Успокаивающе-Блестящие Ракушки

— Гляньте-ка на него. – сказал один из рекомов по имени Лайл, пнув Паука по коленям. Паук пошатнулся и рухнул на колени, а тяжёлый ботинок тут же придавил его икры, не давая подняться. — Прямо маленькая обезьянка. На этот раз он ничего не сделал, чтобы их спровоцировать. Он уже неделю находился здесь и успел выучить их имена. Он перестал кусаться и шипеть на них с тех пор, как они перестали водить его к учёным.  У них не было никаких причин заходить в его камеру. И если бы Куоритч сейчас не был занят где-то своей работой, им бы этого и не позволили. Женщина-реком тихо усмехнулась, раздражающе громко лопнув пузырь жвачки, пока её плечи тряслись от смеха. Это была всего лишь одна из трёх огромных синих копий, окруживших человеческого мальчишку, но одного взгляда на Жрицу (с её мощными руками и ещё более внушительным оружием) было достаточно, чтобы понять: она и в одиночку без труда справилась бы с Пауком. Он был смелым. Был крепким человеком. Но не был глупцом. Он не сможет выиграть этот бой. И всё же позволить этому происходить было ещё тяжелее, чем проиграть. — Он думает, что он один из них. – усмехнулся последний мужчина-реком (если его вообще можно было назвать мужчиной), наклоняясь к самому лицу Паука. Паук не знал его имени — тот редко появлялся здесь. И всё же реком бесцеремонно схватил его за спутанную прядь волос и больно дёрнул. У Паука невольно вырвался жалобный всхлип, но в последнее мгновение он заставил его превратиться в какое-то сдавленное шипение и тут же плюнул рекому прямо в его уродливое лицо. Даже его терпение имело предел. Рано или поздно гордость всё равно брала верх. Его обидчик с отвращением отшатнулся. Но прядь волос, за которую он вцепился, так и не отпустил, резко потянув за собой голову Паука. Ботинок, до этого прижимавший его икры, переместился на спину, с силой вдавливая его в пол и выбивая воздух из лёгких. В следующее мгновение его лицо с размаху впечатали в землю. Во рту сразу появился металлический привкус крови. — Ты ещё меньше похож на этих дикарей, чем мы, мальчишка. Ты — ничто! Из ножен вытащили нож, и разум Паука мгновенно сковал животный ужас. Но затем давление на волосы и спину исчезло. Пришёл Куоритч. — Оставьте его. – бесстрастно произнёс он. Трое рекомов молча ушли. Тяжёлая ладонь опустилась на ноющее плечо Паука. Это совсем не было похоже на утешение. *** Паук осваивает образ жизни Меткайина так, как учился всегда — наблюдая со стороны. Он повторяет их действия где-нибудь вдали от остальных, чтобы никто не заметил его ошибок. Так он и живёт. Один. Но он не может не замечать, как Ло'ак не спускает с него глаз. Взгляд подростка то и дело следует за ним, пока Паук быстро идёт по плетёным дорожкам.  Единственные мгновения покоя наступают, когда Ло'ак ныряет под воду. Только тогда Паук сразу же убегает туда, где Ло'ак уже не сможет его найти. И он избегает самих  местных — не хочет доставлять им неудобства. Они и без того относятся к нему с настороженностью. А рисковать, оказавшись бесполезным, он тоже не собирается. Поэтому он действует осторожно. С опаской относится к незнакомцам вокруг и боится стать для кого-то обузой. Ему удаётся избегать неприятностей целых четыре дня. Он тренирует ныряние — пока без Илу. Он ещё не совсем понимает, как приручить одного из них, но решит это, когда придёт время.  Если оно вообще когда-нибудь придёт. Находясь под водой, он чувствует как кто-то подплывают к нему сзади. В следующее мгновение чьи-то руки хватают его и выталкивают из воды. Когда его затаскивают на плетёный причал, он обдирает голень о его край, и солёная вода тут же обжигает ссадину. — Какого чёрта? – выругался он, резко оборачиваясь к виновнику с возмущённой уверенностью, которую мог лишь изображать. — И что это у нас здесь? – произнёс один из мальчишек, уперев руки в бока. На его лице играла ухмылка, а в голосе звучала насмешка. Паук молчал, пока двое из четырёх подростков обходили его сзади. Теперь он был окружён, и это ощущение оказалось до боли знакомым. — Чего вам надо? – резко бросил он, стараясь, чтобы его голос звучал скучающе и безразлично. Именно с таким тоном Нейтири не раз разговаривала с ним в детстве. Тем самым тоном, которым прогоняют бездомное животное, увязавшееся следом. — Просто решили немного развлечься. – ответил один из мальчишек. — Тебе здесь не место. — Ты чужак. – подхватил другой. — Мы всего лишь хотим напомнить тебе об этом. Так же, как напоминали тем лесным на'ви, пока они не научились жить по нашим обычаям. — Только вот… ты ведь не сможешь научиться нашим обычаям. У них хотя бы хвосты есть, а у тебя его вообще нет! Да и с такой кожей тебя слишком легко заметить. Паук демонстративно окинул мальчишек взглядом с головы до ног. — Хм… Может, я и не на'ви, но почему же тогда вы выглядите хуже меня. Вы случайно не родственники Скимвингов? Лица мальчишек исказились от злости. Один из них тут же бросился на него, пытаясь схватить за туловище, но Паук в последний момент успел откатиться в сторону. Паук крепко зажмурился. Он больше не мог притворяться спокойным — всё это было слишком пугающе знакомо со времён RDA. Эти дети были далеко не такими высокими и устрашающими, как рекомы, но та же самая злоба читалась и в них. Он бросился бежать к ближайшей хижине. Когда он начал взбираться на крышу, один из подростков успевает схватить его за лодыжку.  В следующее мгновение Паук уже висел вниз головой, отчаянно отбиваясь ногами, пока остальные трое держали его за другие конечности. Они хлестали его по груди своими хвостами, пока ему не стало нечем дышать.  Он больше не слышал их насмешек — грохот собственного бешено колотящегося сердца заглушал всё остальное.  Да и если бы слышал, ему было бы всё равно. Хотя их слова сливались для охваченного паникой Паука в невнятный шум, резкий звук вынимаемого ножа он различил отчётливо. Будто за всю свою жизнь не слышал ничего яснее. Он забился ещё сильнее. Но это не принесло никакого результата. — Хватит! Отстаньте! Отстаньте от меня! Он понял, что закричал по-английски, словно забыл все остальные слова и никак не мог заставить себя заговорить иначе. Когда нож поднесли к затылку его крики стали ещё пронзительнее. На мгновение ему показалось, что сейчас срежут кислородную маску. Но этого не произошло. Он лишь почувствовал лёгкое жжение кожи головы. Они удаляют ему волосы. Облегчение мгновенно лишило его последних сил сопротивляться — он жив. И когда он перестал вырываться и кричать, мальчишки опустили его на колени. Он закрыл лицо руками. Он не мог вытереть собственные слёзы, но мог хотя бы спрятать лицо от презрительных насмешек своих мучителей из Меткайины. Он больше не сопротивлялся ножу. Он зажал уши, отгораживаясь от их голосов. Ему уже было всё равно, что они с ним сделают. Пусть хоть будут тыкать в него, пока он не начнёт истекать кровью, как это делали люди в белых халатах. Он жив. *** Уже давно миновало Затмение, когда кто-то наконец находит его. На поверхность выходят двое на'ви. Их глаза, приспособленные к жизни в воде, внимательно осматривают крошечный островок, пока не останавливаются на нём. Паук обхватывает голову руками, пытаясь скрыть свой стыд, и закрывает глаза, не обращая внимания на опасность. За последние несколько месяцев он хорошо этому научился. Люди в белых халатах и на'ви на самом деле не так уж сильно отличаются друг от друга — просто не надо вызывать у них никакой реакции. — Ого. – произносит глубокий мужской голос. Тут же раздаётся вскрик — второй на'ви ударил его. — Ты… Паук. Паук не может понять, было ли это утверждением или вопросом. В любом случае он не отвечает. — Думаешь, он мёртв? — Нет… м-м, нет. По песку захрустели шаги. Любопытство оказалось сильнее, и он не смог держать глаза закрытыми. К нему медленно потянулась длинная синяя рука, будто собираясь ткнуть его, чтобы проверить. Он лишь закатил на это глаза. — Я не мёртв. Рука тут же отдёрнулась, словно от ожога. Следом раздалось неловкое покашливание. Паук усмехнулся — похоже, парень растерялся. Девушка же, напротив, заметно облегчённо выдохнула. — Это хорошо! Ло'ак ищет тебя, нам нужно возвращаться! Паук внимательнее посмотрел на подростков, стоявших перед ним, щурясь в темноте. — Ты же… Цирея? А ты… Аонунг? Оба кивнули. По крайней мере Цирея выглядела дружелюбной. — Можете передать Ло'аку, что со мной всё в порядке. – сказал он, откидывая голову на камень. — Думаю, сегодня заночую здесь. Аонунг презрительно фыркнул. — Пока ты будешь спать, начнётся прилив. Ты правда хочешь, чтобы тебя унесло в открытое море? Паук недовольно выдохнул и, упрямо зарыв ступни в песок, будто решил этим доказать свою правоту, ещё сильнее вжался в землю. Подростки переглянулись. Цирея плавно опустилась рядом с Пауком, присев возле него. — Почему ты хочешь остаться здесь? Паук с очередным тяжёлым вздохом поднял взгляд к усыпанному звёздами небу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сорваться на тех, кто занимал столь высокое положение. В итоге он ограничился пассивной агрессией. — Я даже Ло'аку не сказал почему. С чего бы мне рассказывать это вам? Последнее предложение он произнёс тихо, но они его прекрасно уловили. Однако Аонунг не сдаётся. — Мы не такие глупые, как Ло'ак. Ты можешь сказать нам. Паук тяжело вздыхает. Наконец он опускает руки, которыми всё это время прикрывал голову, и слегка наклоняется вперёд, показывая им, что с ним сделали. — Какие-то подростки обрезали мне волосы. Может, мне и не стоит этого стыдиться, но… мне стыдно. Какой же я на'ви, если позволил с собой такое сделать? Цирея отводит взгляд, а Аонунг отвечает с яростью: — Кто? Я им сам волосы обрежу! От этих слов на лице Паука почти появляется улыбка. — Не знаю. Да это уже и неважно, всё равно это пустяки. Просто мне ненавистно то, как… я теперь выгляжу. Цирея один раз кивает. — Ладненько. Так-с… Тук учит меня плести косы в стиле Оматикайя. Я могла бы заплести тебе волосы. Может, нам даже удастся их удивить! — И они никогда и не догадаются, что это было не специально. – добавляет Аонунг. Паук задумчиво мычит. — Можно попробовать. Не знаю только, получится ли с моими волосами. Цирея пожимает плечами и, уже ухватив его за лодыжки, подтаскивает к себе, чтобы удобнее устроиться у него за спиной. Аонунг начинает рыться в песке и вскоре достаёт несколько тёмных ракушек.  Он высыпает их на ладонь Паука. — Выбирай. Вплетём одну в косу. Паук перебирает ракушки в ладони. — Вам не обязательно всё это делать. Вы ведь меня даже не знаете. Аонунг ухмыляется. — Ничего не могу с собой поделать. Ты такой маленький и беспомощный, прямо как ребёнок! Так и хочется о тебе позаботиться! В ответ Паук с силой выбрасывает ногу, взметнув песок до самой талии Аонунга. Тот лишь рассмеялся. Паук сидит молча, наслаждаясь ощущением чужих пальцев, осторожно перебирающих его волосы. Цирея сейчас аккуратно разбирает их, пытаясь распутать свалявшиеся пряди у корней и приноровиться к неровно обрезанным волосам, чтобы их можно было красиво заплести. Но в конце концов ей это удаётся, и все трое сидят в тишине, пока прилив не начинает омывать им лодыжки. — Ты уже выбрал? – спрашивает Цирея, протягивая руку и выжидающе подставляя ладонь рядом с его. Не говоря ни слова, он отдаёт ей тёмно-синюю. В свете Эклипса она переливается ярко-зелёными крапинками. Он не думает, что при дневном свете она будет смотреться так же эффектно, но ему, в общем-то, всё равно. Закончив, она тянет его к воде, чтобы он посмотрел на своё отражение. Это… необычно. Это не совсем в стиле Оматикайя, но, с другой стороны, Паук никогда и не был по-настоящему одним из них.  Если подумать, получилось вполне неплохо. — Спасибо. – тихо бормочет он. Цирея легко кивает. — Пора возвращаться. – говорит Аонунг. — Мы и так отсутствовали дольше, чем должны были. Цирея со стоном заходит в воду. — Кири нас точно убьёт за то, что мы так долго провозились. Паук усмехается. — Да не такая уж она и сильная. Аонунг ошеломлённо смотрит на него. — Несильная!? Ты вообще хоть раз видел, как она дерётся? Паук беззаботно пожимает плечами. А в следующий миг он уже крепко держится за илу Циреи, стремительно скользя сквозь воду.  Они несутся с такой скоростью, что всё вокруг сливается в одно размытое пятно, словно акварельная картина. Он уже не может понять, где заканчивается одно и начинается другое. «Путь воды не имеет ни начала, ни конца.» *** Тук первой встречает их, когда они возвращаются в деревню. — Паук! Она с разбегу бросается на него, обхватывая длинными ногами его торс. Паук с облегчением понимает, что всё ещё достаточно силён, чтобы удержать её, пусть со стороны это и выглядит немного неловко и комично. — Тук-Тук! — Где вы были? – спрашивает Кири, решительно направляясь к нему. Паук отводит взгляд, мысленно моля Эйву, чтобы никто не заговорил о его новом облике… — Что случилось с твоими волосами? – спрашивает Ло'ак, подбегая к собравшейся группе. Следом за ним подходят Джейк и Нейтири. Паук пожимает плечами. — Я… — Я хотела потренироваться заплетать косички, как у Тук. – перебивает его Цирея. Аонунг обнажает нож. — Тебе нравится, как я их подстриг? Паук натягивает на лицо свою самую уверенную улыбку, пока Аонунг, Кири и Ло'ак начинают спорить между собой. Кири возмущается, что его волосы безнадёжно испорчены и как они вообще могли так поступить. Ло'ак же, напротив, заявляет, что теперь он выглядит более мужественно. А Аонунг замечает, что перемены пошли ему только на пользу. Пауку удаётся отгородиться от их голосов настолько, чтобы сосредоточиться на Тук.  Опустившись на землю, она прижимается щекой к его груди. — Красиво. – сонно бормочет она, поднимая руку и легонько касаясь светящейся ракушки. Паук улыбается. — Спасибо. Я… боялся, что тебе не понравится. — Пф! – она издаёт какую-то странную смесь на'вийского шипения и фырканья. Паук поднял взгляд на Джейка, который без эмоционально смотрел на него. Спустя пару секунд мужчина коротко кивнул в сторону хижины как бы говоря: “Нам нужно поговорить наедине.” Несколькими словами утешения и обещанием поплавать с Тук утром Паук осторожно высвободился из её объятий. Нейтири наблюдает за ним, пока он идёт, с любопытным выражением на лице. Он направился к хижине так, словно преступник, идущий к электрическому стулу. — Что случилось? Джейк прищурился. Он протянул руку и коснулся кос Паука, внимательно их осматривая. Его пальцы остановились на ракушке, вплетённой в волосы.  Когда он заговорил, то перешёл на английский. Он не хотел, чтобы кто-либо, кроме разве что случайно подслушивающих членов семьи, понял их разговор. — Ты бы никогда сам не отрезал волосы. Они ведь не заставили тебя сделать это? Паук покачал головой. — Не они. — Тогда кто? Джейк оскалился, и Паук понял, что солгать ему не получится. — Четверо хулиганов из клана. Я их не знаю… Они устроили на меня засаду. Он нарочно говорил военными терминами — так, чтобы Джейк сразу всё понял. Джейк глухо зашипел. — А косы? Паук шумно выдохнул, изо всех сил сдерживая подступающие от стыда слёзы. Лицо горело, желудок болезненно сжимался, но он ни за что не заплачет перед Торук Макто.  Перед Джейком. — Я не хотел возвращаться… выглядя вот так. — Вот так — это как? — Человеком! – Паук замолчал, пытаясь сделать вдох. Раз. Другой. Но дыхание всё никак не восстанавливалось, и он продолжил говорить, не дожидаясь этого. — Я никогда не стану на'ви, я это понимаю. Но и человеком быть тоже не хочу! Они все отвратительные! — То есть, по-твоему, Норм тоже отвратительный? — Что? — Макс? — Нет… — Твоя мама? — Нет! Джейк замер, медленно провёл ладонью по лицу. Это была привычка, оставшаяся у него ещё с Земли, от которой он так и не смог избавиться. — Паук. – сказал он, опускаясь перед ним на колени. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть человеком. Я сам был человеком. И я… ни за что ничего бы не изменил, но иногда всё же скучаю по этому. Паук тихо фыркнул, жалея, что не может снять свою маску. Глаза нестерпимо чесались. — Нет ничего плохого в том, что ты человек, Паук. Просто они не умеют быть людьми. А вот ты умеешь. Ты умеешь оставаться человеком. Паук кивнул. — При всём при этом… – продолжил Джейк, тяжело положив руку Пауку на плечо. — Ты — на'ви. Так же, как и мы теперь — Меткайина. По имени и по духу. Никакие хулиганы или причёска никогда этого не изменят. Паук снова кивнул, не поднимая головы. Он пока не знал, сможет ли в это поверить. Джейк снова взял в пальцы одну из его кос. — Мне нравится твой новый стиль. Паук тут же поднял на него взгляд. — Правда? Ты не врёшь? Джейк покачал головой. — Тебе идёт. Потом не забудь поблагодарить Цирею. И именно это, как ни странно, наконец ослабило тугой узел, сжимавший живот Паука. На его лице расплылась улыбка. — Спасибо. — Твои волосы! – воскликнула Кири, пулей влетая в хижину. Паук громко рассмеялся, пытаясь скрыть своё смущение, когда Кири и Ло'ак с любопытством начали теребить его волосы. Следом за Нейтири, с её разрешения, в хижину вошли Аонунг и Цирея. Аонунг остановился прямо перед Пауком и, не говоря ни слова, протянул ему руку. Паук крепко взялся за его предплечье, стараясь не обращать внимания на то, какой маленькой казалась его ладонь в крепкой хватке Аонунга. — Теперь ты Меткайина. – сказал он. Впервые в своей жизни Паук почувствовал, что он действительно на своём месте.