Часть 1

— Думаешь, мне приятно? — спросила Оди, смотря на Майка глазами, полными соленых слез. — Что? — он ответил грубым тоном, прикричав. Майк резко обернулся в сторону Оди, с недопонимающим взглядом. — Что, Оди? Что я делаю снова не так? Я не могу… просто делать то, что хочу? — Ты можешь, но ты не учитываешь мои чувства. И это самое больное. — какое то время она смотрела на глаза кудрявого, а позже отвернулась, смотря на горящий от энергии город. Они сидели на многоэтажке, и оказались там вдвоем случайно. Это было их тотемное место, но кто то из них иногда приходил туда чтобы просто поскучать друг по другу, или полюбоваться видами. Так получилось сейчас. — Я устала, Майк. Ты не видишь во мне ничего большего, чем того, что меня нужно спасать, оберегать… Ты любишь только так. Ты даже не можешь сказать мне этого. Последний раз ты сказал мне это тогда, когда я сражалась с Векной. И это была вынужденная мера. И я устала только глотать свои надежды на то, что я любима тобой. Мне отвратительно от этого. Меня тошнит, выворачивает от того, что я просто кормлю себя враньем, понимаешь? — она заплакала лишь сильнее от своих слов и понимания их. Слезы текли по щекам, и она всхлипывала, ведь дыхания хватало не особо. — И ты ведь даже сейчас не скажешь этих трех простых слов, правда? Правда, Майк? — Оди, я… — он замялся, смотря на заплаканную девушку. Свою девушку. Он вспоминал каждую крупицу их знакомства, каждую крупицу их поцелуев прямо сейчас. Она говорит ему это не в первый раз, и он понимает свою ошибку. Но не понимает, любит ли он ее. Эту кареглазую девчонку, которая с ним с его самого детства. Он вспоминал ливень, и то, как они искали Уилла, но нашли ее. Оди была одним из его спасений. Он вспоминал, как приютил ее к себе домой, как кормил ее, как держал ее там в тайне от всей семьи. Как он переживал за нее, как он прогуливал школу лишь ради нее, только бы ей не было скучно одной. Как искал ее, когда оскорбил Оди на эмоциях, а та убежала, оставив его одного. Он вспомнил, как скучал по ее глазам, голосу, нежной, детской коже. Как сильно же скучал по ней. Как защищал ее перед всеми в компании. Как поссорился с Лукасом из за нее, снова пытаясь защитить ее в глазах друзей. Как она помогала им изо всех своих сил, лишь бы помочь, хотя ей ничего не обещали взамен. Вспомнил, как поцеловал ее в первый раз, и вспоминал, как целовал еще во множество случаев. Как танцевал с ней на снежном балу, как ждал ее до этого 353 дня и все это время пытался с ней связаться, как ревновал ее, как переживал за то, любит ли она его, и нужен ли он ей, и думал лишь о ней. Как проводил с ней все свободное время, как любил ее. И он все понял. Понял все, что чувствует к этой девчушке, которая прямо сейчас сидит перед ним и смотрит на него своими заплаканными, разочарованными глазками, и пытаясь вымолвить хоть слово. — Я люблю тебя, Оди. — и после этих слов он поцеловал ее нежные, розовые губы. Этот поцелуй явно отличался от всех других, прошлых касаний их губ. Она практически сразу ответила взаимностью, приобняв его руками, обвив шею, но так боялась, что это неправда. Оди больше не зависима от него, его слов, но как бы она хотела, чтобы этот чертов кареглазый парень ее правда любил. Они отстранились друг от друга. — Говори мне это чаще. Пожалуйста. — и она обняла его крепче обычного. Кареглазая так сильно его любила, что она не могла даже описать это непонятное чувство. И как же она искренне надеялась, что он чувствует тоже самое. Начался дождь. Он постепенно превращался в ливень. Они снова отстранились. — Пускай он смоет все мои ошибки. — Майк тепло улыбнулся, смотря в глаза Одиннадцатой, и они, засмеявшись, поцеловались носами, взяв друг друга за щеки ладонями.