Арка 3. Год первый, Весна, день шестнадцатый. Глава 55.

Остановить нарнийскую королеву, задавшуюся целью, было сродни встать на пути урагана. Петунья уже раз десять пожалела, что не сдержалась вчера у телескопа, но все слова уже были сказаны. Перед тем, как отправиться на поиски золотого змея, Сьюзан показала ей как правильно держать посох, чтобы было сподручнее бить, и посоветовала, в случае чего, не убегать сломя голову, а замереть и затаить дыхание. Потому что змеи реагируют на звук. И вот, они отправились на поиски громадной змеюки, уныло думала Петунья, лавируя меж разбросанных по склону горы огромных валунов. Змеюка, наверняка, проглотит их и не подавится. Тем более, в какой-то момент они умудрились разделиться. Сьюзан полезла повыше, поискать с высоты, а Петунья заплутала среди камней и потеряла ее из виду. Ну, ладно, навыки, почерпнутые у Лассэ, немного и в горах работали. Так что не то что бы Петунья потерялась… просто ей нужно было немного побыть одной. Иметь компанию, конечно, хорошо. Но энтузиазм Сьюзан и ее привычка быть главной заставляли Петунью чувствовать себя усталой и больной. Нет, она была благодарна, но… Ветер донес до нее крик «Туни!», и Петунья, остановившись на минутку, приложила руки рупором ко рту и крикнула в ответ. Дав знать, что жива, она повернулась на пятках, собираясь продолжить свои бесцельные поиски, как ее глаз уколол золотистый лучик света. Она осторожно приблизилась к этому месту, пошарила кончиком посоха среди мелких камней и пыли, и подцепила что-то круглое и плоское. В ее руках оказалось грубое подобие тарелки, гладкое с вогнутой стороны и шершавое с выпуклой. Прежняя Петунья, не познавшая жизни на ферме, взяла бы эту штуку и ушла. Хотя нет. Она бы в принципе ее не нашла, потому что ни за что в жизни не оказалась в горах. Ибо это не самое достойное занятие для приличной молодой леди. А Петунья Эванс очень хотела быть приличной леди. Петунья нынешняя сунула находку в сумку, осмотрела место, но не увидела ничего интересного и ушла. Какое-то подспудное чувство заставило ее взглянуть на место находки еще раз, только теперь издалека, и вот тогда-то она и заметила – широкий и глубокий след, вдавленный в тело горы, с выкинутыми с его пути камушками, которые лежали вдоль. Петунья прикинула размеры того, кто оставил этот след, и ее замутило. Она не очень хорошо помнила, но, вроде бы, самая большая анаконда из обнаруженных в длину была метров пять, не больше… а у этого следа одна только ширина была примерно в полтора фута. Петунья замерла и особенно остро прочувствовала окружающее ее пространство. Там, где прежде ей казалось царила тишина, она услышала стрекот насекомых и птичьи трели в высоте, шелест ветра среди пучков пожухлой травы и шорох осыпающегося песка, а еще – громкое, прямо-таки провоцирующее биение собственного сердца. Почти не отдавая себе отчета в том, что делает, она перехватила посох точно так, как ее научила Сьюзан, и шаг за шагом, не поворачиваясь спиной к змеиному следу, стала отступать. Кто бы мог упрекнуть ее в том, что ей стало страшно? Отступая, она уперлась спиной в один из валунов. – Ты чего? – спросили сверху. Петунья запрокинула голову. Сьюзан сидела на вершине валуна, на корточках, как какой-то хулиган, и выглядела классной и крутой. – Я нашла. Вот, – она порылась в сумке и протянула наверх чешуйку. Сьюзан восхищенно прицокнула языком, рассматривая трофей, а потом, возвращая, спросила, куда ползла змея. Возвращаться к следу вдвоем было не так страшно. Вместе они прошли вдоль него и выяснили, что змея уползла куда-то выше в горы. Возможно, у нее там гнездо. – Кстати, – сказала Сьюзан, когда они ушли от следа, – я тут кое-что увидела. Пошли посмотрим. Не бойся, это просто дом. Выглядит пустым, но – добротным. Пройдя мимо пещеры и спустившись с горы, они и правда увидели дом. Петунья сразу же узнала его – видела в телескоп. Это было крепкое приземистое здание, похожее на форт первопоселенцев. Сзади и с боков его прикрывали скалы, окно было только одно – над дверью. Крышу поддерживали две колонны, похоже, сделанные целиком из стволов деревьев, и справа от двери висела немудреная вывеска с грубым изображением меча. Дверь оказалась заперта – это Сьюзан, которая не боялась никого и ничего, подергала ее, а потом еще и постучала ногой, чтобы наверняка. Дом выглядел пустым, но не заброшенным. Но, даже если в нем кто-то жил, прямо сейчас он отсутствовал. Больше здесь нечего было делать, кроме как вернуться и исследовать пещеру. Петунье очень не хотелось, но все ее возражения были отметены одним предложением: – А где ты еще собираешься брать самоцветы? Ох, Сьюзан была права, и Петунья покорилась. Они по очереди протиснулись мимо застрявшей створки и сразу оказались во влажной и холодной темноте пещеры. В темноте свет, исходящий от кольца, стал ярче и осветил для них небольшой, фута в три примерно, круг. Петунья достала из сумки феаноров кристалл и передала его Сьюзан. В его свете они увидели просторную пещеру, чьи стены терялись во мраке, свисающие с потолка сталактиты и разбросанные повсюду камни и обломки чего-то. А впереди их глазам предстала странная композиция. Сперва они решили, что это просто причудливой формы сталагмиты, но, подойдя ближе, увидели свою ошибку. – Это же гномы! – воскликнула Сьюзан, и эхо ее голоса заметалось под сводом пещеры. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что гномы – просто каменные статуи, однако, высеченные так искусно, что казались живыми. Петунья тут же вспомнила миф про Горгону Медузу и ее всеокаменяющий взгляд и понадеялась, что это и правда только изваяния. Ростом гномы были пониже Петуньи, но повыше хоббита, а по фигуре – широкоплечими и коренастыми. Их волосы и бороды были уложены в причудливые прически и украшены зажимами и кольцами, а в руки своих творений неведомый скульптор вложил различные инструменты. Один гном держал молот, второй – кайло. Третий сжимал мастерок, а четвертый какие-то плоскогубцы. Другие инструменты Петунья не узнала. У Сьюзан вырвался судорожный вздох. – Я как будто снова попала в каменный сад Белой Колдуньи, – шепнула она. – Всех, кто был не согласен с ней или пытался бороться с ее тиранией, она превращала в камень. О, сколько же созданий было пленено ею таким образом. И кентавры, и медведи, и гномы… От ее слов неприятный холодок пробежал по спине Петуньи, и на мгновение ей показалось, что глаза статуй неотрывно следят за ней. Как будто это и не статуи вовсе. На всякий случай, она пересчитала их и постаралась запомнить, как они расположены. Их было ровно семь, как цветов радуги, чудес света или смертных грехов. Они стояли вокруг темного провала, ведущего вниз, и их взгляды были устремлены на то, что могло оттуда появиться. Сьюзан прошла мимо изваяний и посветила вниз. Свет выхватил из темноты одну ступеньку, потом вторую и третью. Они вели вниз, как бы приглашая за собой. Проверив ступеньку ногой, Сьюзан отважно ступила на нее и поманила Петунью за собой. Медленно, шаг за шагом, проверяя каждую ступеньку, они спускались вниз. Петунья считала про себя ступени, и на сорок девятой ее нога ступила на пол. Это был великолепный подземный чертог, высеченный неведомыми мастерами – может, даже гномами, кто знает, – прямо в теле скалы. Гладкие и ровные стены были украшены геометрическими орнаментами, и на равных расстояниях в них прорезаны ниши, имитирующие окна. В слепых окнах горели факелы – исходящее от них ровное пламя не давало чада, но и тепла тоже, – но их света было недостаточно, чтобы осветить все пространство. Пол чертога был не настолько великолепен, как стены. Глядя на неровную каменную поверхность с разбросанными то тут, то там булыжниками и валунами, Петунья подумала, что у гномов, видимо, терпения не хватило разглаживать пол, и они оставили его как есть. Ну, или им так нравилось. Может, это вообще гномский сад камней? Сьюзан ушла, сказав, что пойдет осмотрится. Петунья, оставшись снова одна, достала кирку и подошла к ближайшему булыжнику. Он был удивительно похож на те, которые она разбивала у себя на ферме, так что у нее даже не возникло сомнений, как следует поступить. Она замахнулась киркой и ударила. Булыжник развалился на пару небольших камушков и исчез. Она убрала камни в сумку и перешла к следующему. Она увлеченно разбивала булыжники и собирала то, что после них оставалось. В основном, то были камни. Изредка – комки глины. Однажды из булыжника выпал небольшой рыжий камешек, и Петунья решила, что это медная руда. Методично разбивая камни один за другим, она наткнулась на небольшой участок земли, из которого торчала темная, пожухлая ботва. Но корнеплод оказался неожиданно крепким и ароматным. Петунья окрестила его пещерной морковкой. Когда она собирала камни, после того как сперва разбила все булыжники вокруг себя, она услышала знакомое плюханье. Обернувшись, на границе света и тьмы, очерченной сиянием кольца, она увидела дрожащее зеленое желе, которое с интересом смотрело на нее парой своих глаз-бусинок. Это был первый раз, когда Петунья заметила, что у слизи есть глаза, и ее немного затошнило. Слайм вдруг прыгнул на нее – он был удивительно быстр и проворен, – и обжег ей руку, не защищенную одеждой. Петунья разозлилась и ударила его киркой. И еще раз, и еще, пока он не лопнул, оставив после себя комок бесцветной слизи и несколько капель живицы. Схватив слизь, Петунья размазала ее по ожогу вместо воды. Соприкоснувшись с теплой кожей, комок растаял и стек, унося с собой жгучий яд. – Лучше бей посохом, – посоветовала появившаяся из темноты Сьюзан, вскинула лук и выпустила стрелу в следующего слайма. Тот лопнул, как воздушный шарик, в который ткнули иголкой, но никакого лута после себя не оставил. Следом за ним слаймы налетели тучей, как будто только и ждали какого-то сигнала к нападению, и Петунье пришлось хорошенько поработать посохом, отбрасывая и разбивая тварюшек. За спиной звонко щелкал лук, пока Сьюзан метко выпускала стрелу за стрелой. Отбив нападение, Петунья собрала выпавший из слаймов лут и разбила оставшиеся камни. Когда последний булыжник исчез, пол под их ногами задрожал, что-то громко заскрежетало, и под лестницей открылся спуск на уровень ниже.