Под покровом луны.

Во сне время пролетело быстро, почти молниеносно. Казалось, что Вики положила голову на подушку всего пару минут назад, но на самом деле прошло целых три часа. Пожалуй, три лучших часа за последнее время, потому что она смогла отдохнуть. Солнце уже давно перестало освещать улицу, за окном было темно. Город погрузился в сон. Ветер колыхал берёзы, стоящие рядом с корпусом больницы. Закрываемая облаками луна, прикрывалась пеленой лёгкого тумана, словно защищая себя от лишнего взора. Люцифер глядел в потолок, он так и не смог уснуть. Лишь изредка переворачивался с боку на бок, давая затёкшим частям тела отдохнуть. Дышал размеренно и вполне ровно, что говорило о его внутреннем спокойствие в тот час. В палате стояла тишина, которая вовсе не напрягала и не смущала, наоборот, она была такой уютной и умиротворяющей. Со временем сон покидал её, заставляя окунутся в эти «столь приятные ощущения» вновь. Вики поднялась на локти и осмотрела помещение. -А я так надеялась, что это был страшный сон… Девушка протянула это медленно, потирая поясницу, которая снова начинала болеть. Середина ночи. Большая по своим размерам комната наполнялась тихими криками, вырывающимися из уст Вики. Она сидела на краю кровати, вцепившись руками в матрас и, закусывая свою губу до крови,чтобы подавить боль, которая не прекращалась примерно пол часа. Никто точно не замерял, но по ощущением это было именно так. Самая обычная медицинская палата в самой обычной больнице превратилась для неё в ад. Каждая минута, проведённая в ней, тянулась долго, а это сильно подрывало нервы. «Нам остаётся только ждать. Терпите!»- говорили врачи, пожимая плечами. А Люцифер всё чаще выходил из палаты, потому что больше не мог видеть столь сильные страдания возлюбленной. Всё это время мужчина был рядом с Вики или сидел в кресле. Его руки были крепко сжаты в замок. Каждый раз, когда она поднимала на него глаза, то он натягивал беззаботную улыбку, за который скрывались боль и ненависть к себе, потому что он, впервые в жизни, ничего не мог сделать, ничем не мог помочь. Это беспомощность давила со всех сторон, в открытую заявляя: «Ты всего лишь жалкий человек, который смотрит на страдания той единственной, которая заставила твоё сердце биться чаще. Ты лишь жалкое подобие того, кем ты являлся раньше. Ты был могущественным демоном, не знающим ни боли, ни переживаний. А сейчас сидишь тут, как последний идиот и просто ждёшь» Он встряхивал голову, хотел избавиться от этих параноидальных мыслей, но очередная попытка оказалась четной. Позади 13 часов родовой деятельности. С каждым часом она ощущала, что силы оставляли её, забирая даже возможность передвигаться. Часов десять назад Вики переживала о том, как она выглядит. Не потекла ли тушь, не смазалась ли помада, не повредилась ли укладка, которую она так старательно делала утром. А сейчас её волновало только то, что что-то определённо шло не так, как она планировала. Во время очередного осмотра в палату стало стекаться всё больше и больше других врачей, которые были явно недовольны сложившейся ситуацией. Они о чём-то шептались и таинственно переглядывались. Затем закивали головами, соглашаясь друг с другом. Они подозвали Люцифера к себе. Лишь краем глаза Вики заметила, как изменилось выражение его лица, он с тревогой взглянул на неё. -Хорошо… тогда я сам. Люцифер произнёс это, глазами смотря в пустоту. -Мы зайдём через 10 минут. Не тратьте время попросту. Врач похлопал Люцифера по плечу и удалился вместе с многочисленной толпой незнакомых людей. Мужчина сел на край кровати, запустил руку в волосы, а затем напряжённо выдохнул. -Что происходит? Сердце девушки билось с бешенной скоростью, руки вмиг похолодели. Она забыла про боль и схватилась за руку мужа. -Не молчи! -Кричи, ругайся, плачь, но только не молчи… Повисло молчание, которое пугало. -Тебе сделают кесарево, Вики. Девушка опустилась на подушку, закрыла глаза и постаралась провести пару минут в таком положении, обдумывая то, что сейчас с ней происходит. В какой-то степени Вики понимала, что всё к этому и шло. -Это не так плохо, Люци… Она произнесла это тихо, подчёркивая своё крайне болезненное положение. Затем роженица села рядом с мужем, положила свою руку на его, посмотрела в глаза. -Я очень не хотела бы этого, но, если этого требуют врачи, то на это есть причины. -Я не могу отказаться или сказать нет. Если быть откровенной, то я не хочу, чтобы меня резали на хирургическом столе, но выбора у меня, как понимаешь, нет. Она положила свою голову ему на плечо. -Если мне так больно, даже не могу представить, что ощущает наша девочка… ей тоже тяжело, возможно, даже тяжелее, чем мне. Она погладила свой выпирающий живот. -Помнишь, что ты мне говорил? -Я много, что говорил. Особенно в последнее время. -Во всех ситуациях надо искать плюсы. Мне сделают операцию, а затем ты сразу увидишь свою прекрасную доченьку, которая очень ждёт встречи с тобой. Люцифер помог Вики встать и притянул к себе, сжимая в объятиях, таких крепких, что ей показалось, что она не могла дышать первые пару секунд. Она что-то прошипела ему в шею, показывая то, что это не лучшее положение для неё. Он взглянул в её небесно-голубые глаза, такие красивые и такие родные. Он так любил засматриваться в них, утопая каждый раз. Из года в год. С каждой секундой эти глаза затягивали всё больше и больше, словно прозрачные воды солёной воды в океане. И он никогда не мог выплыть из этого водоворота… или не хотел? А самое большое его желание-это то, чтобы у его дочери были именно такие же прекрасные глаза, как и у матери. -Я люблю тебя, Вики. Опять молчание. -(шёпотом)ты же знаешь, что я больше. Их лбы соприкоснулись, время остановилось. Двое влюблённых стояли посреди больничной палаты, наслаждаясь моментом. Спустя время. Люди в белых халатах хлопотали вокруг неё. Люцифер стоял поодаль, наблюдая за тем, как его жену перекладывают на металлическую каталку. Глаза девушки сияли испуг, она смотрела совсем по-другому. В ней не было больше того бесстрашия и отваги, что были раньше. Лишь испуг, который он ощущал нутром. Люцифер подошёл к Вики, чтобы взглянуть на неё в последний раз перед операцией. Она подняла руку вверх и провела тыльной стороной по его скуле. Немного задержалась…, а потом сказала так, чтобы услышал только он. -Уже через час мы встретимся с ней… -Всё будет хорошо, помнишь? Я никогда тебя не брошу, Люци... Люцифер приблизился к Вики и крепко вжался губами в её лоб, даря поцелуй. Он отстранился и улыбнулся. Мужчина сопровождал каталку до самой операционной, но дальше его не пустили. Он сел на один из многих стульев в коридоре и обменялся рукопожатием со врачом, который будет весть операцию. -Я доверяю вам самое ценное, что есть в моей жизни, Док. -Конечно, всё пройдёт безупречно. Врач лучезарно улыбнулся и скрылся за поворотом. Будущий отец старался дышать глубоко и ровно, но в его ситуации это было невозможно. Взгляд был прикован к настенным часам, которые только что пробили три часа ночи. В тёмном коридоре он был один. Врачи лишь изредка метались по своим делам. Лампочка, находящаяся неподалёку от него, светила тёплым светом, но совсем тусклым, словно боясь разбудить тех, кто сейчас отдыхал. Уже через пять минут он стал ходить по коридору, не в силах больше сидеть на стуле. Внутри всё сжалось, потому что ему было неимоверно страшно за неё… Колкие иголки, словно раскалённые мечи били его в самое сердце, заставляя капли пота выступать на лбу. Нет, страшно-это неподходящее слово, чтобы описать то, что испытывал Люцифер в тот момент. Это не сравниться ни с чем тем, что он когда-либо ощущал за всю свою продолжительную жизнь. Поверьте, она была у него очень длинной. Ещё никогда прежде он не был настолько зависим от своих же страхов и переживаний. Если бы вы могли спросить у Люцифера: «Чего ты боишься? Какие твои страхи?», то он без промедлений ответил бы вам, что он не боится пауков, темноты, клоунов или страшных фильмов. Он ответил бы, что не боится смерти, ведь все мы смертны и однажды покинем этот мир. Он ответит, что он боится потерять Вики. Это и есть его самый большой страх в жизни. Он боится остаться один в этой огромной вселенной, в которой не видит смысла без неё… Он боится, что однажды проснётся, а простыня окажется холодной. Боится, что шкаф опустеет без её вещей. Боится, что будет некому дарить цветы и радовать подарками. Боится, что он будет встречать рассветы и провожать закаты в одиночестве, выпивая холодный виски на опустевшей террасе. Боится, что не сможет больше ощутить аромат её шелковистых волос, аккуратно собранных в пучок. Боится, что больше никогда не сможет взглянуть в её глаза, которые так любит. Боится, что прощание окажется последним… Его наручные часы отмерили ещё пятнадцать минут. Что такое пятнадцать минут? За это время можно позавтракать; посмотреть четверть серии в сериале; помыть голову; выпить чашку горячего кофе на балконе и многое другое… Знакомо ли вам ощущение, когда время тянется бесконечно? И чем больше вы начинаете зацикливаться, тем медленнее оно идёт. Время будто издевается над вами, ставит на место и показывает то, насколько ты жалок по сравнением с ним… Люцифер не мог найти себе места, поэтому был везде и нигде одновременно. Упав на очередной стул, он опрокинул голову назад и стал изучать неровности на потолке, которых никогда не видел раньше, хоть и был в этой больнице множество раз. А потом негодовал потому, что не заметил, когда стал таким придирчивым к потолку. По словам врача операция должна идти около тридцати минут, и это время медленно подходило к концу. Люцифер уже вёл себя намного спокойнее, чем некоторое время назад и предвкушал встречу со своим долгожданным ребёнком.