4.5.23

Рома пытается не попасть под вспышки фотоаппарата только в том плане, что давал себе незримую клятву: не стать объектом этих самых камер. Он считает, что быть популярным зло, хоть и денежное, но зло. А что касается того, чтобы стать моделью? На этих самых фото? Это ещё вдвое ужасно. Ведь ты перестаёшь быть собой. Ты просто станешь красивой картинкой. Херней не в «кайф», что на фото одно, на словах и в деле другое. С толстым слоем разноцветной мишуры, где тебя не видно под ней самой же. Не видно самого себя. Но он в какой-то момент подстроил и других под культурный слой. Просто… смешал с этой ерундой из лицемерия и лжи. — В чем сила, всё-таки? В фотографиях. Вы можете забыть изречения о правде, сейчас этот мир давно уже… Рома думает. Он ломается, ведь он забыл правду. Правда не в его фотографиях, она в поступках. Его же поступки ужасны. Тщетны. Они отвратительны. Он думал, что спас Юру, но когда пишет мама, до него доходит осознание того, что он пустил этого человека ко дну. Разбил многочисленные ожидания от себя, и мечты. Внутри копошится полчища червей. Все они — это его обсценная ересь из неправильных и непрямых обещаний и наставлений. " — Где бы ты сейчас был, если бы не я?». Пульс стучит в висках, и кровь льётся по венам. Хоть бы успеть сделать всё правильно и не умереть. Он пишет Нелли, пишет тёте, пишет маме, лишь бы загладить чувство вины. Он бы и Юре должен написать, но не может, да и телефона у того нет. Есть только вещи, дела, слова, правда, которую нельзя произнести вслух. И это правда о том, что Юра действительно помог ему. Что они помогли друг другу, и что он не должен был так говорить. Этот человек изменил весь его мир. Пульс громко стучит в висках, и кровь льётся по венам, когда он крепко обнимает Юру, чтобы точно удостовериться, что он жив. — Извини, — тихо шепчет Рома, чтобы его стыд не заметила ни тётя, ни друг. — Спасибо, — вторит ему Юра. Априори, это полнейшее безумие. Но Рома безумно рад, что он жив.