требуется несколько лет и учат их этому с самого детства. А-Цин же справилась за несколько месяцев. Поистине удивительная девушка! Сейчас она задалась целью перечитать правила и выписать все, что касаются целительства, и занималась этим уже несколько дней. Вэнь Цин, выросшая совершенно при других порядках, прошедшая через гонения и бедность, чудесным образом смогла найти себе место в Гусу Лань. Она ни разу не пожаловалась на еду без мяса и алкоголя, исправно повязывала налобную ленту, изучала их традиции и старалась их соблюдать, запомнила всех старейшин и всю родословную правящей семьи по именам и титулам, познакомилась со всеми целительницами и сыскала авторитет среди них. Сичэнь слышал, что раньше она бывала резка и даже груба, но в Облачных Глубинах она вела себя предельно сдержанно. Она была такой идеальной супругой главы, что даже желающие не могли найти в ней изъянов и вскоре забыли про её неясное (или же чрезмерно ясное, кому как) происхождение и странную манеру закрывать лицо. Сичэнь, хоть и радовался тому, что она смогла легко адаптироваться, не мог отогнать мысль, что А-Цин просто привыкла подстраиваться под обстоятельства, чтобы спасти себе жизнь, и Гусу для неё — это тот же клан Вэнь, лагерь военнопленных Цзинь и гора Луаньцзан. Их брак превратился из неловкого и отчасти вынужденного общения в хорошие дружеские отношения. Со дня свадьбы А-Цин не называла его тем неформальным «А-Хуань», который ему довелось услышать лишь раз, использовала просто имя в быту, но он не жаловался. Сичэню оставалось лишь надеяться, что А-Цин и вправду чувствует себя хорошо рядом с ним. Покачав головой, Сичэнь поднялся из-за столика, подошёл к стене и встал на руки. А-Цин отвлеклась от чтения. — Что ты делаешь? — Сегодня я лгал делегации Цзян, отбываю наказание. — Но ты ведь лгал не по своему желанию, а из-за меня. — Наказание будет недолгим. А-Цин кивнула, но убеждённой не выглядела. На самом деле Сичэнь уже давно не воспринимал стойку на руках как наказание, это стало просто привычным способом разгрузить голову. — А ты можешь на одной руке? — внезапно спросила А-Цин. Сичэнь послушно убрал левую руку. — Вау, — выдохнула она. Сичэнь усмехнулся. — Я ведь говорил, мы в такой позиции переписываем правила. — Я думала, вы делаете это как-то… — она вылезла из-за столика и упёрлась обеими руками в пол, левой целиком, правой — только основанием ладони. — Вот так, в правую руку кисть, и, если постараться, можно писать. Сичэнь опустился на ноги. — Так поначалу пробуют писать адепты, но это неудобно, легче научиться стоять на одной руке. — А девушки тоже это делают? — с интересом спросила А-Цин, возвращаясь обратно на своё место. — Да, но реже и за более серьёзные проступки. Вместо этого девушки чаще медитируют стоя или на одной ноге. Считается, что так лучше циркулирует ци. А-Цин отложила тетрадку для правил, достала другую и записала только что услышанное в неё.