***

      — Вот, мисс Хупер, ваше рабочее место, — проговорил Стэмфорд и указал Молли на один из столов, стоящих в патологоанатомической лаборатории госпиталя Святого Бартоломью. — Вы пока располагайтесь, а я вернусь через полчаса и дам вам первое задание.       — Хорошо, доктор Стэмфорд, — еле слышно отозвалась Молли.       Стэмфорд одобрительно похлопал её по плечу и покинул лабораторию.       Молли положила на стол блокнот, поставила в пластиковый стакан набор ручек, включила компьютер и села. Ей хватило двух минут, чтобы «расположиться», и теперь она не знала, что делать до возвращения Стэмфорда.       Молли осмотрелась: лаборатория была светлой, просторной, оборудованной по последнему слову техники. Кажется, ей повезло именно сюда устроиться на работу.       Вдруг она заметила, что находится в лаборатории не одна: в противоположном от неё углу за столом сидел мужчина лет сорока пяти и что-то быстро и резко писал в блокноте, периодически сверяясь с цифрами, светящимися на мониторе его компьютера.       — Доброе утро! — поздоровалась Молли.       Он прекратил писать, поднял голову, пристально посмотрел на неё, ничего не ответив, просто кивнул и вернулся к своему занятию.       В принципе, Молли давно привыкла к тому, что мужчины не очень-то обращают на неё внимание, но сейчас поведение конкретно этого мужчины её задело: он же её коллега, им же нужно будет работать вместе, соответственно, хотя бы на её приветствие он должен был ответить.       — Меня зовут Молли Хупер, — сказала Молли чуть громче, чем, наверное, следовало. — Я новый лаборант.       Мужчина положил ручку на стол и снова посмотрел на Молли.       — Скажите, пожалуйста, здесь где-нибудь есть кофейный автомат? — ещё сильнее обидевшись на коллегу, спросила Молли.       Мужчина оторвал сзади блокнота лист, что-то размашисто на нём написал, встал, подошёл к Молли и протянул эту записку ей.       «Извините, мисс Хупер, я не могу говорить, потому что я немой», — прочитала Молли и моментально покраснела.       «Простите, пожалуйста!» — написала Молли на этом же листе.       «Я немой, а не глухой», — ответил он ей и улыбнулся.       Молли, ещё сильнее смутившись, улыбнулась ему в ответ.       «Кофейный автомат находится за поворотом в конце коридора», — добавил он, и Молли поразилась тому, какой красивый и понятный у него почерк.       — Спасибо, — пробормотала Молли. — И ещё раз простите! Хотите, я угощу вас кофе в честь моего назначения?       «Не люблю кофе. И я как можно скорее должен доделать мою работу».       Мужчина повернулся и пошёл к своему столу, а Молли пошла к автомату, чтобы пережить возникший неловкий момент в одиночестве.       Вернувшись через двадцать минут в лабораторию, Молли не увидела в ней немого незнакомца. Бумаги на его столе были аккуратно сложены, а компьютер был выключен. Вероятно, мужчина ушёл из лаборатории через другую дверь. Молли поняла, что даже не спросила его имени.       Пришёл Стэмфорд и дал ей задание. После этого Молли спросила:       — Скажите, пожалуйста, доктор Стэмфорд, а кто сидел за этим столом, когда мы зашли в лабораторию?       — Профессор Снейп, — ответил Стэмфорд. — Он токсиколог, но постоянно здесь не работает — его иногда привлекают для дачи консультаций. Кстати, он немой и… немного необычный.       — Да, я это уже поняла.       — Но специалист он классный, — продолжил Стэмфорд. — И вы наверняка ещё много раз поработаете вместе.       После этой встречи с профессором Снейпом Молли не видела его месяц, но вспоминала каждый день. Она попыталась больше узнать о нём. Все говорили, что профессор Снейп — замечательный специалист, а ещё говорили, что он не всегда был немым, но мнения о том, почему он потерял голос, разнились: одни утверждали, что ему перерезал горло какой-то маньяк, а другие — что в горло его укусила ядовитая змея. Были ещё и третьи, которые говорили, что последовательно произошли оба этих события. Подробностей никто не знал, и Молли решила, что слухи, как это обычно бывает в больших коллективах, слишком сильно разрослись, а причина немоты профессора Снейпа была куда более прозаичной. * * *       Десять лет назад       Нарцисса и Беллатрисса покинули дом Снейпа, а через полчаса куда-то ушёл и Хвост. Снейп, сидя на диване в гостиной, пил чай и думал о том, что он никогда из всей этой ситуации живым не выпутается. Тут до весны бы дожить…       Его грустные размышления прервал громкий и уверенный стук в дверь. Не ожидая ничего хорошего от нежданного гостя, Снейп поставил чашку на стол и пошёл открывать.       За дверью стоял очень смутно знакомый Снейпу молодой человек, одетый в щёгольский тёмно-синий костюм-тройку из тонкой шерсти. В правой руке он держал серую пластиковую коробочку с большой красной кнопкой в центре.       — Северус Снейп? — спросил молодой человек.       — Да, — осторожно ответил Снейп.       — Меня зовут Майкрофт Холмс. Я представляю правительство. Британское правительство.       Снейп удивлённо приподнял брови.       — Маггловское британское правительство, — уточнил Майкрофт, сделав акцент на слове «маггловское».       — Та-а-ак, — протянул Снейп, почему-то ожидая, что его сейчас арестуют. — И что?       — Нужна ваша помощь. Очень срочно.       — Маггловскому британскому правительству нужна моя помощь? — поразился Снейп.       — Нет. Лично мне нужна ваша помощь. И если вы мне поможете, маггловское британское правительство перед вами в долгу не останется, — начав заметно нервничать, проговорил Майкрофт.       — Ладно. Заходите, — сказал Снейп, пропуская Майкрофта внутрь и спросил: — Мы же с вами где-то раньше встречались, да?       — Да, в Министерстве магии. Вы тогда вместе с вашим министром магии и мистером Дамблдором были на встрече с нашим премьер-министром, а я был с ним.       — Понятно. Так что вы от меня хотите, мистер Холмс?       Майкрофт несколько секунд собирался с мыслями.       — Через три дня, примерно в восемь вечера, мой брат Шерлок умрёт в госпитале Святого Бартоломью, — тяжело вздохнув, сказал он. — И я очень хочу, чтобы этого не случилось.       — Откуда вы знаете, что произойдёт через три дня?       Вместо ответа Майкрофт вытащил из кармана хроноворот на тонкой золотой цепочке.       — Мне удалось достать вот это, — ответил он. — Я был в госпитале и увидел, как доктор Миллер, нейрохирург, идёт ко мне и нашим с Шерлоком родителям, чтобы сообщить о смерти Шерлока. Я эту новость лично не слышал — я просто ушёл и воспользовался хроноворотом.       «Какой шустрый молодой человек», — мельком подумал Снейп, а вслух спросил:       — Если у вас есть хроноворот, почему бы вам не предотвратить попадание вашего брата в больницу?       — Я смог достать только такой хроноворот, который может отправить меня на три дня назад в прошлое, причём только один раз, а Шерлок к моменту смерти находился в госпитале уже две недели.       — Что с ним случилось?       — Его сбил грузовик.       — Ясно. И от меня-то вы чего хотите?       — Чудодейственных зелий и лечебных заклинаний! — воскликнул Майкрофт. — Я слышал, что для магов нет ничего невозможного в контексте медицинского обслуживания!       — И при чём тут я?       — Вы же зельевар!       — Во-первых, мистер Холмс, я именно что зельевар, то есть, по-вашему, химик, а не доктор. Во-вторых, я — школьный зельевар. Вот вы бы доверили своё лечение вашему школьному учителю химии?       Майкрофт вспомнил своего очень странного учителя химии, от которого по непонятной причине постоянно пахло луком, и внутренне усмехнулся.       — А, в-третьих, даже если бы я мог вам помочь, у нас есть закон, по которому это делать запрещено, и разговаривать тут не о чем.       — Можно подумать, вы всегда поступаете по закону! — возмутился Майкрофт. — Мне, например, известно, что вы являетесь членом не очень-то законной организации. Даже двух не очень-то законных организаций! И, думаю, по поводу своей низкой квалификации в вопросах колдомедицины вы тоже лукавите. Вы умеете изготавливать нужные зелья, вы можете найти для меня хорошего специалиста, вы наверняка знаете множество лечебных заклинаний и вы сможете мне помочь!       — Да зачем бы мне это делать?!       — А затем, мистер Снейп, что вам в будущем не помешает помощь такого человека как я. Вы со своими соратниками творите такое, что вам наверняка будут нужны пути отхода. И я всё могу: сделать вам любые документы, создать вам новую личность, обеспечить охрану, переправить за границу. Что угодно! А ещё я могу вам заплатить. Я не очень богат, но кое-какими деньгами располагаю. Только спасите Шерлока, я вас умоляю!       Снейп глубоко задумался.       — Очень заманчивое предложение, — медленно проговорил он. — И я склонен его принять.       — Отлично! — обрадовался Майкрофт.       — А что это у вас за устройство? — спросил Снейп, кивнув на коробочку с красной кнопкой.       — Если я нажму на эту кнопку, сюда ворвётся отряд лучших бойцов спецназа. Это было на случай, если бы наши переговоры зашли в тупик.       — Несмотря на то, что вы аж из правительства, вы крайне наивный молодой человек, — констатировал Снейп.       У Майкрофта была с собой полная история болезни Шерлока, и Снейп за три дня разработал детальнейший план его спасения: благодаря своим связям нашёл колдомедика, когда-то уволенного из госпиталя Святого Мунго за махинации с медикаментами, и тщательно у него проконсультировался, сварил два десятка лечебных зелий. Всё это время Майкрофт жил у Снейпа, чтобы не создавать парадоксов с двумя Майкрофтами Холмсами в одном городе. Хвосту Снейп представил Майкрофта как дальнего маггловского родственника, и Хвост только кивнул — дела Снейпа были ему совершенно не интересны. * * *       Первое зелье начало действовать, и щёки Шерлока порозовели.       — Ну что, помогает? — дрожащим голосом спросил Майкрофт.       — Думаю, помогает, — отозвался Снейп.       На пути в палату Снейп подкорректировал память доктору Миллеру, и теперь тот направлялся к родителям Шерлока и Майкрофта чтобы сказать о том, что состояние Шерлока стабильное и за ночь вряд ли изменится. После Снейп наложил на палату Шерлока заглушающие и магглоотталкивающие чары и приступил к его лечению по плану уволенного колдомедика.       Уволенный колдомедик явно хорошо знал своё дело: Шерлок пошёл на поправку, хотя и довольно медленно.       Майкрофт каким-то образом смог устроить Снейпа в госпиталь на стажировку, и теперь у Снейпа был пропуск. Снейп сделал из этого пропуска портключ в подсобку госпиталя Святого Бартоломью, чтобы иметь возможность периодически контролировать состояние своего пациента и не вызывать у работников госпиталя лишних вопросов своим присутствием.       Шерлок полностью выздоровел к Рождеству.       А в мае стажёр Снейп внезапно ввалился в приёмный покой госпиталя. На нём была очень необычная одежда — что-то типа монашеской рясы, его горло было перерезано, а в окровавленных пальцах он сжимал пропуск.       Две недели врачи боролись за жизнь стажёра Снейпа и смогли её спасти, но голос он утратил навсегда.       — Не прошло и года, — констатировал Майкрофт, войдя в палату к Снейпу.       Снейп кивнул и отвернулся к окну.       Майкрофт сдержал своё слово и сделал для Снейпа недостающие документы, нашёл ему новое жильё и помог поступить в университет. * * *       На улице крупными хлопьями валил снег. Молли любила такую погоду — она всегда помогала ей сосредоточиться.       Дверь распахнулась, и в лабораторию стремительно вошёл профессор Снейп. Снежинки ещё не растаяли на его почти чёрных волосах и воротнике его пальто, и Молли это показалось очень красивым, хотя и несколько странным — лаборатория была на третьем этаже, но профессор Снейп дошёл до неё с нерастаявшими снежинками.       Увидев Молли, Снейп взял блокнот, открыл его, что-то написал и показал ей.       «Доброе утро, мисс Хупер!», — прочитала Молли.       — Доброе утро, профессор Снейп! — воскликнула она.       Он снял пальто, сел за стол, а Молли им залюбовалась: он был таким притягательно загадочным, этот немой профессор-токсиколог, с которым несколько лет назад произошло что-то страшное. А ещё он был очень умным — за месяц Молли прочитала несколько его научных публикаций и осталась под большим впечатлением. Да и в обычной мужской привлекательности немому профессору нельзя было отказать: он был стройным, подтянутым, у него были прекрасные тёмно-карие глаза и он очень красиво писал в блокноте, держа карандаш изящными длинными пальцами.       Несколько минут Молли думала о Снейпе, лишь иногда поглядывая на него, и тут он посмотрел на неё в ответ и нахмурился. У Молли возникло ощущение, что он прочитал её мысли, и ей от этого стало жутко. * * *       «Отравление этиленгликолем!» — написал профессор Снейп в блокноте и трижды подчеркнул эту запись.       — Нет! — отозвалась Молли. — Я не вижу всех признаков!       Они спорили так уже минут десять. Она говорила всё громче и громче, а он писал ей в ответ в блокноте, и его буквы становились всё более острыми и размашистыми.       Снейп постучал карандашом по слову «этиленгликолем» и взглянул Молли прямо в глаза. Она ощутила, что воздух как будто моментально наэлектризовался, и этот заряд прошёл по её коже, приподняв волоски на руках. Молли поморщилась, потому что ощущение было неприятным, а Снейп повернулся и быстро ушёл из лаборатории.       Молли прочитала все его записи с начала спора и поняла, что он был прав.       Через пять минут Снейп вернулся, принёс два стакана с кофе и поставил один из них на стол Молли. Его кофе был чёрным, а её — со сливками и с сахаром. Молли любила именно такой.       — Вы же говорили, что не любите кофе, — хмыкнула она.       Он тяжело вздохнул и потянулся за карандашом, и Молли почувствовала себя виноватой в том, что причиняет ему неудобства: каждый раз, когда он вынужден был ей отвечать, ему приходилось писать, и поэтому силы в их спорах (а они теперь часто спорили!) априори были неравными. Молли дотронулась до его руки и сказала:       — Не надо, не пишите. Я поняла, что кофе вы не любите, но иногда пьёте, потому что наш автомат больше никаких напитков не продаёт.       Снейп кивнул и всё-таки взял карандаш.       «Этот кофе довольно вкусный», — написал он.       — Я согласна, что это было отравление этиленгликолем.       «Я вам про кофе, а вы мне про этиленгликоль. Давайте сделаем в работе небольшой перерыв».       — Давайте.       Они молча пили кофе, а Молли думала, что если бы профессор Снейп мог говорить, они бы вели сейчас непринуждённую беседу, и она узнала бы о нём что-нибудь интересное. Хоть что-нибудь интересное о профессоре Снейпе Молли очень хотела бы узнать, но не заставлять же человека писать о себе сочинение! Молли улыбнулась этой мысли, а Снейп улыбнулся ей в ответ.       «Мне нравится с вами работать», — написал он.       «Мне тоже», — написала ему Молли.       Он отхлебнул кофе, и Молли подумала, что его губы после этого наверняка будут немного горькими, и ей тут же захотелось проверить это на практике.       Он снова взглянул ей прямо в глаза, а Молли вдруг подумала, что сейчас был бы самый подходящий момент для поцелуя: вечер, в лаборатории кроме них никого, горели только две настольные лампы, обстановка была по-настоящему интимной.       Снейп отложил карандаш, провёл пальцами по руке Молли, наклонился к ней и действительно аккуратно коснулся губами её губ.       Внезапно в лаборатории вспыхнул яркий свет, и в неё вошёл уборщик.       — Ой, я вас не заметил! — воскликнул он. — Думал, что все давно ушли! Извините, если помешал!       Профессор Снейп посмотрел на него с такой ненавистью, что Молли подумала — будь его воля, он бы немедленно превратил уборщика в таракана, однако в реальном мире уборщику кроме тяжёлого профессорского взгляда, направленного ему в спину, ничего не угрожало.       — Нет, не помешали, — ответила Молли уборщику. — Мы уже собирались уходить.       «Я вас провожу», — написал профессор Снейп в блокноте.       «Хорошо», — написала она.       Через пару минут они вышли из госпиталя и пошли к метро, и Молли в очередной раз почувствовала неловкость: она могла говорить о чём угодно, а он мог только писать ей в блокноте. Сейчас шёл дождь, было темно, и наверняка держать в руках блокнот и зонтик и писать карандашом было довольно сложно, поэтому Молли молчала и думала о том, о чём именно они могли бы сейчас разговаривать. А ещё ей стало казаться, что того почти случившегося поцелуя не было и она его нафантазировала.       — Вы поедете на метро? — спросила Молли, когда они дошли до подземного входа на станцию.       Он отрицательно помотал головой.       — Тогда мы пришли. Спасибо, профессор Снейп.       Он вопросительно посмотрел на неё.       — Спасибо за то, что проводили, — объяснила Молли.       Он улыбнулся ей. Молли подумала, что можно ещё раз попробовать его поцеловать, но не решилась, повернулась и, не оборачиваясь, пошла вниз по лестнице. * * *       В следующий раз Молли и профессор Снейп увиделись только через две недели. Всё это время Молли непрерывно о нём думала. Днём она о нём думала, а ночью видела сны с его участием один непристойней другого. Профессор Снейп буквально поселился в её внутреннем мире.       Молли зашла в лабораторию и увидела его сидящего за столом. Он тут же встал, взял блокнот и карандаш, но не стал ничего писать и положил их обратно, обошёл стол, подошёл к ней и поцеловал по-настоящему.       Молли почувствовала, как её охватила волна восторга и чистейшего желания. Он отстранился от неё и как-то по-особенному посмотрел ей в глаза. Она снова ощутила неприятное покалывание на коже как от удара током, но оно быстро прошло. Он усадил её на стол и принялся расстёгивать пуговицы на её блузке. Молли испугалась, что кто-то может зайти в лабораторию, но почему-то отчётливо поняла, что в этот раз никто не зайдёт. Откуда у неё взялась эта уверенность, она не смогла бы объяснить, да и думать ей об этом в данный конкретный момент совсем не хотелось.       Реальность, что, в принципе, редко с нею происходит, оказалась куда лучше снов Молли, которая не могла похвастаться слишком большим сексуальным опытом.       Слова некоторое время были им не нужны, а когда они вновь понадобились, Молли совсем растерялась. Во-первых, впереди был ещё целый рабочий день, а, во-вторых, надо же было что-то сказать своему новому… любовнику? Так же будет правильно? Молли пожалела, что голоса в их… паре нет не у неё.       Он взял карандаш, занёс его над блокнотом и задумался.       «Может, сходим куда-нибудь вечером? В ресторан?» — наконец написал он.       «Обычно люди поступают в другом порядке: сначала идут в ресторан, а потом занимаются любовью», — написала она ему, потому что вслух такое никому бы никогда не сказала.       «Так что насчёт ресторана?»       «Я согласна. Приглашай». * * *       Всего через месяц Молли переехала жить к Северусу. Это произошло очень легко, потому что их действительно тянуло друг к другу. Молли иногда жалела, что у них никогда не будет задушевной беседы, а только переписка, но она думала, что со временем полностью к этому привыкнет. Она как-то предложила Северусу выучить язык жестов, но он сначала вообще не понял, о чём идёт речь, а потом отказался его учить и даже, как показалось Молли, обиделся.       «Я могу общаться с тобой в письменном виде», — написал он тогда.       — Ладно, — согласилась Молли и больше не поднимала эту тему.       Вообще в постоянной тишине были свои плюсы, и эта тишина часто была довольно уютной: по вечерам они сидели в разных концах дивана и читали. Молли готовилась к каким-нибудь очередным экзаменам, а Северус любил читать детективы, фантастику и фэнтези, и по его лицу Молли видела, что ему очень нравится это занятие. Большинство из этих книг люди обычно читают в юности, но, кажется, он читал их впервые. Также происходило и с фильмами. Молли иногда казалось, что Северус никогда не видел даже абсолютные хиты, но спрашивать его о детстве она не решилась.       Ещё Северус отлично и самозабвенно готовил и во время готовки выглядел так поглощённым этим процессом, что был похож на ведьму из диснеевского мультфильма. Молли это очень забавляло, а её сердце переполнялось нежностью.       Она часто думала о том, каким был его голос до того, как он его потерял, и что же с ним тогда произошло, но даже не представляла, как завести об этом разговор.       Со временем они научились понимать друг друга с полуслова.       Как-то субботним вечером они лежали в постели, разгорячённые, и Молли тихо-тихо сказала:       — Я люблю тебя.       — Я тоже, — услышала она такой же тихий ответ, произнесённый низким очень приятным голосом.       Молли вздрогнула, открыла глаза и попыталась понять, что только что произошло: этот ответ она услышала не ушами, а как будто ощутила сразу в голове, как будто приняла его всей душой. Северус же лежал с закрытыми глазами и, кажется, дремал. Молли подумала, что ей приснился короткий сон.       Однако через неделю идиллия закончилась.       В то утро Молли пошла в душ, а Северус возился на кухне. Молли включила воду, но тут услышала звон разбивающегося стекла.       Она выбежала из ванной и увидела, что на полу лежат осколки стеклянной миски. Северус стоял к ней спиной. Он небрежно махнул рукой, и осколки тут же собрались обратно в целую миску, эта миска влетела ему в руку, он поставил её на стол и вернулся к мытью посуды.       Молли почувствовала прошедший по коже электрический заряд и замерла.       — Северус, — кое-как пискнула она, — что это было?       Он резко к ней повернулся, и она увидела, что он смутился.       — Что это было? Как это? Как ты это сделал?       Молли почувствовала на коже ещё один заряд.       Северус посмотрел ей в глаза, и она услышала его голос в своей голове:       — Это была магия, Молли. Я применил магию.       — Ай! — вскрикнула Молли и схватилась за голову. — Больно!       — Почему тебе больно?       — Ай! — Молли показалось, что её голову сейчас разорвёт от боли.       Он обеспокоенно взглянул на неё, схватил карандаш и блокнот и быстро написал:       «Тебе больно от моей магии?»       — Ты умеешь передавать мысли на расстоянии! — воскликнула Молли.       «Да, умею».       — А читать ты их тоже умеешь?! — спросила Молли, поражённая внезапной догадкой.       «Да, умею».       — И давно ты копаешься в моей голове?!       «Молли, чтение и особенно передача мыслей — это крайне сложный процесс, требующий сильной концентрации и использования множества магических сил. Я это делаю крайне редко. И с тобой больше не буду так делать».       — Ты понял, что ты мне нравишься, и решил меня соблазнить!       «А обычные люди поступают как-то по-другому?» — написал Северус и усмехнулся. В этот момент он показался ей очень чужим и очень страшным.       — Северус, ты слишком странный, — пробормотала Молли и почувствовала, что сейчас заплачет.       «Давай собираться на работу, вечером поговорим».       Через несколько минут они стояли возле входной двери квартиры Северуса, Молли потянулась к ручке, а Северус взял её за руку, и они… тут же оказались в коридоре возле двери лаборатории.       Северус широко улыбнулся, открыл дверь и сделал приглашающий жест.       Вечером Молли собрала вещи и ушла от Северуса.       Со следующего дня Северус больше не появлялся в лаборатории. Говорили, что он нашёл себе другую работу где-то в Шотландии. * * *       Молли видела, как Шерлок пролетел мимо окна лаборатории, и почувствовала, что её сердце едва не остановилось от ужаса.       Когда она выбежала на улицу и увидела Шерлока лежащим на тротуаре, она поняла, что он абсолютно, безнадёжно мёртв. Отрешённо Молли как профессионал подумала, что вместе с кровью из головы Шерлока вытекало мозговое вещество, и его было слишком много.       Тело Шерлока положили на больничную каталку, и Молли пошла за ней по коридору.       В коридоре же внезапно выяснилось, что Шерлок ещё жив: он захрипел и поднял руку, словно пытаясь кого-то ухватить. Агония, как знала Молли, иногда принимала причудливые формы. Она решила на неё не смотреть и осталась в коридоре.       Однако через три часа Молли узнала, что травмы Шерлока не такие уж серьёзные и его жизни ничего не угрожает. Его даже не стали держать в реанимации, а положили в обычную палату.       Ничего не понимая, Молли пришла в палату Шерлока и увидела стоящих там Майкрофта Холмса и профессора Снейпа. Молли не видела его три года. Он совсем не изменился.       — О, мисс Хупер, — проговорил Майкрофт, — проходите, пожалуйста. Наш прыгун скоро проснётся и, я уверен, попросит его извинить за то, что всех так напугал.       Шерлок и вправду выглядел очень хорошо — лучше, чем вчера вечером, когда он сидел в лаборатории и о чём-то размышлял, кидая резиновый мячик в стенку.       Молли вопросительно посмотрела на Северуса, а он ей подмигнул.       Северус ещё пару минут постоял возле кровати Шерлока, оценивая его состояние, а потом что-то написал Майкрофту в блокноте. Майкрофт кивнул, и Северус направился к выходу.       Молли вышла следом за ним и тронула его за руку.       — Это ты его спас? — спросила она.       — В этот раз моя помощь не потребовалась, — услышала она ответ в своей голове и не почувствовала никакой боли.       — В этот раз?       — Я спас его несколько лет назад после того, как он прыгнул под грузовик. У меня тогда совсем не было опыта в медицине, и, кажется, я сильно перестарался. Теперь у Шерлока совершенно невероятная для маггла, то есть… обычного человека, регенерация. С годами она, конечно, ослабевает, но он всё равно намного более живуч, чем все остальные. Майкрофт меня срочно вызвал, но сегодня моя помощь не потребовалась. Шерлок восстановился сам.       — У меня сейчас не болит голова от твоей магии, — тихо сказала Молли.       — Я практиковался все эти годы, — ответил он. — Не хотел больше никому делать больно своими… странностями.       — Я рада за тебя! И спасибо тебе за Шерлока!       Северус пристально посмотрел на Молли и она услышала в своей голове холодный ответ:       — Меня ждут в Эдинбурге.       Молли не успела ничего ответить, а он отошёл от неё на несколько шагов и тут же исчез.