...

усталость и тяжесть, что всякий раз опускались на тело и разум, постепенно разрушали сознание. оно разбивалось, словно хрупкая фарфоровая чашечка, раз за разом падающая с большой высоты. она разлеталась на множество осколков, как в замедленной съемке, а затем собиралась обратно. упала, собралась, упала, собралась... и так до бесконечности или до конца цикла. эта чашечка была совсем молодой душой, на долю которой выпало слишком много испытаний и которые она не могла вынести по тем или иным причинам. генетика ли, жизненный опыт, обиды, печали... сейчас уже не суть важно. важнее, что все, наконец, закончится. как и с убийством, так и в случае суицида, можно обнаружить большое количество вариантов каким образом все это можно оформить. дуло пистолета, приставленное к виску и разбрызганная кровавая плоть на стенах; удавка, лёгшая на шею и выпученные наружу глаза, обмоченные штаны и посиневшее, некогда симпатичное, лицо; вскрытые вены и выражение безразличного страдания на лице, а также залитая кровью ванна; угарный газ и серая плоть, на которой расцвели розовато-красные трупные пятна; горсть таблеток и расслабленные мышцы, а как следствие загаженное пространство вокруг; прыжок с большой высоты и ужас прохожих, а также кровавое месиво из мышц, костей, недавно представлявшее собой человека. и многое-многое другое... и конечно, можно сказать, что внешнее сопровождение не так важно, а ценнее результат. смерть — это страшно, а порой и отвратительно. в ней нет ничего красивого и привлекательного. она сама по себе ужасна, хотя как и рождение, является естественным биологическим процессом, но в контексте одного организма, завершением процесса под красивым названием «жизнь». это точка в истории, финал книги или фильма, который был для кого-то любимым. смерть от самоубийства же... она еще хуже. страшнее, отчаяннее. это снятие с себя ответственности за будущее и глубочайший ужас. эгоистический жест, лишающий надежды и обрывающий все нити, что связывали сознание и тело с миром живых. и тем не менее... путь привел именно в эту точку пространства и состояния сознания. стоя на краю крыши многоэтажного здания, молодой человек, хотя и принявший решение в собственной судьбе, никак не мог сделать финальный шаг. как говорится, мы боимся не высоты, а падения с нее. все одновременно такое огромное, но и такое маленькое... страшно и непонятно. «сделай это...» — звучит тихий шепот на ухо, — «ну же, смелей... все, наконец, закончится. ты ведь уже все решил, так? дороги назад не будет...» трясущие, как у алкоголика, ладони вечно сжимались в кулаки. делая короткие шажки из стороны в сторону и глядя вниз, он никак не мог смириться и осознать в полном объёме происходящее. нет, все, конечно, было ясно... зачем и почему — вопросы, на которые уже даны ответы, а вот — стоит ли? оставался открытым. — господи, ну почему? — всхлипнув и подняв взгляд к безмолвным небесам, он поджал дрожащие губы, — я ведь не был плохим человеком? так почему я... вот? «давай. ступай. ты ничего плохого не сделал, просто шагни вперед», — продолжал нашептывать голос. пора было заканчивать. утерев мокрые от слез щеки, он тихо шмыгнул носом и сделал резкий выдох, как перед стопкой горячительного напитка. пока, пора... «наконец, все кончится», — мысль, болезненно пульсирующая в виске. пока, пора... и, наконец, шаг вперед — в пустоту, в неизвестность. «нам неведом страх с тобой, прощай... пока! пора! завтра точно будет лучше, чем вчера...» — негромко пел голос, вещающий через наушники телефона, оставшегося на крыше, видевшей происходящее, но не способной на него повлиять.