Глава 29. Трудное решение

POV Талия

Через час после того, как мы разошлись с ристалища, в принципии собрались все старосты, центурионы, и Рейна с Перси объявили собрание открытым. Они оба сидели на двух преторских стульях во главе стола - хоть Перси и не был претором, он также возглавлял ребят, и его положение было равно положению претора, и Рейна не стала возражать ему. Стоя рядом с Пашей, я заметила, как он периодически бросает завистливые взгляды на сына Посейдона, словно хотел сам сидеть на его месте, но молчал и не возмущался, хотя и очень хотел этого, судя по его лицу. Причину его молчания я прекрасно понимала - она сидела на втором преторском стуле. Смертный с трепетом глядел на дочь Беллоны, явно опасаясь ей перечить, но, в принципе, мне было все равно на их отношения, хотя я жутко завидовала им обоим и смотреть на них было невыносимо больно для меня. Стоя рядом со смертным в углу комнаты, я постоянно замечала его сочувствующие взгляды на себе. Порой он пытался со мной заговорить на какие-то отвлеченные темы, но болтать не было никакого желания. После того, как Перси отказался разговаривать со мной на ристалище и просто ушел, будто меня не существует, чувствовала я себя просто разбитой. Наверное, так плохо я себя давно, а точнее, еще никогда не чувствовала. Больнее всего было даже не оттого, что я больше не могу быть рядом с любимым парнем, а оттого, что он фактически оставил меня и даже не дал мне объясниться. Глядя, как Перси отвернулся от меня, смерив напоследок взглядом, полным боли, разочарования и обиды, я едва удержалась, чтобы не разрыдаться прямо там. Если бы полгода назад мне кто-то сказал, что именно тогда я являюсь счастливой, весело проводя время с любимой богиней и подругами в лесах, и порой тайно мечтая, что когда-нибудь мы с Перси могли бы быть вместе, я бы посмеялась в ему в лицо. Скованная правилами охоты и завидуя отношениям Перси и Аннабет, я и не подозревала, что именно это время является счастливым для меня. Но что же происходит теперь? Тебе стоит бороться за свое счастье, Талия, а не изливать душу, сидя в Царстве Мертвых и жалуясь сыну Аида, как все плохо... Вот я последовала совету Нико, и к чему это привело? Охотницы ненавидят меня, любимый парень отвернулся от меня, Артемида хоть на словах и простила, но все равно относится ко мне с настороженностью. В погоне за счастьем я потеряла то, что имела и чем дорожила. Я поклялась Стиксом, что больше не буду встречаться с Перси, пока являюсь охотницей, но для моих соратниц это уже не имеет никакого значения. Былые теплые отношения между нами уже никогда не восстановить... — Талия, что ты думаешь по этому поводу? — громкий голос Рейны заставил меня вздрогнуть. — По этому поводу?.. — я растерянно обвела взглядом пристально смотрящих на меня полубогов. — Мы говорили о возможном предательстве Артемиды, — шепотом подсказал стоящий рядом Паша. Я благодарно ему кивнула. — Ммм... лично мне кажется, это все ерунда, — я пожала плечами. — Мы с Перси уже обсуждали это, когда... когда ехали из Аида, — мой голос дрогнул, к горлу подступил ком. Лицо Перси оставалось равнодушным, он растерянно изучал стоящие в углу комнаты римские знамена, не обращая на меня внимания, что было для меня еще больнее, но я заставила себя продолжить. Мы все-таки не одни, и надо держать себя в руках. — Возможно, Рейчел ошиблась, или это пророчество вовсе не про Артемиду. Мало ли, сколько рыжеволосых богинь, сражающихся охотничьими ножами. — Ни одной, кроме нее, — с иронией сказала Лейла. — Ты, видимо, нас совсем не слушала, Талия. Слишком уж много совпадений. Пророчество Рейчел, непонятный уход Артемиды из лагеря, плюс то, что она взяла себе меч Аида - единственное оружие против богов, которое у нас есть. Что если пока мы сейчас разговариваем, она передаст Зевсу меч, сообщит о наших планах, а потом они просто всех нас перебьют. — Меч Аида по-прежнему в казарме, Артемида его не забирала, — заметила я. — Вот именно, — поддержал меня смертный. — А всё остальное - не более чем просто домыслы. Артемида прошла с нами через многое, и я поверю в чье угодно предательство, но только не в ее. — По-моему только вы двое выступаете против этого, — заметила Рейна. — Я понимаю, вы оба близки с ней, и ваша слепая преданность Артемиде перекрывает здравый смысл, но нам все же нужно сохранять холодный рассудок. Артемида - единственная богиня, которая почему-то на нашей стороне, и все это очень странно. — Аполлон тоже был на нашей стороне, пока его не убили боги, — возразила я. — Глупо обвинять Артемиду только из-за того, что она богиня, тем более именно из-за нас она потеряла свои силы. Разве это не доказательство, что ради нас она готова на все? — Вот именно, что из-за нас она больше не богиня, — заметила Кларисса. — Кто знает, что чувствует бог, когда теряет свои божественный силы. Уверена, Артемида готова пойти на все, чтобы вернуть их себе. Возможно, изначально она и была на нашей стороне, но что если ради возврата себе сил и возвращения обратно на Олимп она решила сдать нас Зевсу и таким образом снова вернуть свой статус среди богов? Полубоги погрузились в молчание, обдумывая ее слова. Почему-то мне даже и в голову не приходило, что богиня ради возвращения себе сил может предать нас. По лицам ребят я видела, что они действительно верят в эту версию и, надо сказать, небезосновательно. Ведь как бы Артемида не помогала нам, она все равно оставалась чужой для нас, все относились к ней настороженно с самого начала войны, и понятно почему - очень неуютно было видеть в своих рядах бога, когда ты с этими же богами и воюешь. Артемида и сама прекрасно видела, что ей мало кто доверяет, но неужели она действительно пошла бы на это? Это было совсем не в ее характере, и лично я с трудом верила в ее предательство. — Опомнитесь, мы сражаемся с богами, и довериться одному из них все равно, что подписать себе смертный приговор, а ваша слепая преданность этой богине приведет всех нас к смерти! — заявила Кларисса, внимательно смотря на меня и смертного. — Уж не знаю, почему нас поддержал Аполлон, но сейчас это уже неважно. Действия Артемиды уж больно подозрительны, и если есть хоть малейшая вероятность, что она продолжает общаться с остальными богами и как-то помогать им, нам необходимо действовать, а не ждать, когда станет слишком поздно. Лично я с самого начала говорила, что ей не стоит доверять. — Да ты постоянно говоришь какой-то воинственный бред, только твои слова не более чем чушь глупой истерички! — резко сказал Паша. — Что ты сейчас сказал?! — голос Клариссы зазвенел от гнева. В следующую секунду она бросилась к нам с яростным видом, но мы даже не сдвинулись с места. Лично мне уже было все равно, а смертный с силой сжал рукояти своих мечей, ожидая, когда дочь Ареса подойдет к нам. Но напасть на парня ей не дала Рейна, схватив девушку за руку, когда она проходила мимо претора. — Довольно, успокойтесь все! — властно сказала Рейна. Подержав Клариссу минуту и убедившись, что она не будет нападать, дочь Беллоны отпустила ее. — Да мы все здесь спокойны, родная, только некоторые чокнутые отчего-то психуют и обижаются на правду, — развел руками парень. Кларисса снова дернулась к нему, вынуждая претора снова схватить ее. — Еще хоть одно слово! — предупредила Рейна, убийственно смотря на своего парня. Тот стушевался под ее грозным взглядом и отступил, а дочь Беллоны посмотрела на всех нас. — В словах Клариссы есть доля истины, если есть хоть какой-то шанс, что Артемида встречается с другими богами в тайне от нас, мы должны нанести упреждающий удар, а не ждать, когда она предаст нас. — Рейна, ты боевиков что ли насмотрелась? — недовольно пробормотал Паша. — Какой еще удар, о чем ты говоришь? Что за бред вы все несете?! — он шокированно обвел стоящих за столом полубогов. — Всё, что вы здесь наговорили, всё это притянуто за уши. Не надо думать, что мне плевать на наше дело и безопасность, но нужны же какие-то факты и доказательства, что она помогает богам. Нельзя же так просто нанести ей вред или убить. Это же... это же Артемида, она не может нас предать! — его голос слегка дрогнул. Рейна внимательно смотрела на него, и на последних словах слегка нахмурилась. Я не была особо искушена в любовных делах - у меня и у самой проблем хватало - но как девушка, я прекрасно поняла, что Рейне очень не понравилось, как ее парень с придыханием говорит об Артемиде. Похоже, не у меня одной назревают проблемы в отношениях. Я скосила взгляд на смертного, но тот не обращал на Рейну внимания и пристально смотрел на Перси. — Джексон, поддержи меня. Вчера во время нашего разговора ты был согласен, что мы не можем предъявлять Артемиде обвинения, не имея доказательств! Так что изменилось? — Много чего, — пробормотал сын Посейдона, мельком глянув на меня. Ох, нет, Перси, только не смешивай личные отношения и нашу войну. Уж не знаю, почему остальные так настаивали на предательстве Артемиды, но я поняла, в чем причина недоверия Перси. Он был зол не только на меня, но и на богиню охоты, и винить его я никак не могла. Я осталась с Артемидой, фактически показав, что она важнее для меня, чем Перси, и, разумеется, он был разочарован и обижен на нас обеих. — Перси, ты не можешь из-за этого... — прошептала я, многозначительно посмотрев на него, и почувствовала, как к горлу подступили слезы. Полубоги непонимающе переводили взгляд с меня на парня, хотя на лице Паши и Рейны промелькнуло понимание, но оба промолчали и встревать не стали. — Я... я согласен, что мы не можем обвинять ее, не имея более весомых доказательств, — Перси отвел от меня взгляд, но взял себя в руки, вновь превратившись из парня с израненным сердцем в лидера полубогов. — Подождем, когда она вернется, но будем готовы вступить с ней в бой. Мы выясним, куда она ходила во что бы то ни стало, и дальше уже будем решать! Кто за... хотя нет, кто против, прошу поднять руки, — вдруг передумал Перси и обвел взглядом полукровок, задержавшись на мне и смертном, прекрасно понимая, кто именно будет против. В подтверждении моих мыслей только мы вдвоем подняли руки, полтора десятка остальных полубогов либо были за, либо воздержались, но все это уже не имело значения. Я опустила голову, лихорадочно думая, что теперь делать. Как только Артемида вернется, ее очевидно припрут к стенке, но зная упрямство и гордость богини, не думаю, что она просто расколется, раз отказалась сразу говорить. У меня не было ни малейшей идеи, куда и зачем она направилась, но она явно что-то скрывает, раз даже охотницам ничего говорить не стала. Как бы то ни было, с большой вероятностью столкновения с ней не избежать, и хоть я понимала логику ребят, почему и зачем они это делают, все это создает очередные проблемы для меня. Охотницы не будут стоять в стороне, пока с их богиней будут выяснять отношения, но что делать мне? Я по-прежнему остаюсь охотницей и, по идее, должна примкнуть к своим соратницам и поддержать Артемиду несмотря ни на что. Но, в отличие от них, мозг у меня не был затуманен слепой преданностью богине, и в глубине души я понимала, что доля истины в словах полубогов все же имеется. Нужно во что бы то ни стало выяснить, куда отправилась Артемида. Но если я примкну к остальным полубогам, и при этом все обвинения в сторону богини окажутся напрасными, как она будет смотреть на меня тогда. Артемида и так оставила меня в живых, скрепя сердце, а я почти тут же предам ее еще раз, причем прямо покажу, что не доверяю ей. Что же делать?.. — Бред какой-то, — выдохнул Паша. — Решение принято! — громко сказала Рейна, не обращая на него внимания. — Ждем возвращения Артемиды, тогда все и решится. Ее слова прозвучали, как приговор. Стоящий рядом со мной смертный поморщился. Очевидно, ему это решение нравилось не больше, чем мне, но никто из нас не стал возражать ребятам. Во-первых, мы были в меньшинстве, и нас никто не стал бы слушать, а во-вторых, надо все же признать, их решение было далеко не глупым. Мозгом я это прекрасно понимала, вот только сердце противилось, но вряд ли это аргумент для них всех. — Нужно, на всякий случай, забрать меч Аида из казармы охотниц, — добавил Перси и сдержанно посмотрел на меня. — Талия, ты не могла бы?.. На меня уставились все присутствующие, а я замялась, не зная, что сказать. Забрать меч в целях безопасности было нужно, я не против, но как это провернуть? У охотниц наверняка возникнут ненужные вопросы. К тому же мне очень хотелось переговорить с Перси о наших с ним отношениях, а не бегать по лагерю, выполняя задания. Объясниться с ним, чтобы он понял, почему я осталась с Артемидой... — Я займусь этим! — громко сказал Паша, отвлекая меня от мыслей. — Нет, не займешься! — Рейна сурово посмотрела на него. — Или ты забыл, что меч влияет на тебя сильнее, чем на остальных? Не хватает еще, чтобы ты здесь обезумел от жажды крови. И потом, у Талии больше шансов, а тебя охотницы даже не подпустят к себе. — Насчет охотниц не переживай, это уже моя головная боль, родная, — парень лучезарно улыбнулся ей. — Что касается меча, я вовсе не собираюсь оставлять его себе. Отдам его потом в твои нежные руки, идет? Рейна чуть покраснела, быстро обводя взглядом полукровок, но те слегка улыбались и не обращали особого внимания на их любезничества, хотя девушке явно не понравилось, что ее парень не соблюдает субординацию в такой формальной обстановке, но ему, кажется, было все равно на это. Смертный мельком глянул на меня и подмигнул. Жест был странный, но я поняла, что он что-то прочел по моему лицу, раз вызвался выполнить это задание за меня, и благодарно ему улыбнулась. — Можете расходиться и будьте готовы, — многозначительно сказала Рейна. У меня внутри все сжалось, когда я поняла, к чему полубогам следует готовиться. Чувствовала я себя крайне паршиво, будто предала Артемиду еще раз, но необходимо было включить голову и отбросить все эмоции. А как их отбросишь?.. Все начали потихоньку расходиться и, судя по их виду, настроены они были весьма решительно. Толпа вооруженных полубогов плюс меч Аида - как бы ни была хороша Артемида, даже при поддержке охотниц у нее нет шансов, если против нее выступят все. — Как же это подло, — вырвалось у меня. — И не говори, — вздохнул Паша, потрепав меня по плечу, и понуро направился на выход вслед за остальными. — А уходить неизвестно куда в разгар войны и не говорить никому зачем, это не подло по отношению к нам всем? — развел руками Перси. Все тем временем уже покинули принципию, оставив нас с ним наедине, и парень посмотрел на меня полным обиды и разочарования взглядом. — Или признаваться в любви, обещать, что будешь рядом, но вместо этого променять на богиню, которая пыталась тебя убить. Это не подло? — едва слышно спросил полубог. Его слова ударили меня в самое сердце, у меня даже голова закружилась от невыносимой душевной боли. Не говоря больше ни слова и не обращая на меня внимания, сын Посейдона направился к выходу. — Перси, подожди, пожалуйста, давай поговорим, — дрожащим голосом сказала я. — Нам не о чем говорить, Талия, ты сделала свой выбор. Нам вообще не стоило пытаться заводить отношения, было очевидно, чем все закончится. Пусть лучше все остается, как есть, — тихо ответил парень, на секунду остановившись в дверях. — Черт возьми, Перси, ну не веди ты себя, как ребенок! — отчаянно крикнула я. — Я же прекрасно понимаю, как тебе больно, как ты страдаешь из-за моего решения, и ты сам видишь, что я тоже мучаюсь. Но ты даже не хочешь выслушать и понять меня, а просто убегаешь от проблем! Ты трус, Перси Джексон, и просто сдаешься! — Я никогда не убегаю от проблем, Талия, и не смей называть меня трусом! — парень резко развернулся и с гневным видом шагнул ко мне. — Я просто не понимаю, что ты творишь. Сколько раз мы обсуждали, что знаем, на что идем. Сколько говорили, пока ехали из Царства Мертвых, что будем скрываться столько, сколько сможем, а если Артемида узнает о нас, то лучше погибнем, но останемся вместе! Разве это не так, Талия? — Так, — прошептала я, проглатывая ком в горле. — Но, Перси... — И что же, ты в одночасье меняешь решение, будто все наши разговоры для тебя пустой звук! Видимо, для тебя лучше остаться с этой чертовой богиней охоты, которой только дай повод убить кого-нибудь, а не обрести свое счастье! — Не говори так о ней, Перси! — резко ответила я. Даже слишком резко. — Ты ни черта не знаешь об Артемиде. Она испытала столько боли, что тебе и не снилось, и я не брошу ее одну... — У нее есть дюжина охотниц, которые могут поддержать ее, что бы с ней ни случилось! — оборвал меня Перси. — Так что не надо придумывать, что она совсем одна, это просто отговорки. Мне и так плохо после смерти Аннабет, мое сердце обливается кровью, она снится мне каждую ночь. Я думал... думал, что рядом с тобой смогу обрести свой покой, думал, ты сможешь излечить мое сердце после ее смерти. Так зачем вообще было давать мне надежду на это? Зачем было пытаться завести со мной какие-то отношения, а потом причинять мне еще больше боли? Тебе ведь все равно на мои чувства, да и на свои собственные тоже, не так ли? — Перси, может, хватит думать только о себе? Я понимаю твою боль, и я бы сделала все, чтобы прекратить твои мучения. Мне самой безумно больно, что я отвернулась от тебя, мои чувства к тебе никуда не делись, но порой нужно принести в жертву свое личное счастье ради близких. — С каких пор Артемида стала для тебя близким человеком? Ты и другие охотницы вынуждены беспрекословно подчиняться ей. Она только что пыталась убить тебя, а ты ее защищаешь. Она горда, самовлюбленна, тщеславна... — Замолчи, Перси! — процедила я сквозь зубы. — Артемида лучшая из богов, она хотела убить меня за дело, и я не осуждаю ее. Это для вас она замкнутая, жестокая и мстительная богиня, которая держит под пятой кучку девушек и постоянно скрывается в лесах вдали от всех. Очень долгое время я так же была слепа, не видела, что она из себя представляет, и мне жаль, что я очень поздно поняла, кто она такая на самом деле. И я повторю еще раз, ты ни черта не знаешь об Артемиде. Она... — Так просвети меня, а не ходи вокруг да около! — отрезал парень. — Черт возьми, дай же сказать и хватит меня перебивать! — я уже начинала впадать в ярость, воздух вокруг меня наэлектризовался, но Перси, кажется, даже не замечал этого, стоя в шаге от меня с гневным видом. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и чуть более миролюбиво продолжила. — Я пообещала Артемиде, что наш разговор останется между нами, и я не могу выдавать ее тайны. Могу лишь сказать, что в ходе нашей с ней беседы, я поняла, что она далеко не такая бесчувственная и жесткая, какой вы все ее представляете. Она сказала мне то, что не говорила еще никому до меня, и я единственный близкий человек, который остался рядом с ней, и которому она доверяет... — я осеклась на секунду, невольно задумавшись, действительно ли это так. — Перси, пойми же, она оставила меня в живых вопреки всему, ей проще было убить меня и избавиться от всех проблем, но вместо этого она пощадила меня. Ни одна из охотниц не поняла и не приняла бы то, что у нее на душе, поэтому я и решила, что мне лучше остаться рядом с ней. Я единственный человек, который может понять ее чувства, и осталась с ней, чтобы поддержать ее, а вовсе не потому, что мне все равно на тебя и на наши с тобой отношения. — Но ты точно так же могла бы поддержать ее, если бы не была охотницей, и при этом все еще сохранить наши отношения, разве не так? — тихо спросил сын Посейдона. Я едва удержалась, чтобы не разрыдаться от его слов. Перси назвал наши отношения в прошедшем времени, и тем самым нанес мне еще одну рану на сердце. В принципе, уже и так было очевидно после моего решения остаться охотницей, что с Перси ничего не получится, но слышать, как он сам говорит об этом и считает, что все уже в прошлом, было невыносимо больно. — Может, и так, — я проглотила ком в горле. — Но Артемида вряд ли пошла бы навстречу и отпустила меня. Речь тогда шла о том, как бы мне выжить, и стоит поблагодарить ее, что она меня пощадила, а остальное неважно. — Ты с ней даже не заговаривала о том, чтобы она тебя отпустила, да? — мрачно уточнил парень. — Нет, — прошептала я. — Это... это принесло бы Артемиде еще больше боли, и не спрашивай меня почему. Как бы то ни было, уже слишком поздно говорить об этом. Я поклялась Стиксом, что не предам Артемиду, и... и что я не буду встречаться с тобой, пока являюсь охотницей. Я почувствовала, как по щеке покатилась слеза, но даже не стала вытирать ее - мне было уже все равно. Я опустила голову, стараясь не смотреть на Перси, но было трудно не заметить, как его зеленые глаза расширились от шока и обиды. Не говоря ни слова, он отвернулся от меня, о чем-то размышляя. Я тоже молчала, чувствуя на душе чудовищную пустоту. Я хотела объясниться с Перси, чтобы он понял, почему я приняла такое решение, заранее прокручивала наш возможный диалог в голове, но даже не предполагала, что он может принести столько боли нам обоим. — Это ничего не значит! — громко и твердо сказал Перси, резко повернувшись ко мне. — И Паша, и Рейна смогли разрушить клятву на Стиксе, она вовсе не является нерушимой. Тебе стоит только поклясться в обратном. — Перси, пожалуйста... — Или мы можем поговорить с Артемидой! — с жаром сказал парень, не обращая внимания на мою мольбу. — Просто спокойно поговорим с ней, все обсудим, и убедим ее отпустить тебя из охотниц. — Это бесполезно... — Не смей так говорить, Талия! — оборвал меня Перси. — Надо что-то делать, а ты предлагаешь сдаться и довериться тебе, но в результате страдать будем мы все. И ты, и я, и Артемида. Она же и сама прекрасно теперь понимает, что между нами с тобой, и уже не сможет относиться к тебе, как раньше. — Ты сейчас говоришь, как она, — ломким голосом сказала я. — А разве это не так? — Перси развел руками. — Ты уже показала, что не подчиняешься ей, что тебе плевать на их дурацкие правила, так зачем и дальше страдать, ради чего? Да, я понял, что тебя и Артемиду что-то связывает, и ты не хочешь оставлять ее одну, но, Талия, давай начистоту. Ты просто упускаешь свое счастье, готова променять наши отношения на сомнительную возможность быть рядом с богиней, которая уже попыталась тебя убить, и которая никогда не будет тебе доверять! — Плевать, — я покачала головой. — Это будет правильно, и это главное! — Главное для тебя, но не для всех остальных. Ты прикрываешься какой-то клятвой, словами, что не можешь оставить Артемиду, но если бы ты правда хотела быть счастливой, ты бы закрыла глаза на это и просто сделала то, что нужно. Но тебе плевать на собственные чувства, на меня, ты просто-напросто не хочешь этого сама. — Перси, почему ты так говоришь? — прошептала я, непонимающе смотря на него. — Я хочу этого больше всего на свете, но я просто не могу. И тебе стоило бы понять меня, а не упрекать еще больше, мне и так очень нелегко. Но нет, ты готов поставить личные интересы выше остальных, поступить, как полный эгоист. Но мир не вертится вокруг нас и наших чувств, Перси. Порой нам необходимо переступить через себя и сделать то, что правильно, а не так, как мы хотим. Так почему... зачем ты так говоришь, ты ведь не был таким раньше?! — Да потому что я люблю тебя, дура! — отчаянно крикнул Перси. Парень быстро отвернулся от меня, но я успела заметить, как на его глаза выступили слезы. Я поняла, что в нем сейчас говорит отчаяние, а вовсе не холодный расчет и эгоизм. Перси нашел свой покой рядом со мной, решил, что обретет свое счастье после смерти Аннабет, и эта надежда теперь исчезла. Причем, если бы у нас ничего не получилось с самого начала, или если бы Аннабет была против наших отношений, было бы куда проще. Но Перси смог переступить через себя, снова начать встречаться с новой девушкой, когда рана на сердце едва ли затянулась, и он даже смог забыть свое горе на несколько чудесных дней, что мы с ним провели вместе. Но все пошло к черту! Получается, я подпустила его к себе, дала надежду, которая оказалась пустышкой. Мне и самой было невыносимо больно от всего этого - больно за парня, сердце которого разбилось во второй раз, больно за себя, что все мои мечты о нас двоих, о возможности обрести счастье друг с другом оказались напрасными. Но больнее всего было слышать его последние слова, его признание, что он любит меня. Эти слова заставили мое сердце биться сильнее, на израненном сердце вновь с новой силой всколыхнулись чувства к Перси. Долгие годы я мечтала, что однажды услышу эти слова их его уст, и хотела этого больше всего на свете, но слышать это в такой ситуации было невыносимым страданием. Все мысли о невозможности быть рядом с Перси выворачивали мою душу, но его слова, что он любит меня, окончательно добили меня. Не в силах сдержаться, я закрыла лицо руками и разрыдалась, чувствуя непередаваемую боль на сердце. Перси повернулся, в смятении смотря на мои слезы и явно не зная, что ему делать. — Перси, я... я тоже люблю тебя! — всхлипнула я. В глазах парня промелькнула тревога вперемешку с такой нежностью, что я еще громче заревела. Чуть поколебавшись, Перси шагнул вперед и осторожно обнял меня, а я уткнулась ему носом в плечо, почувствовав легкий запах моря, исходивший от него. Полубог мягко гладил меня по спине, шептал на ухо какие-то слова утешения, и в его сильных руках я чувствовала себя такой слабой и беспомощной, но в тоже время любимой и защищенной, что я могла бы простоять так целую вечность, утопая в объятиях любимого парня. Но в тоже время, от осознания того, что мы признались друг другу в любви, но не можем быть вместе, боль на сердце усилилась еще больше. Наконец, я отстранилась от Перси и с трепетом посмотрела на него, вглядываясь в его лицо. На глазах парня тоже стояли слезы, но волю своим чувствам он не давал, оставаясь сильным. Перси мягко взял меня руками за щеки, нежно вытирая слезы с моего лица. — Талия, ты уверена?.. — прошептал он. Я опустила голову, лихорадочно думая, но не что Перси имеет в виду - это я прекрасно поняла - а о том, что мне делать дальше. Тебе стоит бороться за свое счастье, Талия, а не изливать душу, сидя в Царстве Мертвых и жалуясь сыну Аида, как все плохо... Нет, Нико! Все мы хотим быть счастливыми, все хотим обрести свой покой в этом мире, но порой необходимо переступить через себя, забросить собственные чувства на дальний план и подумать о чувствах других, а не о своих собственных. Можно поступать как эгоист, строить свое счастье, не думая ни о ком, кроме себя, но даже после признания Перси - хоть мне до безумия хотелось быть рядом с ним и послать все к черту - я поняла, что не могу изменить решение. Я поставила себя на место Артемиды, представила ее чувства, если бы предала ее еще раз после всего того, через что она прошла. Это бы просто убило ее. Нет! Если я могу хоть немного облегчить ее боль, я переступлю через себя и задвину чувства подальше, но не предам ее. — Прости, Перси, — прошептала я, чувствуя, как к горлу опять подступают слезы. — Ладно, я... я понимаю тебя, Талия, и не злюсь, — Перси печально мне улыбнулся. — Может, когда-нибудь судьба все же смилостивится над нами, и мы сможем быть вместе. — Возможно, однажды, — я вымученно ему улыбнулась. Я поняла, Перси понял меня и не обижается, хотя осадок, конечно же, остался. Но я была безумно рада, что мы сможем по-прежнему общаться, хотя бы как друзья. Но, если честно, видеть его рядом с собой, услышать его признание, признаться самой в любви и не быть вместе было невыносимым страданием для меня, да и для него тоже. И сейчас за вымученными улыбками, за ободряющими словами мы оба лишь пытались спрятать ту чудовищную душевную боль, но оба прекрасно понимали, что уже никогда не сможем быть вместе...

POV Паша

Из принципии я вышел полностью подавленным, будто меня переехал грузовик. Ну, или поспорили полтора десятка упрямых полубогов, готовых вонзить нож в спину той, которая была с нами с самого начала этого безумия и уж точно никогда бы не предала. Хотя, лучше бы меня все-таки переехал грузовик, было бы попроще. А теперь остается лишь подчиниться решению - крайне несправедливому, на мой взгляд - и подготовиться к битве с Артемидой. Даже страшно подумать об этом... Стоя в нескольких шагах от выхода из принципии, я растерянно глядел на выходящих из здания полубогов, с жаром обсуждающих, как нужно поступить с богиней охоты. Ну хоть бы одна сволочь сказала что-то хорошее про нее. Она, черт возьми, пожертвовала своими силами ради них, перенесла этих неблагодарных уродов в Лагерь Юпитера, и тем самым спасла их, а они теперь строят козни у нее за спиной. Твари... Артемида, конечно, тоже хороша. Уверен на сто процентов, она видела, что многие полубоги, такие как психованные дети Ареса, не доверяют ей, и вместо того, чтобы рассказать о своих планах хотя бы близким друзьям, просто ушла, будто ей на всё плевать. Поведение подозрительное, согласен, но уж точно не настолько, чтобы строить планы по сражению с ней и даже по ее убийству. Хотя, может, это я так просто рассуждаю, и моя преданность ей действительно ослепляет меня. Не знаю... Громкие голоса Талии и Перси, доносящиеся из принципии, заставили меня отвлечься от мыслей. Слов я не слышал, но судя по громким крикам, разговор протекал весьма бурно. Борясь с любопытством и желанием подслушать, я все-таки заставил себя отойти от принципии и медленно направился к казарме охотниц. Не то, чтобы я горел желанием выяснять отношения с этими чертовыми девственницами и объяснять им, на кой черт нам вдруг понадобился меч Аида, но, глядя тогда на лицо Талии, полное смятения и растерянности, я решил прийти девушке на помощь и взять это на себя. По ее взглядам на Перси, полным любви и какой-то надежды, я видел, что ее просто разрывает от желания поговорить с парнем, а не выполнять какие-то дурацкие задания. Мне было откровенно жаль их обоих - Талия с какого-то хрена решила порвать с Перси, хотя и очень жалела об этом, судя по ее виду. А Перси... да здесь и говорить нечего. Он просто чувствовал себя преданным, и его прекрасно можно было понять. Пусть все обсудят, им это нужно... — Паш, подожди, хочу с тобой поговорить, — вдруг окликнула меня Рейна. Я остановился, наблюдая за быстро шагающей ко мне девушки. Выглядела она напряженной и в то же время немного смущенной, словно не знала, как заговорить со мной. — Я тебя внимательно слушаю, родная. О чем ты хотела поговорить? — О тебе и... об Артемиде. Между вами что-то есть? — тихо спросила она, пристально смотря мне в глаза. Ох, чтоб мне сдохнуть... Как мог, я попытался сделать равнодушное лицо, надеясь, что мои щеки не покраснели. Вопрос Рейны меня сильно напряг, я понял, она догадывается, что я неравнодушен в Артемиде. Меньше всего на свете мне хотелось ссориться из-за этого, тем более, что я однозначно для себя решил, что Артемида для меня лишь друг, и я не испытываю к ней таких сильных чувств, как к Рейне. К тому же это была правда, и это было не только решение моего мозга, но и сердца. Но просто сказать, что мне плевать на Артемиду, и я отношусь к ней так же, как к остальным моим близким друзьям, как, например, к Перси или Талии, я не мог. По нарастающей ревности в глазах Рейны, я понял, что молчание уж слишком затянулось, и тот факт, что я не отвечаю на вопрос, может сказать гораздо больше, чем любые слова и убеждения. На мой взгляд, ревность и волнение Рейны были абсолютно лишними, хотя, надо признать, небеспочвенными. Дочь Беллоны была далеко не глупа и прекрасно видела, как я говорю с Артемидой, как смотрю на нее, да и то, что только я - Талия не в счет, у нее свои мотивы - высказался против предательства Артемиды, когда факты говорили об обратном, не могло не насторожить Рейну, и я поспешил развеять ее сомнения. — Между нами ничего нет, Рейна, и быть не может! — твердо сказал я. — Если тебя смущает, что я высказался против ваших планов по поводу нее, то можешь успокоиться. Я просто доверяю ей и ничего более! — Просто ты и она... — неуверенно начала девушка. — Рейна, можно тебя? — к нам подбежал Фрэнк. Претор недовольно посмотрела на сына Марса, но медленно кивнула. — Потом договорим, — быстро сказала Рейна, глянув на меня, и рванула за центурионом. Я кивнул, скрепя сердце, хотя был безумно рад, что Фрэнк вмешался, и мне не пришлось оправдываться... сейчас, по крайней мере. Рейна явно не забудет про это, и судя по ее ревностному взгляду, мои слова ее не убедили. Я вдруг вспомнил, какой острый укол ревности я ощутил, когда впервые встретил Рейну, и увидел, с каким придыханием она смотрела на Джейсона; вспомнил, как она пыталась сблизиться с Перси - хоть это и было в альтернативной, так и не произошедшей реальности, я знал об этом, и этого было достаточно. Даже зная, что между Рейной и парнями ничего не было и быть не могло, я все равно жутко ревновал ее и прекрасно понимал, почему она сейчас ревнует меня, но легче от этого не стало. Блин, мне вот только этих проблем не хватает. Вот как убедить ее, что мне никто, кроме нее, не нужен? Что надо сделать? Никогда бы не подумал, что Рейна вообще может так ревновать и накручивать себя. Я даже и не подозревал, что она такая собственница, но, если честно, мне было даже приятно, что она меня ревнует. Хотя лучше бы ничего этого не было, не пришлось бы выяснять с ней отношения. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. В конце концов, я не изменил ей, а то, что я как-то неровно дышал к Артемиде, абсолютно ничего не значит, так как я сам знаю, что никогда не предам Рейну. Только как убедить ее в этом?.. За этими невеселыми мыслями я подошел к казарме охотниц и замер перед дверью, размышляя, что делать. Блин, надо было хоть какой-то план составить, а не забивать голову любовными мыслями. Ладно, импровизируем. Будто мне это впервой... — Дамы? Есть там кто? — я постучал в дверь казармы. Просто войти вовнутрь я не решился - зная охотниц, разговор тут же на этом бы и закончился, причем в плохом для меня смысле. А вежливость никогда не повредит. Внутри послышались приближающиеся шаги, и через несколько секунд дверь приоткрылась. — Чего тебе? — недовольно спросила Феба, выглянув наружу. — Привет, — я неуверенно улыбнулся девушке. — Хотел поговорить. Дело в том, что... — Поговоришь с Артемидой, когда она вернется. Ну, или с Талией, она же нас возглавляет, — Феба слегка поморщилась и потянула дверь на себя. Я быстро подставил ногу, не давая ей закрыть дверь. Охотница сурово на меня посмотрела, заставив меня поежиться от ее взгляда, и я даже слегка отступил. Меня не впервые буравит девушка таким взглядом, словно хочет прибить. Но если с Рейной это выглядело даже мило, и мне нравилось дразнить свою ворчунью - однажды я точно доиграюсь - то сейчас с Фебой мне стало очень не по себе. Это был взгляд охотницы, которая действительно презирает парней, и она явно не хотела со мной общаться. Так, спокойно, надо взять себя в руки! Я быстро прокрутил в голове все, что знал о Фебе. Она является лучшим следопытом и целительницей среди охотниц, она присоединилась к Артемиде даже раньше, чем Зоя Ночная Тень - хотя лучше бы я не вспоминал об этом. Тот факт, что этой высокой, стройной девчонке с длинными каштановыми волосами и веснушчатым светлым лицом, выглядевшей максимум лет на семнадцать, уже несколько тысяч лет, окончательно выбил меня из колеи. — Убери ногу, если не хочешь с ней расстаться! — процедила девушка сквозь зубы. — Феба, спокойно, я просто хочу забрать меч Аида. Я сразу уйду и не буду вам докучать, — поспешно сказал я. Охотница вышла из казармы, закрыв за собой дверь, и пристально на меня посмотрела, будто оценивая. И почему внутри меня все вопит, что я в опасности?.. — Артемида оставила меч нам на хранение. Зачем он вам вдруг понадобился, на нас ведь никто не нападает? — нахмурилась она. — Мы... дети Гекаты хотят изучить его свойства, понять, что за магия в нем, и как он работает, — бодро сказал я. — Попробуй еще раз, — покачала головой девушка. Блин, и как она поняла, что это ложь? Я ведь нормально сказал, не запинался, взгляд не отводил. Чертова следопытка! — Ладно, извини, — пробормотал я, лихорадочно думая. — На самом деле, я хочу навестить Гекату с этим мечом. Ну, ты понимаешь, о чем я. Уж больно меня бесит эта чертова сука. Только не говори остальным, что я хочу убить ее, а то полубоги пекутся о ней, ладно? — Они ведь все равно узнают об этом, — с иронией сказала Феба. — С ними я потом все улажу. Ну, так что, можно взять меч? — Бери, — пожала плечами девушка. Я слегка расслабился и шагнул вперед, но тут она остановила меня и добавила. — Если скажешь наконец правду. Я выругался про себя. Феба, как ни в чем не бывало, продолжала смотреть мне в глаза, но гнев в них сменился насмешкой и весельем, словно она прикидывала, какую еще бредовую версию я выдам. Я замялся, думая, что сказать. Но в голову больше ничего не приходило, да и, похоже, это все бесполезно. Обмануть ее у меня не получится. Так, может быть, тогда и не стоит лгать? Я не знал Фебу, мы с ней совсем не общались, да и я ни с кем из охотниц, кроме Талии, не общался. Доверял ли я им? Сложно сказать. Скорее нет, чем да. Их открытая неприязнь и презрение к парням, замкнутость и жестокость не сильно располагали к себе. Но если подумать, может, мои поверхностные знания об охотницах ничего не значили? Ведь за каждой из этих девушек стоит какая-то история и зачастую трагичная. Кто-то из них разочаровался в любви, кто-то остался совсем один, а кто-то искал спасения рядом со всемогущей богиней. Все они живые люди, а не кучка спятивших мужененавистниц, и, наверное, стоит хотя бы попытаться понять их. Вот только поймут ли они меня?.. — Феба, я могу тебе доверять? — тихо спросил я, взволнованно наблюдая за ней. — А в чем дело? — с любопытством спросила она. В ее голосе не было никакой ярости или недовольства, лишь заинтересованность, и это придало мне какой-то уверенности. — Забрать меч меня попросили ребята. Они хотят... хотят использовать его против Артемиды, — осторожно сказал я. Глаза Фебы расширились от шока, и в следующую секунду она сжала кулаки с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели. Я на всякий случай отошел на шаг от нее, но ее гнев был направлен не на меня. — Они что там, совсем с ума посходили?! — яростно выкрикнула она. — Артемида носится со всеми вами, как... как с беспомощными щенятами, спасает вас, помогает, жертвует всем, а вы хотите убить ее?! — Речь не идет об ее убийстве, — быстро сказал я. — Просто они хотят обезопасить всех нас на случай, если... — То есть, ты поддерживаешь это, да? — охотница пристально посмотрела мне в глаза. Внутри меня все похолодело. Похоже, ее гнев сейчас найдет, на кого выплеснуться. Глядя в ее карие глаза, полные ярости, я едва удержался, чтобы не развернуться и убежать, сверкая пятками, куда-нибудь под бочок к Рейне, где я был бы в безопасности. С большим трудом я подавил в себе трусливые мысли и заставил себя заговорить. — Феба, мне это нравится не больше, чем тебе, — я поспешил переубедить ее. — Я проголосовал против этого, как и Талия, но нас двоих недостаточно, чтобы мы могли переубедить полубогов. Но поверь, никто не собирается причинять вред Артемиде и уж тем более убивать ее. Просто ребят беспокоит то, что она ушла из лагеря, никому ничего не сказав. — Это не ваше дело, Артемида знает, что делает. Я провела с ней много веков, и уж кто-кто, а она бы точно никогда не предала! — гордо заявила девушка. — Я верю в это, Феба, не меньше, чем ты. Но остальных не так просто переубедить, — вздохнул я. — Кстати, а ты не знаешь, куда она отправилась и зачем? — Понятия не имею. Артемида не обязана перед нами отчитываться, мы полностью ей доверяем! — резко сказала охотница. — Забудьте о мече, вы его получите только когда сама Артемида отдаст его вам, но вряд ли она пойдет на это после того, что узнает о вас. А сейчас лучше убирайся с глаз моих, пока еще можешь ходить! — девушка смерила меня взглядом, полным ненависти, и отвернулась, давая понять, что разговор закончен. Блин, наверное, все-таки не стоило говорить Фебе о наших планах, это только настроило ее против всех нас. Она доверяла Артемиде всем сердцем, ее даже не волновало, куда она ушла. И я не мог винить охотницу, что она возненавидела нас всех и собирается все рассказать богине - хотя это, наверное, и не понадобится, полубоги сами покажут свои намерения. Но заканчивать разговор на такой ноте мне очень не хотелось. Надо было что-то придумать, показать, что я тоже доверяю Артемиде, как и она сама. Может, тогда она сможет довериться мне. — Феба, подожди! Я быстро схватил девушку за плечо, останавливая ее, но уже в следующую секунду сильно пожалел об этом. Едва я коснулся охотницы, она тут же резко повернулась и с силой ударила меня кулаком в подбородок. Лицо взорвалось от боли, удар был такой силы, что я упал на землю. И как такая тонкая девичья рука может бить так сильно? Чертовы охотницы... — Феба, постой, постой! — испуганно сказал я, заметив, что она потянулась за охотничьим ножом. — Прости, что я дотронулся до тебя, но, пожалуйста, дай мне сказать. Выслушай меня, прошу! — с мольбой в голосе попросил я. Девушка на секунду замерла, и я быстро продолжил, поняв, что она дает мне шанс. — Поверь, я тоже доверяю Артемиде, я считаю ее своим лучшим другом. И я думаю, ты прекрасно видела, что мы близко общаемся. — Меня не касается ваше общение, — процедила она. — Я знаю, что она не поступится своими принципами и не предаст нас, а остальное не имеет значение. С кем она общается, это ее личное дело. Да тебя вообще ничего не касается: ни с кем общается твоя госпожа, ни куда она уходит в разгар войны. Так зачем ты тогда вообще рядом с ней?.. Вслух я этого не стал говорить, иначе это были бы мои последние слова в жизни. — Ладно, я не собираюсь влезать в ваши охотничьи дела и личные отношения с богиней. Я просто хочу сказать, что мы общаемся с ней близко, и я не дам причинить ей вред. Но если я не достану меч, это сделают другие полубоги, и тогда кровопролития будет не избежать. Пусть лучше меч будет у меня... — Если полубоги нападут на нас, мы дадим им отпор, не сомневайся! — гордо заявила охотница. — Феба, прислушайся к здравому смыслу, — взмолился я. — У десятка охотниц нет шанса против сотни полубогов. Нас всех и так осталось мало, нам не хватает только друг другу перегрызть глотки. Доверься мне, отдай меч, и я прослежу за тем, чтобы его не обращали против Артемиды. Пойди мне навстречу, прошу тебя, не совершай ошибку. Я замолчал, с волнением наблюдая за Фебой. В ее глазах промелькнула неуверенность, она явно колебалась, но торопить ее я не стал. Я фактически предлагал ей пойти против Артемиды. Против той, с кем она провела несколько тысяч лет и доверяла настолько, что даже не обращала внимания ни на ее уход, ни на то, что она общается с парнем. Очевидно, мои слова, что я не дам полубогам использовать меч против богини не убедили ее, да и меня они бы тоже не убедили, если честно. Что может сделать смертный пацан против толпы разгневанных полубогов? Чуть меньше, чем ничего. Но других аргументов у меня не было, и оставалось только положиться на удачу. — Ты сказал, Талия тоже проголосовала против этого решения? — тихо спросила девушка. — Да, проголосовала, — кивнул я и с опаской поднялся на ноги, но Феба никак на это не отреагировала. — Уж если ты не хочешь довериться мне, доверься хотя бы своей подруге. — Довериться той, которая предала нас?! — резко сказала охотница. — Нет уж, я поверю кому угодно, но только не ей. — Зачем же ты тогда сейчас спрашивала про Талию, если тебя плевать на нее? — с иронией спросил я. — Талия по-прежнему остается верной Артемиде и вам, несмотря ни на что. Я не особо искушен в ваших охотничьих взаимоотношениях, но в одном я уверен точно. Если уж Талия решила оставить Перси ради Артемиды, то вы однозначно можете доверять ей. Ненавидеть, презирать, но доверять обязаны. Уж не знаю, понимаешь ли ты это, Феба, но Талия предпочла отказаться от своей любви ради вас всех, а уж это чего-то да стоит. Феба отвела от меня взгляд, размышляя над моими словами. Вряд ли она действительно понимала, от чего пришлось отказаться Талии. А может, и понимала, ведь я понятия не имел, кем была Феба до того, как присоединилась к охотницам, но выяснять это и лезть в ее личную жизнь мне было страшновато, особенно после того, как она просто так ударила меня. Как бы то ни было, кажется, мои слова посеяли в ней зерно сомнений. — Хорошо, — неуверенно сказала она. Да ладно? Неужели получилось убедить ее? Мое сердце бешено забилось, но, не дав мне ничего сказать, Феба скрылась в казарме и через несколько секунд вышла оттуда с черным клинком в руках. Я потянулся к мечу, но Феба тут же отдернула его от меня. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что не причинишь вреда Артемиде, — настойчиво проговорила она. — Что просто заберешь меч, но не отдашь его полубогам и не позволишь никому из них воспользоваться им против моей госпожи. В глазах Фебы была какая-то мольба вперемешку с неуверенностью. Она явно чувствовала себя так, словно предает Артемиду, строит козни у нее за спиной и идет на поводу у всех нас. Но она прекрасно понимала, что полубоги в любом случае придут за мечом, и лучше отдать меч мне, чем какой-нибудь Клариссе. — Обещаю, Феба, — кивнул я. — И спасибо тебе! Чувствовал я себя крайне паршиво, понимая, что не смогу выполнить свое обещание, если дело примет дурной оборот. Хотя, Феба наверняка и сама это прекрасно понимала, но все же не стала спорить и уличать меня во лжи, а лишь признательно кивнула и протянула мне клинок. Я взял меч из ее рук, тут же почувствовав уже привычное покалывание в ладони. — Надеюсь, что все обойдется, — голос девушки вдруг дрогнул, она прерывисто вздохнула. — Я тоже на это надеюсь, — мрачно кивнул я. — Кстати, Феба, не хочешь извиниться? Я многозначительно указал на подбородок, куда она меня ударила, но охотница лишь самодовольно ухмыльнулась и покачала головой. Ни слова больше не говоря, она скрылась в казарме, оставив меня одного. Да уж, жесткая девчонка, хотя, надо признать, я был о ней куда худшего мнения. И дело даже не в том, что она все-таки пошла мне навстречу - хотя и это, конечно, тоже - но и потому, что я увидел в ней не просто бездушную охотницу, а чувственную девушку. Очевидно, она беспокоилась об Артемиде, о наших действиях, угрожавшим ей, о Талии, которую она хоть и презирала на людях, но в глубине души все же переживала за нее и была рада, что подруга по-прежнему рядом с ней. Пожалуй, стоило начать общение с Фебой и раньше. Мы вполне мы могли бы с ней подружиться, тем более, что я близко общаюсь с Артемидой, но лучше поздно, чем никогда. Хотя, конечно, жаль, что наше общение начинается в такой обстановке заговора. Держа меч на вытянутой руке, будто это могло бы уменьшить эффект от его воздействия, я чуть ли не бегом направился к принципии, а то уже начинал чувствовать охватывающую меня жажду крови. Оставлю его пока в своей комнате и, надеюсь, им не придется воспользоваться. По крайней мере, не для целей, связанных с Артемидой. Вообще, я обещал отдать меч Рейне, но лучше держать меч подальше и от нее тоже, тем более ни мне, ни Талии не удалось переубедить претора в ее намерениях. А ведь как моя командирша смутилась, когда я сказал про ее нежные руки и назвал «родной» при всех. Можно подумать никто не в курсе наших отношениях, так зачем скрываться и строить из себя недотрогу? Хорошо, хоть она не стала возмущаться по этому поводу. К счастью, не встретив по дороге ни Рейну - никогда бы не подумал, что буду избегать ее - ни центурионов, ни старост я благополучно дошел до принципии. Внутри уже никого не было, Талия и Перси куда-то ушли. Я направился к лестнице, ведущей на второй этаж, на мгновение задержавшись у преторского стола, заметив на полу золотистые капли ихора, оставшиеся после пыток Гекаты. Хм, она ведь там сидит одна в карцере, закованная в эти чертовы наручники. И на кой черт держать ее там? Отпустить мы ее все равно не можем, убить эту чертову богиню, и дело с концом... Я помотал головой, словно отгоняя наваждение. Так все, надо заканчивать это, а то чувствую, я уже начинаю терять контроль над собой из-за этого проклятого клинка. С трудом оторвав взгляд от ихора, я поспешил наверх, хотя меня не могло не насторожить, что мой гнев опять был направлен на Гекату. Было ли мне жаль ее? Не знаю, может, отчасти. В глубине души я по-прежнему был зол на нее, что она чуть не прикончила нас с Рейной в Сакраменто, пусть мы и сами напали на нее. Но если рассудить здраво, то я просто бешусь с жиру. Геката лишь невольная пострадавшая в этой войне, и, разумеется, она защищала себя и не могла просто стоять и смотреть, пока мы скачем вокруг нее с мечами наголо. И, поставив себя на ее место, мне даже стало немного жаль ее. Ладно, потом решим, что с ней делать. Оставив меч в своей комнате, я направился на улицу. День потихоньку начинал клониться к вечеру, и с каждой минутой мне становилось все больше и больше не по себе. Растерянно прогуливаясь по Лагерю Юпитера, я с тревогой наблюдал, как полубоги с напряженными лицами чистят оружие и готовят доспехи. В принципе, все и так круглосуточно сидели, как на иголках, боги могут напасть на нас в любую минуту, но что-то мне кажется сейчас они готовятся сражаться против одного конкретного бога. — Судя по твоему лицу, тебя сейчас вырвет, — меня окликнула Талия. Дочь Зевса подошла ко мне, я приветственно улыбнулся девушке. Выглядела она неважно, глаза были красными, лицо слегка опухло, словно она плакала. — Это недалеко от правды. Да и тебя, судя по всему, тоже, Сосновая Шишка, — улыбнулся я, вспомнив, как назвал ее Перси в «Проклятии Титана». Мы неторопливо двинулись по лагерю вместе. — Еще раз так меня назовешь, поджарю! — проворчала Талия, недовольно глянув на меня своими ярко-голубыми глазами. — Ладно, ладно, не заводись, — я шутливо поднял руки вверх. — А если бы тебя так назвал Перси, его бы ты тоже поджарила? Улыбка сошла с лица Талии, девушка помрачнела, а я спохватился, поняв, что я только что сказал. Блин, вот идиот... — Прости, Талия, я забыл, — виновато пробормотал я. — Как у вас, кстати? Все уладили? — Если это можно так назвать, — она тяжело вздохнула. — По крайней мере, он больше не злится и не обижается на меня. — Глупо обижаться из-за того, что ты решила не предавать подругу, — кивнул я. — Артемида заслуживает, чтобы рядом с ней был кто-то близкий. Хотя, скажу честно, если бы на твоем месте была Рейна, я бы обижался куда похлеще Перси. — Не сомневаюсь, — улыбнулась Талия. — Рада, что у вас с Рейной нет таких проблем, как у нас с Перси. Хотя, у нас теперь вообще ничего не будет. Так что, как говорится, нет отношений - нет проблем, — невесело усмехнулась дочь Зевса. Я вымученно улыбнулся ей, хотя мне было откровенно жалко ее. Читая про Талию в книгах, я почему-то никогда не рассматривал ее ни как девушку, ни как подругу. Талия все время находилась где-то на заднем плане, и особой роли она не играла ни в войне с Кроносом, ни в войне с Геей. Но познакомившись с ней лично, я посмотрел на нее совсем с другой стороны. Верная подруга Аннабет и Луки, прошедшая с ними через многое; любящая сестра, готовая на все ради Джейсона, и смерть которого нанесла чудовищную рану на сердце; преданная охотница, которая нашла утешение и поддержку со стороны своей сестры; и, наконец, чувственная девушка, которая, как оказалось, годами хранила в себе безответные чувства, но сейчас добровольно отказалась от них ради Артемиды. Мы общались с Талией не так давно и сдружились с ней всего несколько недель назад, когда началась эта война, но я был безумно рад, что мне довелось обрести такого друга. К тому же Талия в своем неизменном панковском прикиде, растрепанными черными волосами, едва достававшими ей до плеч, и ярко-голубыми глазами была очень симпатичной девушкой. Общение с ней мне даже льстило, и мне очень хотелось хоть как-то поддержать ее, облегчить душевную боль, но что я мог сделать? С своей болью никто, кроме самой Талии, не справился бы. Очевидно, что за храброй улыбкой она хотела казаться сильной, будто последние события совсем не повлияли на нее, хотя это, конечно, просто наружная картинка. Потеря Джейсона, предательство Артемиды, добровольный отказ от отношений с Перси - всё, чем она жила и дорожила, пошло к черту. Не представляю, как она держит всё в себе и не раскисает, я бы точно уже поплыл от всего этого. Бедняжка... Повинуясь внезапному порыву, я замедлил шаг и обнял Талию. У меня не было каких-то романтических целей - хотя обнять симпатичную девчонку я никогда не буду против. Рейна меня точно убьет... Мне просто хотелось выплеснуть свое сочувствие к ней, может, как-то утешить ее - хотя вряд ли объятия с парнем могли бы утешить охотницу. Но это Феба меня тут же прибила бы, если бы я рискнул пойти с ней на такое, Талия же не была типичной охотницей. Девушка на секунду напряглась, но не отстранилась и проявлять агрессию не стала, и осторожно приобняла меня в ответ. Не переходя границу, я отстранился через несколько секунд. — Что это было? — Талия непонимающе посмотрела на меня, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Решил отбить тебя у Перси, — ухмыльнулся я. — Теперь у меня будет две девушки. — Ага, держи карман шире, — рассмеялась охотница. — Думаю, Рейне будет интересно узнать, что ее парень подкатывает к другим девушкам. — Э, нет, Талия, я еще пожить немного хочу, — усмехнулся я. Вот зачем так сразу говорить-то, шутку нельзя поддержать что ли? Хотя Талии явно не до шуток. — Хотел... не знаю, как-то поддержать тебя и посочувствовать. Не представляю, как ты держишься, — улыбка сошла с лица охотницы, но она промолчала. — Что, даже не будешь говорить: «Да мне не нужно твое сочувствие. Я сильная и независимая девушка, сама со всем справлюсь»? — Не буду. Знаешь, когда мы с Перси были в Царстве Мертвых, я разговаривала там с Нико, — Талия как-то печально улыбнулась в ответ и отвела взгляд, словно вспоминая что-то. — Я сказала ему тогда, что сочувствие порой нужно всем, оно не дает нашей душе зачерстветь и позволяет проникнуться чувствами другого человека... — Ну ты прям философ, — усмехнулся я. — Ага, прирожденный, — улыбнулась девушка. — Так что, зачем я буду говорить то, что совсем не так. Мне плохо, Паш, я чувствую себя так, будто мне сердце вырвали из груди, и даже не знаю, что мне теперь делать. — То есть, ты не хочешь оставаться с Артемидой? — уточнил я. — Я... я не знаю. Пожалуй, все-таки хочу, — неуверенно ответила она. — Но не потому, что хочу быть охотницей, а просто это единственный способ быть максимально близко к Артемиде, и только так я могу поддержать ее. — Ты о ней так говоришь в последнее время, — заметил я. — О чем же вы говорили? И потом, как же Перси? — О чем мы говорили, я сказать не могу, это тайны Артемиды, и пусть лучше они останутся между нами, — дочь Зевса с вызовом на меня посмотрела, но я не стал возражать, хотя, признаться, любопытство пожирало меня. — А Перси... может, мы когда-нибудь и сможем быть вместе, еще не все потеряно, — Талия прерывисто вздохнула. Я с сочувствием посмотрел на нее. В ее голосе сквозила надежда и плохо спрятанная горечь. Дочь Зевса явно хваталась за эту спасательную мысль, как за соломинку. Уж не знаю, что там произошло с ней и Артемидой, зачем себя так мучить и отказываться от своих чувств к Перси, но меня это не касалось, и заставлять ее все выкладывать я не стал. Ей и так нелегко, не стоит лезть ей в душу. Хотя лично я бы ни за что и никогда не отказался от общения с Рейной и не представляю, что могло бы заставить Талию пренебречь своими чувствами. — Талия, может, я могу чем-нибудь помочь? — А чем ты можешь помочь? — развела руками охотница. — Спасибо тебе, что попытался поддержать меня, но я сама должна разобраться во всем этом. Хотя я и так уже все для себя решила - я останусь с Артемидой. — Кто знает, надолго ли? — мрачно вздохнул я, мельком глянув на проходящих мимо нас двух вооруженных полубогов. — Можете забыть о вашей предательнице, — ухмыльнулся один из парней, услышав, о чем мы говорим. — Ты... — Талия, сжав кулаки, шагнула к нему навстречу, а я поспешно схватил ее за руку, не давая напасть. Хотя, признаться, желание присоединиться к ней, а не сдерживать, было велико. Меня и самого взбесило это самодовольство полукровок. — Талия, успокойся, пожалуйста, — настойчиво сказал я, удерживая девушку за руку и чувствуя легкое покалывание тока, и перевел взгляд на полубогов. — Лучше убирайтесь, пока целы. Один из парней хотел что-то сказать - видимо, посмеяться, что их может одолеть девчонка, но второй одернул его от этой глупости. Вид Талии говорил сам за себя, ее голубые глаза потемнели от гнева, в воздухе отчетливо пахло озоном, и даже мне стало немного не по себе. Оба полубога ускорили шаг, не испытывая судьбу. Дочь Зевса проводила их тяжелым взглядом, но сдержала себя, а я отпустил девушку. — Неужели это все и правда происходит? — тяжело вздохнула охотница. — Порой я и сам себе задаю этот вопрос, — я развел руками. — Но вряд ли это все сон. Полубоги воюют с Олимпом и тем не менее готовы выступить против нашего единственного могущественного союзника. Безумцы! — К сожалению, уже не такого могущественного, — печально откликнулась Талия. — Да какая разница? Это же по-прежнему Артемида, а богиня она сейчас или нет, дело десятое, — я на секунду задумался. — Талия, а ведь как это все выглядит со стороны? Артемида потеряла свои силы, и полубоги сразу же отвернулись от нее... — Будто списали ее в утиль, как бесполезную, — мрачно кивнула она. — Но вряд ли все дело в том, что она потеряла силы. Логика полубогов вполне понятна, они просто беспокоятся о нашей безопасности. — Да, но со стороны все выглядит по-другому, и я не удивлюсь, если некоторые думают именно так. Хотя, в принципе, без разницы, кто что думает. Они собираются сражаться с Артемидой, и это главное, а против этого только мы с тобой, не считая охотниц, конечно же. — У тебя есть какие-то идеи, как это все остановить? Талия с надеждой посмотрела на меня, но я молча покачал головой. У меня действительно не было ни малейшей мысли, как можно было бы изменить решение полукровок. Словами их не убедить, каких-то весомых аргументов в пользу невиновности богини охоты у меня не было. Принять сторону Артемиды и сражаться против полубогов? Это уже за гранью безумия. Я бы никогда не пошел против Рейны, Перси и остальных ребят. Похоже, остается только положиться на судьбу и надеяться, что до настоящего кровопролития все-таки не дойдет. — Уже смеркается, — с тревогой заметила Талия. — Артемида сказала, что вернется ближе к вечеру. — Или к завтрашнему утру, — бодро добавил я, но девушка оставалось такой же мрачной, и понятно почему - богиня все равно вернется, и мы просто оттягиваем неизбежное. — Ладно, Талия, давай не будем забивать этим голову. У нас и так у всех проблем хватает, а гадая, что делать, мы лишь загружаем свой мозг. Лучше будем импровизировать, все равно все планы всегда идут к черту. А сейчас лучше отдохнуть, пока есть возможность, уж тебе-то это точно нужно. — Да уж, денек был поистине безумным, — устало вздохнула девушка. — Отдохнуть точно не помешает, хотя я даже не знаю, куда мне идти. Не к охотницам же. — А что, боишься, что тебя во сне придушит подушкой толпа разъяренных девственниц? — ухмыльнулся я. — Не вижу ничего смешного, — дочь Зевса сердито на меня глянула. — Охотницы ненавидят меня за то, что я предала их. Может, они и не будут протестовать против решения Артемиды оставить меня в живых, но ненавидеть меня они точно будут. Между нами уже никогда... — Талия, выше нос. К чему это упадническое настроение? — перебил я ее мрачный поток слов. — Пару часов назад я разговаривал с Фебой, когда забирал у охотниц меч... — Ты все-таки забрал меч Аида? — Талия перебила меня, в ее глазах промелькнул ужас. — Спокойно, не заводись, — миролюбиво сказал я. — Если ты не забыла, это вообще-то ты должна была сделать, а не я. Ну да ладно, неважно. Но пусть лучше меч побудет у меня, полубогам я не хочу его давать, они действительно могут обратить его против Артемиды. — Можно подумать, Рейна его у тебя не отберет, — с иронией сказала дочь Зевса. — Так вот, когда я разговаривал с Фебой, — продолжил я, проигнорировав ее последнюю фразу, — мне показалось, что она переживает за тебя. Может, она как-то и разочаровалась в тебе, не знаю. Но как бы то ни было, мне кажется, ты преувеличиваешь, что охотницы будут тебя ненавидеть до такой степени, что будут готовы даже убить. Многие из них тоже ведь наверняка испытывали к кому-то чувства, и они вовсе не бездушные стервы и могут хотя бы понять тебя. — Ты как будто проникся охотницами, — заметила девушка. — С чего это вдруг ты их защищаешь, ты ведь их совсем не знаешь? — Да, не знаю, из вашей шайки я общаюсь только с тобой и теперь вот еще с Фебой, — я поморщился, вспоминая жесткий нрав этой охотницы. — Но вы ведь не монстры. Может, жесткие, ненавидящие парней сучки, но с вами вполне можно разговаривать. — Если будешь так говорить о нас, недолго проживешь, — недовольно пробормотала девушка. — Ой, Талия, да брось. Если бы мне платили каждый раз, когда я слышу это, я бы уже стал миллионером, — отмахнулся я. — Просто поговори с охотницами, уверен, они поймут тебя. Ну, или если не хочешь идти к ним в казарму, можешь переночевать в принципии. Мы с Рейной подвинемся, места на кровати хватит для троих, — ухмыльнулся я. — И как Рейна тебя до сих пор не убила? — покачала головой Талия. — Пожалуй, ей тоже стоит знать о твоем предложении. — Ладно, всё, стоп. Шутка принимает опасный оборот, — я шутливо поднял руки вверх. — Ничего ей не говори, Рейна меня и так ревнует к Артемиде. — Может, просто не стоит давать ей повод для ревности? Тогда не придется оправдываться, — с иронией развела руками Талия. — Но ты сам лезешь на рожон, а потом думаешь, как увиливать. — Не драматизируй, — поморщился я. — Я никогда не предам Рейну и точка! Я не буду отнекиваться, что не испытываю какие-то чувства к Артемиде, но это все ничто по сравнению с тем, что я испытываю к Рейне. Убедить бы еще и ее в этом, а то она меня уже приперла к стенке после собрания в принципии. — Да ладно, зная тебя, ты и сухим из воды выйдешь и еще сделаешь Рейну виноватой в этом, — с улыбкой покачала головой Талия, но тут же помрачнела. — Эх, мне бы ваши проблемы. — Уверен, и у тебя все наладится, — я ободряюще улыбнулся девушке. — Вы с Перси все-таки будете вместе, нарожаешь ему кучу детишек и умрете глубокими стариками в обнимку. — Меня сейчас вырвет, — Талия демонстративно сморщила носик, но ее губы дрогнули в улыбке. — Ага, как же, вырвет. Можно подумать, ты не мечтаешь об этом, — усмехнулся я, наблюдая, как Талия слегка покраснела. — Ладно, я пойду, чувствую, завтра будет денек похлеще сегодняшнего, надо выспаться. Если что, предложение присоединиться к нам с Рейной еще в силе, — я весело подмигнул охотнице. — Идиот, — пробормотала дочь Зевса. — Ага, я тоже люблю тебя, — рассмеялся я. Пожелав друг другу спокойной ночи - ну, точнее я пожелал ей спокойной ночи, Талия в ответ опять обозвала меня - я направился к принципии, а девушка к казарме охотниц. И чего она такая недовольная, что я такого сказал-то? Вечно эти девчонки устраивают проблемы на пустом месте, даже и пошутить уже нельзя. Несмотря на свои смелые советы не обращать внимания на охотниц и на их недовольство, я бы переживал и опасался их похлеще Талии. Помню, когда Артемида очнулась, я пожаловался ей, что амазонки чокнутые, и сказал, что даже ее охотницы не такие жестокие, как они. Беру свои слова назад, одно другого не лучше. Уж если Феба ударила меня лишь за то, что я просто дотронулся до нее, то есть фактически просто так, то я даже не представляю, на что способны эти жесткие девушки в гневе. Даже если сделать поправку на то, что они относятся ко мне так, потому что я парень, не думаю, что они просто так закроют глаза, что Талия их предала, хотя я, в принципе, действительно верил в то, что говорил дочери Зевса. Надеюсь, завтра утром не обнаружится, что Талия «случайно» умерла во сне, и она сможет хоть как-то помириться со своими соратницами... Войдя в принципию, я увидел, что Рейна сидит на своем преторском стуле и что-то изучает в телефоне. Она скинула свои доспехи, оставшись в футболке Лагеря Юпитера и облегающих джинсах. Ее влажные черные волосы тяжело ниспадали на плечи. Эх, а я хотел посетить бани вместе. Ну да ладно, потом наверстаем. Заметив меня, девушка тепло мне улыбнулась. — Я думал, ты вся еще в работе, — я подошел к ней. — Уже нет, — покачала головой Рейна. — Я дала центурионам указания, они знают, что делать, да и Перси настоял на том, чтобы я отдохнула, и сказал, что проследит за ребятами. — С чего это вдруг такое благородство? — Не знаю, но у меня сложилось такое впечатление, что он пытается как-то отвлечься от мыслей о Талии и хочет полностью загрузить себя работой. — Его можно понять, Талия тоже не находит себе места, — вздохнул я. — Надо будет поблагодарить его за возможность провести лишнее время с тобой. — Лишнее время? — она приподняла бровь. Чтоб меня, неудачное слово. — Я имею в виду, можно провести время с тобой, пока ты не занята, — поспешно сказал я. — Я не так выразился, разумеется, это время не лишнее, оно... — Ладно, успокойся, я поняла, — засмеялась Рейна. — А то у тебя такой вид, будто ты сейчас сквозь землю провалишься. — Недалеко от правды, — облегченно вздохнул я. Блин, как же тяжело разговаривать с девушками - то не так сказал, то не так сделал, то не так посмотрел. Будто по минному полю все время ходишь. Хотя без них было бы еще тяжелее. Я подошел к Рейне, мельком глянув на экран ее телефона. Она почти сразу же заблокировала его, погасив экран, но я все же успел заметить, что она переписывается с Хиллой. Меня немного напрягло, что у нее есть какие-то тайны от меня, хотя я и был рад, что она общается со своей сестрой. Да и в конце концов, даже несмотря на то, что мы вместе, у каждого из нас должно быть и какое-то личное пространство и выпытывать, о чем она там переписывается с Хиллой и скрывает от меня, было неуважительно к Рейне. Я доверял своей девушке и лезть ей в душу не хотел. — Ты кого-то ждешь? — поинтересовался я. — Сидишь здесь одна, в комнату не идешь. Все нормально? — Да, просто... я ждала тебя, хотела поговорить, — Рейна отвела от меня взгляд, нервно покручивая телефон. — А то в прошлый раз Фрэнк отвлек меня. Ох, да чтоб мне сдохнуть. Сколько уже можно, я ведь уже сказал, что между мной и Артемидой ничего нет, зачем опять говорить об этом? Да и как вообще можно всерьез беспокоится, что между мной и богиней целомудрия что-то может быть? Ей плевать на всех парней, она не видит какого-то романтического интереса в мужчинах, так зачем мусолить эту тему? Но по глазам Рейны я видел, что она жутко волнуется, и ревность не дает ей успокоиться. Вот как убедить ее, что вся ее тревога абсолютно беспочвенна? Хм, а может быть, не стоит что-то говорить, а лучше отвлечь ее и, возможно, действия всё скажут лучше слов? Я подошел к ней вплотную и быстро накрыл губы Рейны поцелуем. Она машинально ответила мне, но почти сразу же разорвала поцелуй. — Прекрати, я хочу серьезно поговорить с тобой, — сердито сказала девушка. — Я не против, но может, лучше наше общение будет в горизонтальном положении? — усмехнулся я. Не дав ей ничего сказать, я снова поцеловал ее, нежно взяв руками за щеки. Рейна что-то промычала и снова попыталась отстраниться, упершись руками мне в грудь, но я крепко держал ее, не давая вырваться. Через несколько секунд она все же сдалась и прекратила свои попытки, а я в ответ углубил поцелуй, проникнув языком ей в рот, с удовлетворением почувствовав, что она начала мне отвечать. Я на секунду отстранился от губ девушки, чтобы набрать воздуха, и посмотрел на нее. Ревность в глазах Рейны сменилась туманом похоти и желания, и я снова быстро накрыл ее губы поцелуем, не давая прийти в себя. Что ж, в этот раз у меня получилось перевести этот разговор в более приятное русло, но, чувствую, вечно убегать я не смогу. И откладывать этого разговор, пожалуй, не стоит, а то Рейна еще напридумывает себе всякого. Рано или поздно, мы вернемся к этой теме, но точно не сейчас. Разорвав поцелуй, я подхватил Рейну на руки и поспешил наверх...