Арка 6. Год первый, Лето, день восьмой. Глава 113.

Несколько попыток спустя Петунье удалось выбраться из хранилища. Когда маленькая комнатка исчезла, сменившись знакомой кухней ее домика, она села на стул и отдышалась. Когда первая попытка оказалась неудачной, она не расстроилась – мало у кого получится с первого раза незнакомая техника. Вторая неудача тоже укладывалась в статистику. А вот третья и четвертая заставили поволноваться, пока, наконец, на шестой раз ее мысленный посыл не достиг кольца, и то не выпустило ее наружу. Отдохнув и успокоившись, Петунья вычитала в письме другой прием и следующие минут пятнадцать развлекалась, по щелчку пальцев доставая вещи из кольца и отправляя их обратно. Как ни странно, этот прием ей удался сразу. Видно, сказались усилия, затраченные на попытки выбраться из хранилища. Наигравшись вволю, Петунья решила заварить себе травяного настоя и полистать учебники, но тут за окном совсем стемнело, и угрожающе загрохотал гром. Петунья вышла на крыльцо. На улице было темно, словно ночь раньше срока опустилась на землю. Оглушительные раскаты грома звучали сотнями тысяч боевых барабанов, и сердце Петуньи забилось в такт его ударам. Потом гром вдруг внезапно стих. Несколько минут Петунья слышала только ровный шум ливня. Затем по темному небу совершенно бесшумно пронеслась огромная красная молния, разрезала тучи в клочки и, сорвавшись с неба, упала во двор фермы. Точно в ствол яблоньки. Петунья вскрикнула. Но ее крик пропал среди раскатов вновь подавшего голос грома. Молния окутала яблоню целиком. Электрически разряды зазмеились по стволу и листьям, украсили тонкие ветви смертельными гирляндами. Разряды множились и образовывали рои, пока, наконец, большая шаровая молния не повисла рядом с деревцем. Она трещала и свистела на все лады, как неисправное радио, и Петунья с болезненной гримасой заткнула уши – уж слишком невыносим был этот звук! Медленно и величественно шаровая молния опустилась на землю, и, когда она погрузилась в почву до половины, внутри нее раскрылась темная бездна. Оттуда пахнуло тленом и холодом, и в миг на ферме стало тихо. Так, будто все звуки выключили небрежным поворотом рубильника. И в этой тишине из бездны показалась рука. Рука слепо поводила в воздухе, пока не наткнулась на край земли и не уцепилась в него со всей силой. Следом появилась вторая рука. Пальцы напряглись, из дыры показалась человеческая голова. Человек тяжело, явно прилагая последние силы, подтянулся, перекинул через край портала одну ногу, вторую и тут же свалился на бок, полностью обессиленный. Но это был еще не конец. Множество тонких, неестественно бледных рук поднялись из портала следом за ним. Человек что-то прохрипел им – Петунья не расслышала, что именно, – ударил ладонью по земле, и портал схлопнулся. Закрылся и моментально ушел под землю, как камень в воду канул. И тут вернулся звук. Снова зашумел ливень, затрещали деревья под натиском ветра, и гром вновь забарабанил по бокам туч свою воинственную песнь, прославляющую жизнь и радость, как и полагается летней грозе. Незнакомец перевернулся на спину, подставляя лицо струям дождя, и хрипло засмеялся. Петунья накинула дождевик и осторожно спустилась с крыльца. Из-за незаконченной мастерской выглянул Турко. Он внимательно посмотрел на пришельца, мотнул головой и вернулся вновь под навес. Петунья поняла, что незнакомец не опасен. Она приблизилась и увидела, что незнакомец был молодой девушкой. С виду – постарше Петуньи, плечистая и крепко сбитая, спутанные каштановые волосы перевязаны желтой лентой, бледное, без единой кровинки лицо испачкано сажей. Она лежала, подставив лицо дождю, и вода постепенно смывала с кожи грязь и пепел. Но вот она открыла глаза, села и обернулась к Петунье. Глаза у нее оказались острые, янтарно-желтые, как у хищной птицы, и в их глубине горело адское пламя. Петунья, вздрогнув, замерла. А пришелица дружелюбно улыбнулась, поднялась, отряхиваясь, и будничным тоном спросила: – Привет, в какой стороне Арреатский кратер, не подскажешь? – Прости, какой кратер? – это странное название, резкое и вызывающее, Петунья слышала впервые. – Арреатский, – отчетливо проговаривая звуки повторила незнакомка. – Дядя Декард рассказывал, раньше, еще до того, как Тираэль уничтожил Камень Мироздания, на том месте стояла гора Арреат. Не знаешь? Странно. – Она поскребла подбородок в затруднении, а потом предположила: – Может, ты слышала про Крепость Бастиона? Королевство Вестмарш? Царство Калдей? Тристрам хотя бы? Тристрам знают все! – воскликнула она таким тоном, будто не верила, что кто-то может жить и не знать какой-то там Тристрам. Потом она вздохнула. – Ну, это хотя бы Санктуарий? У Петуньи голова шла кругом от обилия незнакомых названий. Гостья сыпала ими с такой уверенностью, будто каждый человек должен это знать. Как азбуку или что дважды два четыре! И кто такой Тираэль, и зачем он разбил Камень Мироздания?… в конце концов, успокоив суматошные мысли, Петунья поняла главное. Похоже, эта незнакомка очередная неупокоенная душа. От этой мысли стало легче. Что делать с такими гостями она знала прекрасно. – Не знаю, что такое Санктуарий и где он находится, но уверена, что ты явно не там. – А где тогда?! – На моей ферме, – Петунья сделала широкий жест рукой, охватывая воображаемой окружностью все видимое им пространство. – Что до местоположения, то это недалеко от города Раздол в Одиноких Землях, а те явно не в Санктуарии, – добавила она, подумав, что вряд ли бы Фэанаро стал так по-дурацки называть созданный им маленький мир. – Ничего не понимаю… – пробормотала незнакомка и огляделась, словно пыталась прямо отсюда высмотреть свой кратер. – Я же вроде бы шла правильно. Я должна была вернуться в Санктуарий! Вернуться и спасти дядю Декарда от этой злобной суки Магды! – Она яростно потерла щеки, стирая с них остатки сажи, а потом замерла. Она наклонила голову, прислушиваясь к своему телу, и недоверчиво протянула: – Ух ты, это мне что, есть хочется? Я уже и забыла, как это бывает… Слушай, у тебя не найдется чего-нибудь съестного? Я отработаю! Петунья рассмеялась и пригласила гостью в дом. – Заходи. Если подождешь немного, я приготовлю обед. И тебе не нужно будет отрабатывать. Гостья легко взбежала по крыльцу и вошла в домик. Найдя себе стул, она села за стол и сложила руки на коленях, показывая, что будет ждать, сколько потребуется. – Извини, что свалилась вот так на твою голову, – Петунья не удержалась и парировала, что не свалилась, а выползла из преисподней, и по бледным губам девушки скользнула странная улыбка. – И в самом деле… Я Лия, – она протянула руку. – Лия, дочь Адрии, племянница Декарда Каина. Рука у нее была крепкая и очень горячая, мозоли на пальцах находились примерно там же, как и у Сьюзан. Она тоже лучница? – А я Мириэль, дочь Фэанаро, – скопировала она манеру гостьи. Петунья достала продукты и принялась за готовку. Вскоре кухня наполнилась приятным запахом – она не пожалела приправ и специй, пытаясь компенсировать отсутствие мяса. Пока блюда в кастрюле и сковороде доходили до готовности, она соорудила на скорую руку салат из огурцов и помидоров, сдобрив его подсолнечным маслом, раз уж не было оливкового, и вынула из шкафа бутылочку вина. – Что это за место такое, твоя ферма, Мириэль? – пока еда готовилась, Лия внимательно оглядывалась, будто все здесь было ей в новинку. – Место, куда приходят неупокоенные души, когда хотят отправиться дальше. – И ты? – Я – нет. Я помогаю им найти себя и отправиться дальше. Но куда и когда – это зависит не от меня, – Петунья быстро накрыла на стол и налила гостье полную тарелку супа. Сквозь вуаль пара ее бледное лицо казалось по-настоящему живым. На это Лия ничего не сказала. Только глубоко вздохнула. Но затем она сделала вдох, и ее лицо моментально оживилось. Она схватила ложку, зачерпнула суп и отправила его в рот. На ее лице проступило блаженство. – Какая вкуснятина! – попробовав суп, Лия активно заработала ложкой. – Как же давно мне не приходилось по-настоящему наслаждаться едой! Даже не могу вспомнить… Из чего ты сварила этот суп, Мириэль? Петунья перечислила ингредиенты. Все они были обычными, и, видимо, росли в любом из миров, ведь Лия узнала все. Все, кроме карандоля. Она попросила рассказать о нем, и вскоре у них завязалась приятная беседа о кулинарии. Наконец, когда и первое, и второе, и салат – все было съедено, Лия подперла голову рукой и мечтательно хлебнула из кружки. – Знаешь, Мириэль, а ведь когда-то я хотела открыть свою таверну. Это было бы тихое, спокойное место, где любой желающий мог найти еду и кров. И хотя бы на некоторое время спрятаться от своих проблем… – ее ястребиные глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь стены и даже саму Петунью, куда-то далеко в прошлое, когда Лия, вероятно, была счастлива. Потом она вздохнула и одним большим глотком допила вино. Со стуком поставила кружку на стол. – А теперь … даже не знаю, что мне теперь делать. Петунья, которой в голову ударило вино, не успела вовремя смолчать, и с ее языка слетело: – Ну так сделай это. Открой таверну. Лия посмотрела на нее ошарашенным взглядом, и под ее взглядом Петунья громко икнула.