4. О любви на стиральной машинке (18+)

Стиральная машинка — весьма полезный в хозяйстве предмет. Стирает, полоскает, отжимает… — Мы быстренько, — улыбается Юля, вспрыгивает на стиральную машинку и разводит ноги. У Игоря слабеют колени, когда он видит влажный блеск на Юлиных лепестках. Она смеётся над ним, когда он сравнивает её вульву с цветами, но она и вправду похожа: вместо росы — естественная смазка, вместе лепестков — нежная плоть. Он делает шаг вперёд, наклоняется — так ведь хочется прижаться ртом, слизнуть эту прозрачную блестящую плёнку влаги, нырнуть языком в тёплую трепещущую глубину… Подзатыльник отрезвляет. Игорь поднимает глаза, Юля смотрит на него в ответ. В глазах её пляшут чёртики. Почему-то — с синим отблеском. — Не-а, — Юля шутливо грозит ему пальцем. — Нет, Игорь. Быстренько. На твоём языке это явно займёт больше десяти минут. — Я щас обижусь, — говорит Игорь, выпрямляясь и расстёгивая джинсы. Юля нетерпеливо ёрзает, из неё вытекает ещё несколько прозрачных капель, которые он провожает жадным взглядом. Ему вообще-то нравится вкус Юлиной смазки. — Так-то и десяти? — Угорёк, не дуйся. Вернёшься вечером вовремя — честно не буду жаловаться на то, какой ты лизучий. Новая шутка, только между ними — Юля оргазме на четвёртом отталкивает его, хотя Игорю частенько хочется ещё. Она говорит, неприятно, но очень уж дрожит после этого на каждом прикосновении. «Страх потери контроля», как сказал бы Дима. Страх оказаться затраханной до умопомрачения, сказал бы Игорь — но ему, кгхм, в самом прямом смысле слова не дают. Доказать свою точку зрения — тоже. Приходится довольствоваться тем, что есть — а есть у него целая Юля с раздвинутыми ногами, сидящая на краю, господи прости, стиральной машины. Если бы у него уже не стоял, встал бы от одной картинки. Он достаёт упаковку с презервативом, надрывает с уголка и протягивает Юле. — Ох, Игорь, — вздыхает та, ловко выхватывая резинку из упаковки и обнимая его член ладонью, чтобы раскатать презерватив до основания. — Зайду я за колечком… Беседа два дня назад — оказывается, есть кольца на член, которые не пустят его дальше определённой длины. Ну, или так Юля ему рассказывает, он-то сам о таком не слышал. — И я, — грозится он — Юля побаивается выходить замуж, говорит — конец свободе. А журналистика должна быть свободной. Игорь кладёт ладони ей под бёдра, притягивает Юлю ближе. Та стягивает с его задницы джинсы и откидывается назад, опираясь одной рукой о машинку, а другой хватаясь Игорю за шею. — Ну, давай, — шепчет Юля, прикусывая губу и глядя вниз, туда, где он рукой направляет себя в неё. Ощущения первых секунд — каждый раз абсолютный восторг. Её тепло и приятное трение, её запах, её влажность… Некоторые прутся с власти над женщинами, но Игорь кайфует от того, как Юля сладко вздыхает, когда он входит ровно настолько, насколько ей не больно от его длины. Он двигается в начале медленно, ища точку, где собственная ладонь на Юлином бедре остановит его от слишком глубокого толчка, находит — и вот тогда начинает вбиваться по-настоящему. Юля коротко стонет, закатывая глаза — ей хорошо, ей о-ху-ен-но, она сама это говорит каждый раз, когда он спрашивает. Игорь знает, что умеет трахаться, что доводит своих женщин до настоящих оргазмов — когда у него бывают женщины. Теперь у него только Юля — и он не хочет, чтобы что-то менялось. Юля пахнет, двигается, стонет так, что у Игоря в глазах от желания темнеет — так что ещё нужно? Стиральная машинка мерно качается в такт его толчкам. Отличный снаряд для секса, ничего не скажешь. Юля уже немного заскучала, наверное — Игорь накрывает большим пальцем свободной руки верхний угол её вульвы, собирая смазку, и гладит там, где под капюшончиком прячется клитор. — Игорь… — Вздыхает Юля, явно довольная, раскрасневшаяся, взмокшая. Бёдра её непроизвольно подёргиваются — пока ещё короткими единичными сокращениями. Игорь атакует её с двух фронтов — плавно, резко скользит внутри и настойчиво ласкает снаружи. Юля громко, на высокой ноте постанывает, пока этот звук не сливается в прерывистый визг. Оргазм никогда не бывает красивым — для Юли, конечно. Игорю же это музыка для ушей, хотя приходится молчать — его убьют и расчленят самыми изящными руками в Петербурге. Только тогда, когда мягкие, упругие стенки вокруг начинают сокращаться, зажимая его внутри, Игорь кончает — приятно, конечно, но явно не Юлины фейерверки под веками. Возможно, если Юля исполнит свои угрозы про простату… Сейчас же Игорь просто кончает, глядя в Юлины потемневшие глаза, и пытается не умереть от любви. Она такая красивая сейчас. — Что? — Выдыхает Юля, блаженно щурясь. Игорь улыбается и целует её. Разве ж он может передать это словами?..