Говорят, глава Лань не любит большие праздники

Едва с осады Луаньцзана минул год и ещё немного, Ланьлин Цзинь прислал приглашение на свадьбу, которая должна была состояться через месяц. Брат Яо брал в жёны девушку, которую спас во время войны. Она была из не очень большого, но хорошего ордена. Сичэнь был рад за него. Вслед за официальным письмом А-Яо прислал ещё одно, в котором ясно дал понять, что Гусу Лань, как орден его названного брата, были бы рады видеть прибывшим на день раньше остальных, что Ланьлин Цзинь глубоко уважает их порядки и на пиршестве предоставит им места чуть в отдалении, чтобы не смущать обилием алкоголя и полуодетых танцовщиц, а для него с супругой предоставят лучшие хорошо охраняемые гостевые покои. Сичэнь написал ответное письмо, где, пожалуй, даже чрезмерно подчеркнул благодарность. Следующим утром за завтраком он рассказал А-Цин о предстоящей поездке. — А он не зря возвысился в ордене, — прокомментировала А-Цин, когда Сичэнь закончил. — Учёл всё и придумал, как обойти проблему. Мог бы просто написать не приезжать со мной. — Это недопустимо по этикету, — вздохнул Сичэнь. На самом деле, он бы тоже предпочёл не рисковать и съездить на свадьбу один. — Он мой названный брат, я должен приехать на его свадьбу с ближайшими родственниками и лучшими адептами ордена. А-Цин повертела в руках палочки. — Что ж, не будем нарушать этикет. Тебе придётся чутко охранять свою жену от чужих взглядов, — она легонько толкнула его плечом в плечо. — А-Цин, тебе… — Сичэнь замялся, не зная, стоит ли поднимать щепетильную тему. — Тебе будет… нормально находиться в Ланьлин Цзинь? Нам придется переночевать там как минимум две ночи. А-Цин отложила палочки и непонимающе посмотрела на него. — А? — Я имею в виду… В резиденции Цзиней тебя держали в плену, — выдал Сичэнь, пожалуй, слишком резко, не подобрав более мягких слов. — О. Нет, я думаю, всё хорошо, — взгляд А-Цин затуманился, — на самом деле, я почти не помню, что там со мной было. Наша память скрывает от нас то, что мы не хотели бы помнить. У Сичэня не было причин не быть убеждённым, но какая-то вечно беспокоящаяся часть сердца всё ещё ныла в тревоге. И, кажется, А-Цин прекрасно рассмотрела её, пересела поближе и поцеловала его в губы. Это был нечестный приём, она знала, что Сичэнь тут же растает и сгребёт её в охапку, прижимая к себе. Честно говоря, за последнее время они пристрастились к поцелуям. — Когда мы в последний раз были в Цайи, я слышала, что на рынке продают новые талисманы. Они парные, если заклинатель активирует один из них, то второй активируется сам. Может, получится приспособить его к нам? Чтобы я всегда могла дать сигнал о помощи, — уложив голову на его плечо, предложила она. — И тебе, и мне будет спокойнее. Сичэнь давно заметил в себе тягу защищать близких. Он как старший старался уберечь Ванцзи от боли и ран (признаваясь самому себе, не мог сказать, что успешно), но понял, что с братом эти стремления даже близко не достигли апогея. Сейчас же он не мог представить, что сделал бы, если бы старейшины назначили А-Цин тридцать три удара или обязали жить в уединении до конца дней. Наверное, он бы вытащил Шоюэ и, как Ванцзи когда-то, вступил с этими старейшинами в бой. Иногда эта тяга пугала его самого. Он не мог привязать А-Цин к себе и спрятать от всех чужих глаз, только чтобы всегда быть уверенным в её безопасности. Иногда приходилось одёргивать самого себя. А-Цин, кажется, давно считала его желания и без нареканий позволяла утолять их хоть как-то. Сичэнь был ей благодарен за это, но старался держать себя в границах. — В конце недели будут переговоры с городским советом Цайи, я зайду за этими талисманами. Для поездки на свадьбу дядя в первый же день отобрал с десяток адептов — близких к правящей семье, героев войны, старейшин и парочку тех, у кого в Ланьлин Цзинь были родственники. Вместе с их жёнами, мужьями, а иногда и старшими детьми выходило, что от Гусу Лань ехало двадцать шесть людей. Вполне стандартно для Облачных Глубин. Через пару дней Лань Сичэню пришло письмо от почтенной дамы, возглавлявшей Союз женщин Облачных Глубин — она хотела узнать, возможно ли внести в традиционный праздничный наряд корректировки, в частности, сменить крой поясов и позволить девушкам надеть очень модные в этом году мяньша. Почтенная дама посвятила отдельный абзац тому, насколько этот аксессуар сочетается с аскетичностью и скромностью их ордена, и изящно сделала комплимент «уважаемой супруге главы». Вынужденную меру А-Цин для сокрытия лица действительно отлично приняли в Облачных глубинах. Мода здесь менялась крайне медленно, так что увидеть столь новый элемент одежды на столь высоко стоящей женщине было удивительно — но, тем не менее, мяньша отлично вписалась в философию ордена и полюбилась его жительницам. Уже через пару месяцев после свадьбы молодые девушки заказали себе в ателье расшитые облаками, звёздами и даже горными пейзажами вуали, а в последнее время дамы постарше придумали вышивать на них серебряной нитью особенно любимые ими правила. Встречались даже совсем смелые эксперименты — так, на одном из официальных ритуалов Сичэнь заметил на внучке одного из старейшин мяньша не из вуали, а из рядов нанизанных на нити бусин. Так или иначе, это явно было им на руку. Если все женщины ордена будут скрывать лицо, А-Цин не будет среди них выделяться. Сичэнь написал почтенной даме из Союза женщин Облачных Глубин ответ, где горячо поблагодарил за умение чувствовать необходимость перемен и дал своё безоговорочное согласие. — Может быть, просто заменим меня на другую девушку на время поездки? — спросила А-Цин однажды поздно вечером, когда они уже лежали в кровати. До свадьбы оставалось несколько дней. Сичэнь нахмурился. — Ты боишься? — Нет, накидываю идеи. После того, как они признались друг другу, А-Цин стала вести себя заметно смелее и позволяла себе более острые шутки. Такой Сичэнь помнил её до Аннигиляции Солнца. — Я не смогу вести другую за руку и прилюдно называть свой женой, — честно сказал Сичэнь. От подобной мысли сжалось сердце. — Ты же знаешь, Лани однолюбы, наш основатель Лань Ань… — Да, я помню, — со смешком перебила его А-Цин. — Просто немного не по себе от мысли, что я снова окажусь в такой большой толпе. — Мы недолго там пробудем. Надо будет побыть немного на официальной части днём, а пировать Цзини любят всю ночь, мы уйдём оттуда за час до отбоя, останется всего пару часов. — Гуанъяо ведь знал, да? — неожиданно спросила А-Цин. — От тебе? Да, конечно, — Сичэнь думал, что это очевидно из его письма. — Это он рассказал тебе о том, что я в плену, — пояснила А-Цин. — Он ведь знал, что я тебе нравлюсь и ты рванёшься меня спасать? А. Вновь не стоит недооценивать бывшую главу ветви крупного клана в умении складывать одно событие с другим. — Да, — и, заранее зная следующий вопрос, Сичэнь добавил: — Когда я был в бегах, мы разговорились про клан Вэнь, и вот. Оттуда и знает. А-Цин выглядела довольной тем, что догадалась. — И Гусу Лань, конечно, поддержал признание Гуанъяо наследником Ланьлин Цзинь спустя пару месяцев. — Он всё ещё мой названный брат, — уклончиво ответил Сичэнь, не отрицая и не подтверждая, что какую-то роль поступок А-Яо всё же имел. Конечно, Сичэнь бы в любом случае поддержал его, но, возможно, с чуть меньшим жаром. Так или иначе, наступил день отправки в Ланьлин. Решили ехать после обеда, чтобы как можно меньше скучать в чужом ордене. А-Цин сделала непривычную пышную причёску, надела купленный ещё после их свадьбы праздничный ханьфу, закрыла лицо новенькой мяньша и встала на меч. За последнее время они много раз вместе летали на Шоюэ, так что успели приноровиться, как лучше всего обращаться с мечом, чтобы добраться в комфорте. Впрочем, иногда для недалёких поездок они выбирали и наземный транспорт — паланкины или лошадей. Ланьлин Цзинь встретил своей будничной роскошью и золотом. Ярко светящее солнце бликовало от стен и крыш так, что хотелось прикрыть глаза. Дядя так и делал, тихонько ворча вульгарности и отсутствию скромности. Пока они поднимались по лестнице ко входу, где уже ждал Гуанъяо, А-Цин натянула мяньша до самых глаз. Союз женщин Облачных Глубин своим шансом воспользовался, так что среди ровной колонны адептов, идущих за ними, то и дело мелькали облака, звёзды, цветы, горные пейзажи и даже правила, вышитые серебряной нитью. — Приветствую Ляньфан-Цзуня и поздравляю со свадьбой! — церемониально произнёс Сичэнь и поклонился с сложенными перед собой руками. Все остальные адепты повторили за ним. — Этот приветствует Цзэу-Цзюня и орден Гусу Лань! — в тон ему ответил Гуанъяо. Его сопровождала только пара слуг — глава Цзинь не стал выходить встречать ранних гостей, а его невесте было не положено до свадьбы появляться где-то рядом с ним. Их сопроводили в гостевые покои и оставили на какое-то время привести себя в порядок с дороги; затем предполагалась развлекательная прогулка по саду для тех, кто захочет, а для главы — вечернее чаепитие с будущим женихом и третьим братом, который обещал прибыть к тому времени. Часть адептов вызвались остаться, чтобы проверить целостность подарков, часть попросились выйти в город навестить родственников. Гостевые покои представляли собой вытянутые павильоны с внутренним двориком. Для главы и его супруги предназначалась комната, в которую можно было попасть только из внутреннего дворика. Рядом располагались комнаты дяди и одного из дальних троюродных братьев Сичэня, защитника Облачных Глубин времен войны. Лишь оказавшись за закрытой дверью, Сичэнь выдохнул и посмотрел на А-Цин. В самых печальных прогнозах вид Ланьлин Цзинь всё же навевал ей воспоминания о плене, им приходилось спешно сбегать в тишину и покой Облачных Глубин и никогда не возвращаться сюда вдвоём. Но нет, А-Цин казалась спокойной. Едва оказавшись в ханьши, она всегда снимала мяньша и доули, но тут не спешила этого делать. — Устала? — спросил Сичэнь. Всё-таки дорога до Ланьлин Цзинь не самая близкая, да и нервов за эту поездку они потратят много. — Не особо. Комната оказалась довольно уютной. Изначально планируя её для гостей, Цзини привнесли в них привычную им роскошь, но не в такой же степени, как в своих собственных домах. В комнате даже почти не было столь любимого ими золота, только жёлтые цвета на картинах да вышивка на тканях. Шичэнь они потратили на то, чтобы разложить свои вещи, проверить работу парных талисманов (просто для успокоения души Сичэня) и отдохнуть. А-Цин не планировала выходить из комнаты до завтра, так что вскоре она села читать какую-то привезённую с собой книгу, а Сичэнь отправился на чаепитие. На самом деле, чаепитием оно оказалось для него и большую часть времени для А-Яо, а вот недавно прибывший брат Не налегал на вино. — Обмываю то, что остался среди вас последним холостяком, — прокомментировал он. Уже захмелев, брат Не попытался было расспросить Сичэня о его жене, «прячешь её от нас, что ли», на что он с дипломатической лёгкостью отговорился простым «она отдыхает с дороги» и перевёл разговор на сегодняшнего жениха. Гуанъяо выглядел задумчиво и даже не всегда реагировал на подколки со стороны брата Не. Чаепитие завершилось почти ко времени отбоя. На самом деле, завершил его Гуанъяо, напомнив всем троим, что завтра рано вставать, а эр-гэ и вовсе по манере Ланей пора возвращаться в дом. Минцзюэ немного поворчал, допил одним махом кувшин вина и направился в гостевые покои клана Не. В коридорах павильона, через которые нужно было пройти к внутреннему дворику, встретились юркие Цзиньские слуги, уносившие остатки ужина. В некоторых комнатах ещё горели свечи, другие уже опустились в темноту. Время отбоя наступало всего через палочку благовоний, так что вскоре весь дом накроет темнотой. Во внутреннем домике рядом с входом в его комнату медитировал дядя. Сичэнь не стал тревожить его и тихо прошёл к себе. А-Цин уже потушила свечи и легла в кровать. Не зная, успела она уснуть или нет, Сичэнь на всякий случай старался создать как можно меньше шума, пока переодевался в спальное и забирался под одеяло. Едва его голова коснулась подушки, А-Цин перекинула руку ему через грудь. — От тебя пахнет вином, — шёпотом сказала она. — Брат Не пил, — также тихо ответил Сичэнь и легонько коснулся её виска губами. — Я разбудил? — Нет, я не спала, просто немного задремала. Подумала, что на новом месте надо лечь пораньше. — Мгм. И комната погрузилась в тишину. Под утро А-Цин вновь начала метаться от кошмара. Этого уже давно не случалось, но, видимо, непривычная обстановка сделала своё дело. Сичэнь выученными движениями переложил одну её руку на своё золотое ядро и потряс за плечо в попытке разбудить. После десятков повторений они оба спокойнее стали реагировать на подобное, и уже вскоре А-Цин пришла в себя. Она села на кровати и протерла глаза ладонями. — Сколько времени? — Совсем немного до подъёма, — ответил Сичэнь. А-Цин кивнула и поднялась, чтобы выпить воды. — А-Цин, могу я… кое-что спросить? Она, не отрываясь от питья, угукнула. — Не подумай неправильно, но… Господин Вэй, он… что-то сделал с тобой? — стараясь подобрать каждое слово, спросил Сичэнь. Подобные предположения родились в его голове уже очень давно. А-Цин как-то сказала, что ей снится «всякое разное», а не один постоянный кошмар, но она слишком часто просыпалась с криком вроде «Ин!», чтобы Сичэнь не заподозрил, что Вэй Усянь как-то причастен к её состоянию. Он помнил, что Вэй Усянь ставил своей целью защиту оставшихся в живых Вэней, но кто знает… Из-за него и так уже страдал один из самых близких людей Сичэня. — С чего ты взял? — отставив стакан в сторону, спросила А-Цин. Взволнованной она не выглядела, скорее недоумевающей. Весь год до этого Сичэнь не поднимал тему её снов. — Ты иногда кричишь его имя в кошмарах. Сегодня тоже, — сознался Сичэнь, тоже поднимаясь с кровати. А-Цин ненадолго задумалась. Сичэнь не стал торопить с ответом. — Я не могу рассказать всего, но мне правда иногда снится кое-что, связанное с ним, — уловив, как глаза Сичэня расширились в тревоге, А-Цин тут же добавила: — Не волнуйся, он со мной ничего не сделал. Я бы очень хотела рассказать тебе всё, но это не мой секрет. Сичэнь не успокоился до конца, но, по крайней мере, самые острые его опасения не подтвердились. — Я же вижу, ты хочешь что-то ещё спросить. — Тебе ведь ещё снится Сжигающий ядра? — спросил Сичэнь второе своё предположение. Он не нашёл другого разумного объяснения тому, почему А-Цин неосознанно стремилась почувствовать ток энергии, чтобы успокоиться. — М? Нет, он не снится. Природа кошмаров А-Цин так и осталась неясна, но, по крайней мере, они начали про это говорить. Сичэнь понимал, что это очень деликатная тема, так что нельзя ждать откровений в первый же разговор. А А-Цин никак не выразила того, что не хочет об этом говорить. За ширмой нашлась полная бочка. Вода под действием талисмана согрелась быстро, и А-Цин отправилась умываться. Ох эта ширма! Даже она отражала нравы Башни Кои! В Облачных Глубинах ширмы делали плотными, тяжёлыми, а эта была тонкой и едва не просвечивалась под утренним солнцем. За ней абсолютно чётко был виден женский силуэт, разоблачающийся от одежды и опускающийся в бочку. Не было ничего странного в том, чтобы супруги видели друг друга в таких ситуациях. Все супруги сталкиваются с этим. Даже в договорном браке, а они с А-Цин не так давно осознали, что они настоящие супруги во всех смыслах этого слова. Тем не менее, силуэт на ширме ввёл Сичэня в душевное волнение и словно магнитом тянул к себе, и когда А-Цин начала подниматься, он силой воли заставил себя отвернуться и сделать дыхательные упражнения. Следом настала его очередь для умывания. Сичэнь, прекрасно зная, как будет выглядеть со стороны, и трепеща от собственного поведения, специально встал так, чтобы его силуэт на ширме ничего не перекрывало. А-Цин не подала вида, что что-то заметила, но кончики ушей у неё были покрасневшими. Утренний разговор о кошмарах совершенно отошёл на задний план. Ланьлин Цзинь жил по своему режиму, так что рано проснувшиеся Лани в ожидании завтрака занялись медитацией. Когда солнце уже полностью поднялось над горизонтом, в комнату постучал дядя и из-за двери сообщил, что принесли еду. — Дядя мне вчера сам ужин принёс, — поделилась А-Цин, когда Сичэнь зашёл в комнату с подносом на двоих. Сичэнь поднял брови. — Сказал, что не доверяет местным слугам и нечего их пускать в покои. — Кажется, ты ему всё больше нравишься. — Или то, как я учу правила, — хохотнула А-Цин. Она сидела уже собранная — поправила растрепавшуюся за ночь причёску, надела праздничный ханьфу, сделала макияж. Сичэнь даже не знал, чего хотел больше — чтобы весь мир сегодня посмотрел на неё и признал, насколько она красива, или чтобы она всё же осталась незамеченной для собственной безопасности. На официальной части гостям полагалось стоять в специально отведенной зоне рядом с Храмом предков и наблюдать за роскошными обрядами. Клан Лань как очень уважаемый разместили прямо возле стены Храма, рядом с ними стоял клан Не. Напротив через дорожку для прохода молодожёнов стояли клан Цинь и Цзян. Более мелкие кланы были размещены дальше. Дядя быстро сориентировался и построил адептов так, чтобы А-Цин стояла, немного скрывшись за Сичэнем, и со всех сторон была окружена высокими троюродными братьями и старейшинами. Сичэнь подумал, что дяде всё-таки нравится не только то, как она учит правила. Церемония была помпезной, как и полагается Ланьлин Цзинь. Будущая супруга сияла, брат Яо галантно вёл её за руку к Храму, публика восхищалась и кидала им под ноги цветы и монеты. Подойдя ближе к Храму, А-Яо задержал на них взгляд. Брат Не громогласно крикнул поздравления, Сичэнь сдержанно помахал рукой, и молодожёны отправились преклонять колени. Первая часть праздника закончилась за несколько сяоши, далее гостям предложили переждать самый пик жары, отведать прохладные напитки и вернуться к празднованию вечером. Молодожёны отправились на беседу с родителями. Желающим устроили прогулки по тенистым садам и галереям Башни Кои, но клан Лань вежливо отказался и вернулся в свои покои. — Половина пути пройдена, — с облегчением сказала А-Цин, едва они оказались за закрытыми дверями. — Ты бы видел, как главы мелких кланов смотрели в нашу сторону. — Я видел, — честно ответил Сичэнь. Он продавливал ногтями в ладонях белые лунки, когда замечал липкие взгляды. — Это твой первый выход в свет, они пытаются оценить, можно ли будет продавить своих кандидаток в наложницы или переманить тебя на свою сторону. — Правила ведь запрещают наложниц. — Они не теряют надежды, — улыбнулся Сичэнь. Библиотека Облачных Глубин описывала много случаев, как ордены открыто и не очень делали подобные предложения главам Гусу. Для крупного ордена подобное было моветоном, все и так заранее знали ответ, но малые кланы цеплялись за любой шанс возвыситься, особенно сейчас, когда глава избрал в жёны девушку без блестящего происхождения. Нужно быть на чеку. Бедному главе Лань Фэню триста лет назад подложили в комнату полуодетую девушку. От необходимости искать, чем развеять скуку, их неожиданно избавил дядя. Он стуком в дверь привлёк их внимание и пригласил их выпить холодного чаю. На самом деле он стремился в благочестивой манере рассказать, что заметил в поведении разных заклинателей и на кого, по его мнению, следует обратить особое внимание — например, небольшой клан, где было два «очень деятельных на вид» подростка, которых «непременно нужно пригласить на обучение в следующем году». К назначенному часу они отправились в праздничный зал. Он был огромный, по центру тянулась широкая дорожка, вокруг неё полукругами располагались сидячие места. А-Яо сдержал слово и выделил для Гусу Лань несколько столов в самом начале, возле постамента, на котором сидели молодые. Они были самыми отдалёнными от центра зала, где будут выступать танцовщицы и стоять передающие свадебные подарки. Лань в числе первых зашли в зал и расселись по своим столикам. А-Цин с ровной спиной сидела рядом, но Сичэнь чувствовал, что она волнуется. Какое-то время пришлось прождать прибытия молодожёнов — Цзини не были поклонниками пунктуальности, а, может быть, это было лишь изящное напоминание о величии ордена, из которого следовало, что они могут себе позволить задержаться. Гости, дабы развеять скуку, начали переговариваться между собой. Возникший было в зале гул стих, как только в дверях появилась пара в красном. С этого момента официально началась неофициальная часть. Слуги разнесли еду и напитки, появились музыканты и танцовщицы. Сичэнь с несколькими адептами в числе первых поднялся на середину дорожки, чтобы презентовать свадебные дары и выразить пожелания молодым. А-Яо с улыбкой выпил за них. Когда Сичэнь вернулся на своё место, А-Цин незаметно под столом нашла его руку. Сичэнь сжал её в ответ. Празднество потекло в привычном ему темпе. В самый разгар пира А-Цин незаметно сделала жест, чтобы он наклонился к ней. — Мы можем выйти на улицу? — тихо спросила она. Впрочем, в зале громко играла музыка, а гости были увлечены улюлюканьем танцовщицам, так что скрывать голос нужды не было. — Пойдём, — тут же произнёс Сичэнь. Ненадолго покинуть пир считалось абсолютно допустимым, всё же он длился несколько сяоши. — Вы куда? — нахмурился дядя, едва они начали подниматься. — На улицу, подышим воздухом, — ответил Сичэнь. Дядя понятливо кивнул. В зале действительно становилось душновато. Они вышли через один из запасных выходов, чтобы не проходить через весь зал к главному, и оказались в саду. Ланьлин Цзинь не скупился на украшения своих жилищ, между аккуратными деревьями раскинулись клумбы пышных пионов. В воздухе стоял сладкий запах. — Тебе нехорошо? — обеспокоенно спросил Сичэнь. А-Цин выглядела бледной. — Да, что-то… Нужно подышать воздухом, и всё пройдёт, — слабым голосом отмахнулась она. — Ты не ела с утра, — догадался Сичэнь, вспомнив, что тарелка А-Цин так и стояла нетронутой. — Не хотела сдвигать мяньши, — призналась А-Цин. Сад был пустой и тихий. Пир начался не так давно, чтобы выпившие гости захотели на воздух. Сичэнь довёл А-Цин до отдалённой беседки, скрытой ивовыми деревьями. — Я сейчас принесу что-нибудь, поешь тут. Я быстро. Если что, активируй талисман, — с тревогой в голосе попросил он. Оставить А-Цин одну в чужом ордене даже не мгновение было плохим вариантом, но оставить её голодной — тоже. Он тенью прошмыгнул обратно в зал пиршества и невозмутимо взял со стола тарелку с рисом и овощным салатом. Дядя жестом спросил, всё ли хорошо. Сичэнь жестом ответил, что да. Так же, не привлекая внимания, Сичэнь вновь вышел на улицу и направился к беседке. Талисман не загорелся. А-Цин сидела там же, где он её оставил. От сердца отлегло. — Тут никого нет, поешь, — выставив на лавочку две тарелки, попросил он. А-Цин с улыбкой приняла пару палочек, развязала мяньши и аккуратно сложила ее рядом. Губы у неё даже под слоем макияжа были бледные. Их уединение не продлилось долго — как только А-Цин закончила с рисом, откуда-то сбоку опасно близко послышались шаги. Кого только принесло! Они переглянулись и молча договорились о плане действий. Сичэнь одним жестом спрятал тарелки за лавочку, а А-Цин, сообразив, что не успеет надеть мяньша, просто прижалась лицом к его груди. Демонстрировать супружеские чувства на публике было неприлично, но вряд ли кого-то это сейчас волновало, да и они благоразумно ушли от скопления людей. Едва Сичэнь накрыл её спину руками, у входа в беседку показался сам Верховный заклинатель Цзинь, слегка покачивающийся от выпитого алкоголя. — Глава Лань! — воскликнул он и икнул. — Заметил, что вы покинули праздник, вот вышел проверить, ик, всё ли хорошо. — Благодарю за беспокойство, — стараясь скрыть в голосе раздражение, ответил Сичэнь и прямо посмотрел на главу Цзинь. Грудью он чувствовал, как заполошно стучит сердце А-Цин. — А вы тут… О-о-о-о, — протянул Цзинь Гуаншань, остановившись взглядом на А-Цин. Совершенно игнорируя, что ему тут не рады, он прошёл внутрь беседки. Сичэнь покрепче прижал А-Цин к себе. — Понимаю-понимаю, развлекаетесь, — со смешком сказал он, сделав какой-то странный и наверняка бесстыдный жест рукой. — Глава Цзинь, при всём уважении, нарушать уединение молодых супругов неприлично, — процедил Сичэнь, решив, что обычный мягкий стиль разговора с пьяным будет неуместен. — Да не боись, — совсем уж фамильярно бросил глава Цзинь. — Вцепился в неё, как будто я её украсть хочу. Запомни, глава Лань, ревность — это только поначалу, потом поймёшь, сколько без неё возможностей для, ик, развлечений. — Глава Цзинь, вы пьяны и не в своём уме, — отрезал Сичэнь, но деваться им было некуда. Оставалось надеяться, что Цзинь Гуаншань потеряет интерес к ним и уйдёт сам. — Глава Лань, ты бы почаще свою супругу в люди выводил, а то зашуганная она у тебя какая-то, — вновь запел глава Цзинь. — Ходит вся замотанная, как будто ты её мужикам показать боишься лишний раз. — Глава Цзинь, вы переступаете границы. К счастью, дальше разговору не дала продлиться внезапно появившаяся госпожа Цзинь со свитой служанок. Сичэнь внутренне застонал от того, что у развернувшейся картины появилось ещё больше зрителей, но всё разрешилось в мгновение ока — чувствовалось, происходило подобное не впервые. Госпожа Цзинь бросила в адрес мужа несколько обвинений в том, что он позорит орден, служанки под обе руки увели его подальше, и в беседе вновь воцарилась тишина. — Приношу извинения чете Лань, — завершила сцену госпожа Цзинь, впрочем, задержавшись взглядом на затылке А-Цин перед уходом. Едва они остались одни, спина А-Цин под его руками расслабилась. Сичэнь вздохнул. — Как он ещё держится на своей должности с таким-то языком, — сказала она, не оторвав головы от его груди. — С тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил Сичэнь, которого должность главы Цзинь сейчас волновала меньше всего. Он оторвал А-Цин от себя за плечи и вгляделся в лицо. К щекам немного прилила кровь, и теперь она не выглядела так болезненно. — Да, рис был кстати. Вернёмся обратно? — Ещё немного нужно будет посидеть, и можно возвращаться в покои.