🎵🎙️🎵

Руми сидела на кровати, держа в руках листок с текстом. Со стороны могло показаться, будто она повторяет строчки песни, но взгляд девушки не задерживался на бумаге, а, казалось, проходил сквозь нее, сквозь пол, сквозь все этажи и землю и терялся где-то далеко-далеко. Мыслями она также была далеко. Пару минут назад к ней снова пришел этот демонический тигр, с приглашением встретиться от Джину. Руми, конечно же, не собиралась ни на какую встречу, церемония награждения уже завтра, и этот подлец со своими подпевалами, конечно же, попытается провернуть какую-нибудь гадость, чтобы они проиграли… А встреча это либо попытка втереться в доверие, либо что-то вынюхать, либо… да мало ли что, а у нее нет на это времени. Церемония уже завтра вечером, а она… она не может заставить себя петь новую песню. Нет, сам трек получался просто шикарный, бит, музыка, все было на высшем уровне, может, даже лучше. Но вот слова, текст… в нем было столько негатива. Унижение, ненависть, угроза убийства и пожелание смерти, если точнее. Будь это просто сказано или отправлено письмом, это могло бы быть поводом для заявления в полицию… но это же песня, просто творчество, никто и глазом не моргнет. Вот только такая песня совсем не подходила ни самим Хантрикс, ни для того чтобы сплотить фанатов, ни уж точно Руми. Перечитывая строчки раз за разом, она не могла отделаться от навязчивой мысли, что ведь… с тем же успехом, они могут быть о ней. У нее тоже есть проклятые узоры, она тоже скрывает свою истинную суть, она тоже врет-врет-врет, всю жизнь. Вот и получалось, что она должна была спеть о том, как сильно ненавидит себя и как сильно желает смерти самой себе. Да еще и проклятый Джину с его слезливой историей не шел из головы. Ведь если он стал демоном просто за то, что хотел помочь своей семье… так ли ужасны демоны? Кто знает, как много там таких же, отчаявшихся, желавших лучшего, но пошедших неверным путем? И, может, то, что у нее самой есть узоры, это не так плохо? А может, наплевать на все, и сказать Мире и Зои, что они будут петь «Золото» на награждении, и все тут? Но тут проблема уже в другом. С того самого дня, когда они хотели спеть эту песню на концерте впервые, каждый раз, когда Руми пытается, ее голос срывается, а горло словно опоясывает терновое ожерелье, и шипы беспощадно царапают ее изнутри, заставляя закашляться. Иронично, что ее демонические узоры похожи на тот самый терновник. Первое время этот несуществующий терновник рвал ей горло всякий раз, когда она пыталась запеть, но в последнее время… ей стало легче. Несуществующие лозы, казалось, перестали пытаться ее задушить, а шипы не впивались в горло с такой силой. И облегчение произошло после ее ночного рандеву с Джину (ну, или просто виноградный сок, который им впарил тот «доктор» действительно обладал какими-то целебными свойствами, одно из двух). Так или иначе, с тех пор, как этот демон узнал о ее маленькой тайне, ей стало… легче? Будто с горы, которую она всю жизнь несет на плечах, сняли пару булыжников. И терновник больше не рвал горло так яростно. Руми не хотелось признавать, но существование того, кто знает о ее секрете, и не ненавидит ее за это, было приятно. «Ну, разумеется, он ведь демон! И это демонические узоры, конечно он не будет их ненавидеть! Тоже мне, радость какая,» — говорил внутренний голос, подозрительно напоминающий Селин. Но на душе все равно становилось от этой мысли чуточку теплее, а голос возвращался. «Стыд, вот как Гви-Ма контролирует нас», — так он сказал во время их встречи. Всю жизнь Руми стыдилась своей полудемонической природы, узоров. И чем сильнее становилось это чувство, тем сильнее разрастались узоры, тем ярче они становились, тем глубже она пыталась загнать это чувство. Забыть, не думать, и работать усерднее на тренировках, над песнями и танцами, чтобы скорее выпустить новую песню, чтобы приблизить тот день, когда Золотой Хонмун накроет землю, и когда узоры, наконец, исчезнут. И теперь, когда победа была так близко, только руку протяни, годы жизни в стыде, отрицании, непринятии встали непреодолимой преградой между ней и заветной целью. И в этой стене был лишь один крошечный просвет — Джину, и его знание о ее тайне. Она знала ответ, знала, как избавиться от этой стены совсем, рассказать все своим подругам, Мире и Зои. Они прошли столько всего вместе, стирали руки в кровь на тренировках, не спали ночами, сочиняя свои первые песни, валились с ног от усталости после целого дня подготовки танца. Сражались бок о бок, прикрывали друг другу спину, а после помогали друг другу бинтовать раны. Они неразрывны, боевая единица, практически одно целое, как в бою, так и на сцене. Руми без сомнения доверила бы им свою жизнь, как и они ей. Но все же… Они — охотницы, и их задача убивать демонов. Они так долго учились этому. Им так долго говорили, что демоны — зло, и любой, у кого есть проклятые узоры, подлежит уничтожению. И Руми было страшно признаться, что она сама подходит под эти незамысловатые критерии. Да, у нее нет страшной демонической формы, острых когтей и зубов, но у нее есть узоры. Этого достаточно. И ей было страшно, что если Мира и Зои поставят долг выше их дружбы? Что если они решат, что Руми должна умереть, как и все демоны? Что тогда? Руми не хотелось умирать. Ей нравилась жизнь, ей нравилось петь, ей нравилось есть вкусную еду, ей нравилось смотреть на звезды, наблюдать за закатом и рассветом из окон и попивать горячий шоколад с зефиром, нравилось ощущать легкое дуновение ветра на коже во время долгих вечерних прогулок, слушать стрекот цикад и шелест листьев на ветру. Ей нравилось чувствовать усталость после долгого дня, ей нравилось чувствовать наслаждение, растекаясь на диване и позволяя напряженным мышцам расслабиться. Ей нравилось смеяться с шуток Зои, делать глупые прически с Мирой, а потом звонить Бобби и пугать его «новым сценическим образом». И она не готова была расстаться со всем этим. Она знала, что будет драться за свою жизнь. Но сможет ли она поднять оружие на Зои и Миру? Руми яростно затрясла головой, слишком далеко зашли ее мысли, слишком страшно стало об этом думать. Синий тигр лежал у ее ног, раскатисто мурча, а шестиглазая сорока в крошечной шляпке мирно сидела у него на голове. Вообще-то, тигры не мурчат… но, справедливости ради, они и синими не бывают, а у сорок только два глаза, и они не носят шляпы. Руми глубоко вздохнула, и перевела взгляд на листок в руках. Да, точно. Песня, «Разгром». Она прочистила горло и попыталась напеть пару строк, прислушиваясь к ощущениям. Терновник не впивался в горло, и в целом, она не ощущала его давления, дышалось легко и свободно. Тогда девушка продолжила, но остановилась вновь. Неправильно, все неправильно. Столько ненависти… «Если бы ненависть могла победить Гви-Ма, я бы давно сделал это сам» — так он сказал ей? Было ли это искренно? Или просто уловка, чтобы заставить ее сомневаться? Если так, то это сработало, вот же чертов демонический засранец! Руми перечеркнула пару строк и вписала новый текст. Эти пара строк не отзывались в ней этим противным чувством неправильности и фальши. — Когда узоры проступают, я боль под ними понимаю… Руми вздохнула. Она пялилась на этот злосчастный лист слишком долго, ей нужен был перерыв. Взгляд ее упал на открытку, лежащую рядом, то самое приглашение от Джину. Девушка безотчетно взяла ее в руки, разглядывая рисунок, и вместе с этим тигр у ее ног встрепенулся и уселся, с надеждой пялясь на нее своими огромными оранжевыми глазами. Руми слегка улыбнулась, глядя на эту глупую мордашку. Эти глаза, огромные, будто вот-вот выпадут из глазниц, а за ними ни единой мысли. Ей стоило встретиться с этим демоном просто чтобы узнать имена его питомцев. И почему у птицы шляпа. В отличие от Джину, его посланники ее совсем не раздражали, даже наоборот. Иногда она думала о том, чтобы оставить тигра с сорокой себе, уж слишком они милые и забавные. А демоненок этот обойдется. Но, во-первых, тигр может перемещаться куда угодно и когда угодно, и она ни за что не сможет его удержать, а во-вторых, где и как она будет его держать? И чем кормить? Да и… с нее хватит одной демонической тайны, две это уже перебор. — Да не пойду я к нему, — Руми слабо усмехнулась и почесала тигра по носу. Сказал бы ей кто пару месяцев назад, что огромный демонический хищник будет просто мирно спать у нее в комнате, а она будет и не против, она бы покрутила пальцем у виска. А вот поди ж ты… Тут раздался стук, и деликатное покашливание, а затем и голос Миры: — Руми? Вот черт, как невовремя! Руми в панике огляделась. Кровать завалена распечатками текста, где она пыталась по-разному править строки, в руке у нее открытка с приглашением на встречу от демона, а около ее кровати сидит здоровый синий демонический тигр. Явно не то, что охотнице на демонов стоило видеть. — Тебе надо уходить, быстро! — шепнула девушка, молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы тот понял, а сама принялась панически собирать бумагу. Слишком уж там неоднозначные исправления были. Снова раздался стук и голос Миры: — Теперь я тебя слышу. — Да-да, сейчас! Минутку! — Руми собрала последний листок и огляделась, не забыла ли она чего? Тигр уже почти скрылся в своем портале («Да почему ж ты такой медленный?!»), и из-за кровати его не должно было быть видно. Девушка швырнула бумагу в мусорную корзину, подскочила к двери и приоткрыла ее. За дверью, разумеется, была Мира, в своей домашней кофте. — Так, э-э… что делаешь? — спросила она. — Да ничего особенного… — Руми пожала плечами. — Хочешь зайти или.? — Ну, да, если ты настаиваешь, я могу зайти, — скороговоркой выдала Мира и просочилась в комнату. Руми начала закрывать дверь и осознала, что все еще держит в руках открытку с приглашением. Спрятать было некуда, карманов на ней не было, так что она просто завела руку за спину и быстро обернулась. Мира же прошла к полкам, а хозяйка комнаты заметила… огромную голубую лапу, тщетно пытающуюся поправить упавшую корзину для бумаг. Руми мысленно выругалась, одним прыжком подскакивая к корзине и возвращая ей стоячее положение, затем отпихнула лапу за кровать и накрыла тигра пледом с кресла. — Я слышала как ты поешь, неплохо, — произнесла Мира тем временем. — Ага, на удивление, тоники действительно помогли, — выдала Руми, и только сейчас заметила один из листов с измененными строчками, который она то ли не заметила раньше, то ли он вылетел из пачки, когда она прятала демонического кота, это было не важно. Листок заметила и Мира. — Тогда зачем ты меняешь тексты?.. — спросила она, пробежавшись глазами по строчкам. — Я просто… — Руми в панике подыскивала оправдание. — Ты… ты думаешь, что это подходящая песня для победы над Гви-Ма? В ней столько ненависти… — Ну, да, потому что мы ненавидим его, и ненавидим демонов, — Мира взглянула на нее с легким недоумением. — Я… я знаю… — Да что с тобой происходит в последнее время? — Мира перешла в наступление. — Могу поклясться, что видела, как ты говорила с демоном пару дней назад! И «Ура, Джину»?! Что это вообще такое? — Я просто хотела хотела вывести его из себя… — пробормотала Руми, практически правду. В тот момент она действовала по наитию, просто милый детский рисунок с такой наивной подписью показался ей очень ироничным, но вместе с тем и грустным. Она вдруг поняла тогда, что Джину, скорее всего, за последние четыреста лет не получал никакого одобрения, только постоянные напоминания о прошлом и уверения в ничтожности. Может… может она надеялась, что испытав одобрение и поддержку, он задумается и… и что, перестанет быть демоном? Она не думала настолько далеко, просто сделала. Девочки, правда, замысла не оценили в тот момент. — Слушай, я довольно неплохо разбираюсь в людях, можно сказать, я в этом эксперт… Дальнейшие слова Миры пролетели мимо ушей, потому что плед за ее спиной зашевелился и демонический тигр поднял голову, явно заинтересованный новым голосом. Нельзя, чтобы она увидела его, но как скрыть его так, чтобы не вызвать еще больше подозрений? Руми не придумала ничего лучше, кроме как усесться на зверюгу, заставив снова лечь. -… У меня такое ощущение, что ты скрываешь что-то от нас! — Мира развернулась к ней, завершая свою тираду. — Я… — Руми собиралась в очередной раз соврать. До ужаса просто и легко, вот так сказать ей «я ничего не скрываю», держа за спиной открытку-приглашение и пушистый хвост. Не говоря уже о том, что привело к появлению этих двух предметов именно здесь, именно сейчас. В смысле, ее узорах. Но незримый терновник вновь царапнул горло, заставив ее прерваться. «Стыд, вот как он контролирует нас». Теперь ей было стыдно не только за свое происхождение, но и за факт лжи. А есть ли смысл врать? Смыслом ее жизни было защищать людей от демонов, объединяя их своим голосом. И чтобы продолжать делать это, она должна была прятать и скрывать часть себя, так говорила ей Селин. Но теперь именно из-за этого она не может делать то единственное, ради чего живет. Дьявольский замкнутый круг, из которого нет выхода. Встречи с Джину, пусть и казались спасением, но на самом деле только усиливали безысходность, возвращая ее на очередной круг мучений. Тут есть лишь один способ положить этому конец. Страшный, до ужаса. Но единственный. Как оторвать приклеившийся к волосам пластырь, с ним больно, отрывать будет еще больнее, но зато потом наступит облегчение. Правда, тут есть вероятность вместе с пластырем содрать кожу, и тогда будет еще больнее. Так не лучше ли оставить все как есть?.. — Что «ты»? — настойчиво спросила Мира, нависая над ней. — Зои уже спит? — спросила Руми, рефлекторно оглянувшись на дверь. — Что? Вроде, еще не должна. — Можешь позвать ее в зал? Я… мне… нам нужно поговорить. *** Они расположились на диванах в просторной гостиной. В панорамное окно открывался шикарный вид на ночной город. Руми скользила взглядом по очертаниям высоток на ночном небе, вглядываясь в сони огоньков. Город жил своей обычной жизнью. А если чуть расфокусировать взгляд, то становились видны тонкие сияющие нити, накрывающие город, словно гигантское одеяло. Хонмун. Руми привыкла видеть его нежно-голубым, и этот цвет приносил ей спокойствие и уверенность, но теперь покрывало щита было в ярких, кричащих пятнах тревожного, пронзительного красно-розового цвета. Это все из-за тебя. Руми отвела взгляд от окна, и посмотрела на Миру и Зои, которые сидели теперь напротив нее, в ожидании того самого «разговора». Они пока ничего не сказали, не требовали начать говорить, давая ей собраться с мыслями. Чувствовали, что это что-то серьезное, что, возможно, навсегда изменит их жизнь, поэтому не спешили, ощущая, вероятно, последние спокойные мгновения. Руми вздохнула. Так хотелось сказать «Я пошутила, это розыгрыш, ха-ха, я просто люблю вас», получить пару дружественных тумаков и, наконец, отправиться спать. Но нельзя. Уже слишком поздно и, возможно, она доживает свои последние минуты. А, как говорится, перед смертью не надышишься. Нельзя больше тянуть. — Есть… кое-что… что я хранила в секрете. Зои и Мира подобрались, и подались чуть вперед, готовясь слушать. Руми поерзала на диване, рефлекторно вцепившись пальцами в рукав своей кофты. В горле стоял ком, а сердце бешено колотилось, будто она только что пробежала половину Сеула, попутно кромсая орды демонов. По правде, она бы предпочла сейчас заниматься именно этим, а не сидеть здесь, под пытливыми взглядами лучших подруг и боевых напарниц, ждущих узнать, что же такое скрывала их лидер. — Я… всю жизнь мне… моя… — нужные слова ускользали от нее, а вывалить голую правду вот так сразу, без подготовки и объяснений она не могла. Мира и Зои переглянулись, а затем, не сговариваясь, пересели на один диван с Руми, по обе стороны от нее. Их руки легли на ее спину и плечи приятной тяжестью и девушка ощутила, как глазам стало горячо и влажно, а картинка перед ней размылась. Она попыталась прогнать это чувство, но соленые капли все равно потекли по щекам, против ее воли. Продолжать говорить стало еще сложнее. Ей было так страшно. Ведь стоит ей все рассказать, и все это закончится. Она больше не ощутит тепла их рук, не увидит поддержки во взгляде. Лишь презрение, может быть страх, ненависть во взгляде, и холод стали у шеи. Может, они будут достаточно милосердны и убьют ее раньше, чем она успеет это осознать. Так было бы проще. — Руми, ты в порядке? — мягко спросила Мира, обхватывая ее спереди второй рукой. — Чем бы ни был твой секрет, мы тебя поддержим, — ободряюще сказала Зои, прижимаясь плотнее. — Ты все еще Руми, и мы любим тебя. Руми громко всхлипнула и вырвалась из объятий, пересев на противоположную сторону, оставив подруг озадаченными. Слезы душили ее, не давая продолжить, и всякий раз, когда она открывала рот, чтобы начать говорить, новая волна заливала лицо. — Руми, слушай, извини, — наконец, сказала Мира, положив руку на ее колено. — Я не должна была на тебя давить, если тебе так сложно, то я больше не буду настаивать. Расскажешь, когда будешь готова, окей? Руми судорожно вдохнула. Предложение отложить откровенный разговор, продлить немного счастливую жизнь звучало слишком уж заманчиво. Это ведь больше не ложь, верно? Они готовы ждать, сколько потребуется и… — Нет, — выдавила девушка, мотнув головой. — Я не… эт-то нельзя больше скрывать, — голос дрожал и звучал жалко и слабо. Руми попыталась глубоко вдохнуть, но у нее не получилось, казалось, воздух застревал где-то в горле, не проходя дальше. — Это… это причина, по которой мой голос стал пропадать. Она снова замолчала, но теперь из-за того, что яростно вытирала слезы прямо рукавом кофты. Если ей суждено умереть сегодня, то она хотя бы не хочет умирать, давясь слезами и соплями. Она встретит смерть, гордо глядя ей в глаза, и только так. Руми открыла было рот, чтобы начать долгое перечисление всех своих странностей, вроде отдельной гримерки, нежелание ходить в бани или длинные рукава даже в самую жаркую погоду, но из нее не вышло ни звука. Если она начнет с этого, она растеряет всю решимость и снова разрыдается. Надо резко. Как пластырь. Иначе она никогда не решится. Глубоко вздохнув, Руми взялась руками за края кофты и резким движением стянула ее с себя через голову, оставшись в топике без рукавов. Демонические узоры темнели по всей длине ее рук, почти до запястий. Мира и Зои не двинулись с места, еще, кажется, не осознав, на что именно они смотрят. — Мой отец был демоном. И… я, получается, на половину демон. Она сжала кулаки и закрыла глаза, ожидая когда точный кинжал Зои поразит ее в сердце, или лезвие оружия Миры отсечет ей голову. Удивительно, но… она ощущала странное спокойствие и легкость. Ей все еще не хотелось умирать, ей было страшно, но она была готова. Однако… Секунда, две… три… ничего не произошло. Руми осмелилась открыть глаза и посмотреть на (бывших?) подруг. Те все еще смотрели на нее, не двинувшись с места, взгляды скользили вдоль ее открытых рук и темнеющих на них узорах. Словно их разум не мог осознать, что они видят. Первой задвигалась Мира, она молча встала и отошла к окну, прижав руку к лицу. Зои проводила ее взглядом, и вновь уставилась на Руми, медленно открыла рот, словно подбирая слова. — Что ж, это… многое объясняет, — наконец, сказала она с нервным смешком. И все. Не призвала оружие, не ощетинилась, не смотрит с ненавистью. В темных живых глазах лишь смятение и… растущее любопытство. Руми нелепо моргнула. В реальности, которую рисовал ее разум, она была уже мертва. — Вы не… собираетесь убить меня? — озадаченно спросила она, переводя взгляд от одной охотницы к другой. — А ты хочешь? — глухо спросила Мира, все еще не поворачиваясь к ним лицом. — Мира! — воскликнула Зои укоризненно. — Она шутит, — тут же она обернулась к Руми. — Просто… мы… вы… — Просто ты дура! — в сердцах выкрикнула, наконец, Мира, резко обернувшись. — Прости, — добавила она тут же. — Ты серьезно думаешь, что мы станем убивать тебя из-за этой глупости? — Но узоры… — Плевать на них. Ты — Руми, наша подруга, Охотница, как и мы… и что с того, что твой отец — демон, мы знаем, кто ты на самом деле, и то, что в тебе есть его кровь, этого не меняет! — Верно! — живо подтвердила Зои. — Ты уже много-много раз доказала, что на нашей стороне, и то, что у тебя есть эти узоры, не делает тебя внезапно нашим врагом. Ты это ты, с узорами или без! Руми сглотнула, а затем, неожиданно для себя самой, зарыдала в голос. Слезы полились рекой, словно где-то внутри у нее прорвало плотину. Две пары тонких, но крепких рук тут же обхватили ее, а теплые сильные тела прижались с двух сторон. Руми схватилась за них, даже не пытаясь прекратить рыдания. В этих слезах смешалось все, страх, облегчение, радость… Конечно, конечно они приняли ее, конечно они остались на ее стороне, остались ее подругами. Как она могла думать, что они решат убить ее? Постепенно слезы иссякли, и Руми принялась вытирать лицо все той же кофтой. Мира и Зои перестали держать ее так крепко, и слегка отстранились. Зои нагло взяла рукав чужой кофты и тоже вытерла слезы. Мира мужественно держалась, но и ее глаза влажно блестели. Руми шмыгнула носом и робко усмехнулась. — Так, ты правда разговаривала с тем демоном? — спросила Мира пару минут спустя. — Ты… хотела узнать про своего отца? — Что? Нет, просто… — Руми хотела было отмахнуться, сказать, что это ничего особенного, но остановила себя. Нет, больше никаких тайн, хватит с нее. Вранье стало уже привычкой, и это надо исправлять. — Мне хотелось узнать, может… они нападают на нас не потому что хотят этого, а потому что Гви-Ма им угрожает?.. Я думала, что, может, они тоже могут быть жертвами. Мира хотела было сказать свое привычное «не бывает хороших демонов», но остановилась. Руми слабо усмехнулась. Не так уж просто утверждать это, зная историю Джину… и то, что ее мать полюбила одного из них достаточно сильно, чтобы попытаться создать с ним семью. — Что ж, теперь понятно, почему тебе кажется, что «Разгром» — это не самая подходящая песня… — сказала, наконец, Мира, переводя тему. — Я бы тоже ощущала себя странно. — Да… — подтвердила Зои. — Мы не можем петь это завтра. — Значит, «Золотые»? — спросила Руми. — Что насчет твоего голоса? — обеспокоенно спросила Мира. — Я уверена, теперь он будет сильнее чем раньше. Теперь, когда вы знаете… не стесняюсь, не смущаюсь и не прячу взгляд… — она напела те самые проблемные строчки, и впервые за долгое время ничто не помешало ей. Голос был чистым и ровным, словно она не рыдала только что, а терновник, наконец, пропал, и больше не душил и не царапал ее. Мира и Зои завизжали, крепко стискивая ее в объятиях, и Руми засмеялась. Радостно, открыто. Ей было так легко и свободно, как никогда раньше не было. Селин ошибалась, говоря, что подруги не поймут и не примут. Но они поняли, они остались рядом, они не возненавидели ее и не отвернулись. Наоборот, теперь, без этой незримой стены между ними они стали только ближе и сильнее. Теперь не было сомнений, им не нужен никакой «Разгром», чтобы победить демонов, как на поле боя, так и на сцене. — О, Руми, — Мира вдруг отстранилась, и посмотрела ей в глаза с пугающей серьезностью. — Завтра с утра… — она обхватила лицо подруги двумя руками и притянула к себе, соприкоснувшись лбами и неотрывно глядя в глаза. — Завтра с утра мы все идем в баню, и возражения не принимаются. Руми рассмеялась, и крепко обхватила подруг руками. — И завтра, и послезавтра, и после-послезавтра, и когда захотите!