Здравствуй, дорогая!

      Из-за дерева выглядывала хитрая длинная морда бурого цвета. Поле маленькой, но очень кровопролитной битвы медленно накрывалось холодным белым пухом. Снежинки падали на месиво рядом с телом Ромы, на бледнеющий лоб Антона и его синеющие губы.       Лиса грациозно выскочила на залитую красным дорогу и, вальяжно обойдя два бездыханных тела, гордо подняла голову. Затем она принялась обнюхивать сначала тело Ромки, потом — Антона. Приняв запахи каждого, она фыркнула и улеглась рядом с телами.       Спустя какое-то время со стороны леса вывалилась большая неуклюжая фигура, похожая на медведя. На спине она тащила большой пустой мешок. Подойдя к трупу Антона, медведь заурчал и утробно протянул: — За-а-а-айчик. Наш? Услышав это, лиса приподняла морду, наострила уши. — А этот? — Медведь поглядел на обезглавленный труп Ромы. — Куда этого?

***

      Очнулся Антон в темном, сыром месте. Тело ныло, голова раскалывалась. Над головой раздражающе мигала одинокая лампочка. Он приподнялся на локтях, поправил очки и огляделся. Вокруг не было ничего, кроме тягучего, алчного до крови мрака. С трудом Антон встал на ноги и, слегка пошатываясь, начал понемногу приходить в чувство. Мысли мешались в бурном потоке — и их было не разобрать. Вдруг, где-то в углу казавшегося бесконечным темного пространства, что-то дернулось, мигая двумя красными огнями.       В одну секунду Антон упал под тяжестью чьего-то тела. Его зрачки расширились под тонкими линзами очков. Над его лицом нависала, пуская из пасти слюни, громадная лисья морда с горящими алыми глазами. Зубы, острые как ножи, чуть ли не блестели. Через них переваливался длинные, толстый язык. Лисья пасть была открыта, представляя взору ошарашенного Антона всю ее влажную, горячую полость. В районе паха он почувствовал сильное давление и влагу.       — Пришел, Зайчик! — раздался в его голове женский голос, гулкий и глубокий. Морда при этом не шелохнулась, из ее пасти продолжали течь слюни прямо ему на лицо.       Антон тяжело дышал. Ему бы испугаться, запаниковать, разразится воплем. Но подсознательно он не чувствовал опасности. Лисица облизала его лицо. По щекам начали сходить вязкие, тягучие потоки слюны. Он сделал усилие и смог кое-как рассмотреть ее тело. Большие груди прижимались к нему. Огромные, мощные ноги, отдаленно напоминавшие звериные, покрытые шерстью, зажали, не давая ему возможности дернутся. Своей промежностью, горячей и влажной, она продолжала упираться в его пах. Руки лисы тоже были мускулистыми, с явным рельефом мышц. Она упиралась ими в пол, нависая над Антоном.       — Дай-ка мне мяска... зайчишка. — рокотала Алиса, спускаясь ниже, к его поясу.       Антон почувствовал, как лисья морда начала тереться об его пах. Она обнюхивала его, приоткрывала пасть и легонько надкусывала. Казалось, еще чуть-чуть и тонкая ткань штанов разорвется, а все вокруг зальет кровь. Но лиса медленно и методично продолжала втираться мордой между его ног, заляпывая брюки слюнями и тяжело, очень томно дыша. Антон начала чувствовать сильное давление, провоцировавшее в нем одновременно страх, и дикий трепет. Руки и губы задрожали. Глаза налились слезами. Лиса резко, почти болезненно впилась зубами в пах и оторвала кусок ткани, мешающий ей добраться до желаемой плоти.       Антон крепко сжал зубы, чуть приподнимаясь и глядя на лису сквозь мутный туман.

***

      Лиса радостно заурчала, рыкнула и, втянув запах Антона, дернула головой вниз. Ее морда опустилась к его яйцам и она обвила их своим языком. Обессиленный член спадал на ее морду, от страха Антон почти не чувствовал настоящего возбуждения. Но как только ее язык начал ласкать его, как только живительная влага из пасти с новой силой ударила по его телу, разгоняя жар по жилам, он закинул голову и сам утробно зарычал, почти превращаясь в зверя.       Два красных огонька в темное сузились и в следующее мгновение все естество Антона оказалось погружено в пульсирующую яростью и голодом бездну ее пасти. Он сильнее сжал кулаки и зубы, тяжело дыша. Она заглотила все, что он мог ей дать и брала это с такой силой и неистовостью, что продержатся дольше пяти секунду он не смог. В пасть лисы хлынула горячая влага, еще сильнее распаляя ее, но она не остановилась, еще глубже заглатывая его, лаская холодными пальцами живот Антона. Как мог он понять хоть что-то, когда тело дрожит от такой мощной эйфории, что сознание почти улетает. Лиса медленно, смакую каждый миг, начала отпускать его член, вылизывая каждый миллиметр. Закончив, она оттянула от алой головки его члена серебристую нить слюны и жадно сглотнула.       Ее тело, горячее и мощное обволакивало его. Его крепки бедра и ноги старались обхватить его полностью, полные груди лисы прижались к нему, а голова оказалась прямо возле шее. Он не видел, но чувствовал как блестят ее клыки. Еле подняв руку, Антон положил руку на ее бедро, от чего лиса тихо заурчала. Закрывая глаза, он думал только и покое. А где-то далеко маячили мысли о будущем. Он не знал, что ждет его после пробуждения.

***

      Он открыл глаза. Теперь все вокруг было на удивление светлым и приятным. Он сидел в комнате с розовыми обоями в большом красном кресле. Рядом с туалетным столиком, покачивая бедрами и подмахивая хвостом крутилась лиса, внимательно осматривая в зеркале свои зубы и почесывая нос. Антон цепенел даже не от страха, но от восхищения. Она, этот монстр, была огромна, подтянута и от нее веяло такой дикой энергией, какую выдержать обычному человеку не представлялось возможным. Изгибы ее бедер и груди были выразительны, как будто были созданы для соблазнения. Лисья морда казалась чем-то совершенно невозможным, запредельным, настолько живой была ее мимика и едва уловимая харизма. Она чмокала, вываливала язык, облизывала губы, широко раздвигались ее ноздри от интенсивного дыхания. Цвет шерсти был бурым, в районе икр и предплечий переходя в чистый черный. На морде была выбивающаяся из общей картины белая полоска на носу.              — Помнишь, Зайчик, кто я? — кокетливо спросила лиса, взмахивая хвостом, но не отрываясь от своего отражения.       — Алиса, — сглотнув выдавил Антон.       — Ну... да, я. Спасла тебя. А ты теперь мне должен, — она развернулась, выставляя ногу. — И не только мне — всем! — она подошла ближе, ее груди слегка покачивались. — А долги, прелесть, должно возвращать. Ты уже большой мальчик. Понимаешь, да?       Он не совсем понимал, но неуверенно кивнул.       — Чудо мое, — она легонько ущипнула его за щеку когтистыми пальцами.       Антон выдохнул и откинул голову. Покоя он не чувствовал.