Часть 1

У Лидии есть дурная привычка — закусывать свои пухлые губы до крови, а потом смазывать их плотным слоем вишнёвой гигиенички, щурясь в мизерное зеркало пудреницы. Алая помада одиноко валяется где-то на дне сумки уже несколько долгих месяцев — до неё поди дотянись, да и так-то она нужна, когда после поцелуев Эйдана от неё оставались лишь кроваво-ягодные мазки на щеках, над губой и где-то в районе ключиц. — Стайлз, какого чёрта?! — Лидия выругивается с характерной хрипотцой, но совсем беззлобно: с лёгким намёком на претензию. Учебники вперемешку с тетрадями сыплются на липкий пол школьного коридора, шурша страницами, и приземляются с тупым шлёпающим звуком, взрывающимся в ушах. Всё будто бы в замедленной съёмке. — Свет слишком тусклый, извини. Я… я сейчас, — он складывается в момент, как подзорная труба, отчего взгляд её вынужденно утыкается в тёмно-каштановую макушку. — Ничего, бывает, — Лидия выдыхает устало, опускаясь вслед за ним на корточки, чтобы только побыстрее затолкать всю эту макулатуру в школьный шкафчик с противно поскрипывающей дверцей. Когда их руки тянутся за одним и тем же проклятым учебником химии, уши Стайлза вспыхивают красным, точно опущенная в колбу с кислотой лакмусовая бумажка, обдавая жаром бледную кожу щёк. — Держи, — он изловчился ухватить книгу первым, с таким нескрываемым удовольствием, словно в очередной раз обвёл сошедшее со страниц бестиария сверхъестественное нечто вокруг пальца. — Спасибо, — Лидия машинально запихивает её между физикой и биологией, поднимаясь на ноги. — Подвезти тебя? — Стайлз стоит за спиной, дышит неестественно громко. Если это заткнёт перешёптывания в голове, пусть хоть весь кислород себе заберёт. — Ага, — она кивает равнодушно, разворачивается к нему медленно, пытаясь распрямить дрожащими пальцами перекрутившийся ремешок бордовой кожаной сумки. На ней — тоненькая светлая джинсовка поверх цветастого платья, слишком неподходящая для прохладных вечеров в Бейкон Хиллс. На улице тихо — вокруг ни души, лишь только полоска багряного горизонта, что врезается в привыкшие к темноте глаза, и шёпот ветра, запутавшегося в меди волос. Стайлз, единственный источник шума, копошится в рюкзаке в попытках отыскать ключи. Его джип припаркован на заднем дворе. Лидию эти звуки совсем не бесят. — Что ты делал в школе в такое время? — Тренировался, — самому аж смешно: ни ему, ни Скотту не до лакросса вот вообще. Но лгать надо быстро, даже если первой пришедшей в голову чушью. — А ты? — Готовилась к выпускным экзаменам, — у неё — в разы лучше получается, она почти правду сказала, — не могу сконцентрироваться дома. *** — Лидия, — её имя жжётся, болит и расшатывает его голосовые связки до такого неуместного сейчас придыхания. Стайлз попадает ключом в замок зажигания только с третьего раза. — Ммм? — приторный запах вишни окутывает салон с каждым небрежным мазком, иногда даже мимо рта: ни черта не разглядеть в этом заляпанном зеркале с зигзагообразной царапиной. — Каково тебе быть банши? — Стайлз…— щелчок пластикового колпачка для него хуже выстрела, а она улыбается краешком губ, ощущая каждую смягчённую трещинку под восковой плёнкой, — я шаталась по городу в неглиже, грёбанный зомби-Хейл манипулировал мной в кошмарах, у меня, чёрт возьми, в ушах не затыкающееся радио, которое ловит одну волну и ту с помехами… А ещё я слышала, как Эллисон и Эйдан умирают, но думаешь могла сделать с этим хоть что-то? — она и не замечает слёз, что бегут по щекам, пачкая их чёрными разводами. — Знаешь, — Стайлз отворачивается к боковому стеклу, за которым пустынная парковка кажется какой-то бесконечной, — я не могу отделаться от мысли о том, что их кровь на моих руках. Я был слишком слаб, Лидия. Я проиграл, — руки сами нащупывают пачку влажных салфеток, но она как назло пустая. Лидия сдавливает острое колено, прорывая молочный капрон ногтями. Ей хочется закричать так, чтобы у всех местных оборотней, у Питера в частности, полилась кровь из ушей. Ей хочется психануть, хлопнуть дверью старенького джипа и уйти, не оборачиваясь, в сторону дома. Только бы не видеть, как плещется вина в этих его огромных янтарных глазах. — Посмотри на меня, — Стайлз игнорирует. Сказал бы ему кто-нибудь годом ранее, что он будет сидеть в одной машине с Лидией Мартин и наотрез отказываться поворачивать голову в её сторону, он бы с ума сошёл. — Мечислав, пожалуйста, — между ними жалкие несколько десятков сантиметров. Он прикрывает зудящие глаза в надежде ухватиться за родной сердцу образ девочки-койота, но под веками комкается бессмысленная пустота, ставшая ненавистной до зубного скрежета. Лидии много, так много, что уже чересчур: она будто бы залезла в него глубже, чем Ногицунэ, из-за которого жизнь теперь перевёрнута с ног на голову. Мысли кружатся внутри черепа назойливым роем слепых мух, врезающихся друг в друга в полёте. Стайлза от них начинает подташнивать. Пусть они все сдохнут, сгниют в ноль, перестанут пачкать его полыхающий мозг своими мерзкими лапами. Пусть они… Лидия обхватывает его мертвенно бледное лицо холодными ладонями, разворачивая к себе силой. Шейные позвонки щёлкают, как несмазанные дверные петли. — Что ты… — он не успевает договорить из-за липких настойчивых губ, внезапно накрывших его собственные. Стайлз замирает, стараясь лишний раз не дышать. Ему словно сотни иголок загнали под кожу, и ребра впервые такие тесные, что сердцу хочется их сломать. Она целовала его когда-то, конечно же, целовала. Слегка касаясь, спасая от накатившей паники, не придумав способа эффективнее. Просто потому что тогда в этом поцелуе была болезненная необходимость. И по какой-то причине сейчас она тоже есть, наверное. Стайлз не знает — клубок всевозможных умозаключений распутался, не оставив после себя ничего, кроме пульсирующего сгустка ощущений, прямо как он и хотел пару минут назад. Этот тающий воск, нашпигованный всевозможными маслами вперемешку с ароматизаторами, теперь у него на кончике языка. Лидия притягивает к себе ближе, зарывается пальцами в беспорядочно торчащие антенны-волосы и шепчет что-то несвязное в редких перерывах на пару глотков иссякшего воздуха. — Безумие, нельзя, — Стайлз выдыхает в приоткрытый навстречу рот, но тут же припадает к её распухшим губам с утроенной жадностью. Малия заблокирует его номер, если узнает. Эйдан воскреснет только чтобы набить ему морду. На-пле-вать. Вереница последствий — последнее, что Стайлза сейчас волнует, они и так уже многое потеряли. Лидия кусает его нижнюю губу, точно наказывая за всплывающие редкие мысли. Он улыбается сквозь поцелуй, кутая её в кольцо рук. Обволакивающую тишину разрезает звук взбесившегося мобильника, доносящийся из бордовой кожаной сумки сигнализацией. Лидия отстраняется медленно. Стайлзу так больно, будто бы от его тела оторвали огромный жизненно важный кусок. — Да, мам… — она на оттенок светлее прижатой к вздымающейся груди сумки, — нет, мам, всё в порядке, буду к ужину. Он разминает напрочь затёкшие плечи, позволяя расползающейся пустоте внутри, больше похожей на штиль, заглотить всего себя без остатка. Он не МакКолл, ему не нужен никакой тянущий ко дну якорь. Джип скользит по узким улочкам Бейкон Хиллс, повизгивая шинами. Они едут молча: всю дорогу Лидия приводит в порядок растрепавшиеся волосы, волнами ниспадающие на плечи. От школьной парковки до ворот её дома — пятнадцать полуторачасовых минут. — Стайлз, — она проводит рукой по его лицу инстинктивно, а он инстинктивно льнёт щекой к узкой девичей ладони, — мне пора. Стайлз кивает.