часть первая и последняя

«Не убийственно то что не касается твоего тела», — сказали они мне, прежде чем запустить мой мозг тысячи сигналов.

Началось это всё давно, когда я точно не помню. Я вообще уже мало что помню, но предпочитаю не переходить с темы на тему. Если вкратце, тогда я ещё был молод, энергичен и как и все парни, я хотел всего, что я явно не назовёшь полезным. Оно и понятно: когда ты работаешь на стройке, так ещё и не имеешь никаких возможностей — образования-то нету — радостей в жизни не так уж и много. Но на самом деле, это была славная жизнь. Да, со своими минусами, но это было куда лучше, чем собирать коровьи лепёшки на малой родине. Можно сказать даже, что эта жизнь лучшая, если сравнить то, как проходили мои годы в глухомани, где я родился. Причём переехал я не в какую-то мелкую провинцию с, дай бог, тремя многоэтажками, а в столицу, что тоже достижение нехилое. Да, я был счастлив тогда… Сами представьте: вот вы живёте непонятно где — я свою деревню только два раза на карте высмотрел — живёте плохо, бедно, так ещё и возможностей никаких нет и вот те раз — вы в огромном городе, где, кажись, все дороги открыты, иди куда хочешь. Вот это была настоящая радость, думал, больше ничто не сможет меня огорчить, настолько мне было хорошо. А меня ещё и уговаривали остаться в той дыре, идиоты! Говорили, что я глупый и у меня ничего не получится, а по итогу так и остались страдать хернёй в своих каморках, пока я живу жизнь, причём неплохо. Но вскоре я столкнулся с проблемой: работа у меня низкооплачиваемая, на жизнь в столице не хватало. Это безденежье я особо сильно ощутил, когда мне стало не хватать на самые простые вещи: еду и оплату аренды за квартиру. С этого момента, моя жизнь, до этого вполне себе нормальная, пошла под откос. Смотрю свои записи из дневника и удивляюсь: как можно было быть таким оленем? Дурак, лучше бы думал о том, как свалить с этой стройки куда подальше и устроиться на место получше, так нет, я решил, что оптимизм намного лучше здравого смысла и продолжал вкалывать как на каторге. зарплату понизили чутка, но жить можно Мне на улице девчонка улыбнулась и подмигнула, ебать я обольститель, конечно… Не знаю, правда, чем я ей понравился, наверное из-за волос, причёска у меня сейчас ничего такая. Я оброс весь, потому что парикмахеры такие цены загнули, как будто к ним только олигархи ходят, а самому стричься страшно, у меня руки кривые как не знаю что. У девушек вообще странные предпочтения, но мне же лучше: хоть стричься не надо. Я это писал 3 года назад. Или 5 лет… Не помню уже ничего. Обычно я ориентируюсь по событиям, до какого времени, что случилось, где, когда, да твою же мать, обещал же, что не будут приходить с темы на тему! куст сирени ничего такой, подарил бы ей, если б она не была такой шалавой А это я помню очень хорошо. Вроде, букет я нарвал сразу после того, как моя бывшая перестала отвечать мне. Сначала она хоть и сухо, но всё же писала мне что-то, а потом вообще заглохла. Видимо, подарков ей не дарил, вот и ушла к кому-то у кого кошелёк потолще. Да и пусть катится на все четыре, не до неё сейчас вообще, я снова отвлёкся. Так прошёл год моей жизни в городе. Год непростой, нет, мягко сказано — сложный, отвратный, полный неудач, провалов и ошибок год. Но главное — тогда всё было ещё не так уж и плохо, тогда я был почти счастлив. Не берут на работу… Говорят, что образования должного нет и опыта тоже. Какое образование надо, чтобы пойти листовки раздавать? Для школоты типа непыльную работёнку оставили, чтоб было хоть кого на копейку кидать? Ладно, сами виноваты, что меня упустили, пусть мучаются со своими пубертатными язвами. Если ещё не понятно, ситуация моя ухудшалась просто с огромной прогрессией. Бляха-муха, где денег то взять, я так от голодухи окочурюсь! Может обратно в свою дырень вернуться? Или обучиться хоть чему-то? У меня нет средств ни на то, ни на другого, а фонда для ущербных ещё не создали, очень зря кстати. Походу я впрямь самоуничтожусь тут. Я начал активно искать способы подработать, хватался за самые низкооплачиваемые вакансии, чтобы хоть как-то продолжить своё существование. Оптимизм мой притупился: я столкнулся с суровой реальностью, к которой я был совершенно не готов. Когда ты на протяжении всей жизни хватаешься за юбку мамы, а потом резко отрываешься от неё, выживать становится сложно. Всё чаще мне хотелось уйти от всего, что меня окружает, замкнуться во влажных мечтах, где я богат, красив и успешен. И вот он — переломный момент и его я помню на удивление хорошо. Я, отдыхая от строительных работ, сел где-то рядом с участком и валял дурака. Погода жаркая, работа тяжёлая — я устал как невесть что, так ещё и мысли о том, что нужно как-то исправлять своё положение, радости не добавляли. Внезапно во мне будто что-то щёлкнуло и я решил поднять голову. Думал, увижу сейчас красивое небо, облака там, а если это всё не загородит подъёмный кран, так вообще прекрасно будет, но тут же мои глаза от удивления округлились: надо мной возвышался человек, который пристально смотрел на меня. Он выглядел очень странно, таких людей с раньше никогда не видел: из-под огромных чёрных балахонов можно было разглядеть только глаза, шляпа какая-то дурацкая на голове и перчатки на руках — а это, на минуточку, в под тридцать градусов жары! Я подумал: «вот модники идиоты сейчас», но всё же мигом встал, а то как-то неудобно получается разговаривать с человеком, когда находишься на уровне его паха. Поднялся я неуклюже, настолько, что мы столкнулись лбами. — Бляха-му… — тихо выругался я и тут же замолк, — извините… Вы ищете кого-то? На строительную площадку нельзя заходить без документов. — Мне они не обязательны, — ответил. Прищурив глаза, я сдвинул брови к переносице — вот модники грубияны пошли и ведь не ответишь им ничего! Я уже хотел было вышвырнуть его отсюда, но стиляга вновь начал говорить: — и устраивает Вас такая работа? Везде грязь, доски с невыковырченными гвоздями, скука и ругань. Нравится? — А какое ваше дело? — я замялся. Для меня не были открытием слова этого человека, сам прекрасно видел, насколько всё вокруг плачевно, но не мог же я напрямую ему всё вывалить. — Устраивает меня всё. — Почему же Вы терпите это? — Да чего тут терпеть-то, как по мне всё прекрасно — повторил я и получил снисходительный взгляд в ответ. Я нахмурился ещё больше. Мне было непонятно, почему он задаёт мне такие тупые вопросы: поболтать не с кем? Вообще всё это выглядело странно: какой-то мужик берёт и начинает спрашивать у строителя, нравится ли ему мешать песок с цементом и играть в кости с такими же бедолагами, вот серьёзно, глупо же! — Всё всегда можно исправить. — Нет, нельзя! Если вы мне хотите какую-то лотерею или казик втюхать, то можете валить куда душе угодно, мне это всё не интересно. — А если бы был шанс исправить ситуацию, воспользовались бы? — Он посмотрел на меня так, как будто берёт на «слабо». Я не видел ничего, кроме его глаз, но был уверен, что он улыбнулся. — Смотря что предложите. Я уже сказал, лудоманством не страдаю, так что вам тут ловить нечего. — Я не преследую цель вовлечь Вас в столь нелицеприятные способы заработать. Я ищу людей для участия в частном проекте и во мне есть уверенность, что Вы согласитесь, поэтому-то я к Вам и обратился. Почти никто не соглашается на эту вакансию, — я насторожился, — и предвещая вопрос «почему?», отвечу: это кардинально изменит Вашу жизнь и смотря назад, возможно, Вы, пожалеете об участии в этом проекте. Хотя деньги, которые Вы можете заработать, по сравнению с Вашей сегодняшней платой, превзойдут все Ваши ожидания. — Сколько? — Сумма в пятьдесят два раза превышает среднестатистическую заработную плату на строительных работах. Я быстро подсчитал в уме и чуть не сдох прям там — это же какие бешеные бабки! Я уже ничего не соображал, этих денег мне могло хватить на полгода, а то на год жизни, в которой я ни в чём себе не отказывал. Мне уже было всё равно на то, каким способом будут заработаны эти деньги, да пусть хоть в проститутки заделают, я об этом не переживал, видя перед собой лишь значок суммы с шестью нулями. — Я согласен. По дороге тип объяснял, что это какой-то выдающийся эксперимент, важный для человечества и я смогу внести вклад в великое дело. Было дико страшно, конечно — вдруг секта какая-то и меня щас распнут на кресте или съедят? Но всё-таки денег мне хотелось больше, чем спокойствия, поэтому я шёл за модником. Незнакомец ещё спрашивал меня по пути типа: «есть ли у меня близкие?», «Считаю ли я себя глупым человеком?» Я где-то привирал, как без этого, но всё старался отвечать честно по возможности. Меня распирало любопытство — что это за эксперимент, на кой чёрт именно меня позвали, что там будут делать? Постепенно этот тупой интерес взял верх над моим страхом и я перестал сомневаться в том, что игра стоит свеч. Мы подошли к какому-то зданию — я раньше его никогда не видел и все мои чувства будто притупились. Я перестал чувствовать страх, мне стало всё равно на то, что я свалил со стройки и начальник будет пилить мне мозг. Не беспокоился я и о том, что будет дальше. Модник — который кстати оказался не модником, но об этом попозже — что-то мне сказал и я сел на стул. Стул там рядом стоял, а я туда сел, понятно вообщем. И тут началось: на меня направили нечто, похожее на камеру, только объектив побольше и примочки всякие по бокам и меня так жёстко шарахнуло, что я чуть не сдох. Я орал как резанный, а люди, учёные какие-то, перешёптывались там о своём и смотрели на меня во все глаза. Дальше вообще песня: из камеры на меня направился луч, всё в моей голове перемешалось и стало ещё хуже. Я серьёзно думал, что прям там и помру. Я громко закричал и попытался закрыть лицо руками, чтобы на меня этот луч больше не попадал, но это особо не помогло. Я уже забыл о чём я тогда думал, провалы в памяти страшная штука. Но с другой стороны, не велика потеря, вряд-ли я о чём-то важном думал. Но это было лишь полбеды — в день самого первого эксперимента, я даже не догадывался, что будет дальше, а лучше бы догадался, честное слово. В какой-то момент слова, которые говорили учёные, стали ускорятся и я перестал понимать их смысл. Думал, что я просто не вынесу всей этой бешеной нагрузки, но всё закончилось настолько же быстро, как началось. Я долго отходил от эксперимента, нет, серьёзно, посмотрел бы я на вас, когда вас шарахают прям в голову! Как будто пьяный я встал со стула и шатаясь стал шагать к учёным. — Эм… Модник! — обратился я к тому, что в чёрном. — я. я пить хочу! — Вы ещё не отошли от наркоза, подождите, пожалуйста, пять минут. — Какой еще наркоз, твою же налево?! Я ничего не употребляю! Я говорил как пьяный — несвязно и раздолбано, будто я пять минут назад в одну харю сожрал парочку-троечку бутылок чего-то крепкого. Модник, с которым я «общался», тоже оказался одним из учёных, что-то там подсчитывал, смотрел в экраны и постоянно клацал по кнопкам, даже не удосужился на меня посмотреть, чертила. А я уже и ходить почти не мог, я будто отработал пять смен за раз, настолько усталым я себя чувствовал. Пришлось грохнутся на стул, где я сидел во время эксперимента, хоть и не хотелось. Спустя короткое время, мне всё же протянули стакан воды, который я жадно выпил — это было уже хоть что-то хорошее, спустя десяти минут чистейшего ада. Зато переживать больше не стоит — самые страшные наказания за грешки я понёс уже при жизни. — Благодарим за участие в эксперименте! — Сказал мне модник и зыркнул на меня. Он был уже в более приподнятом настроении, я слышал, что он говорил с улыбкой. — Ну, хоть что-то важное я сделал-то? Не зря же мучался, ей Богу! — Естественно! Капля за каплей и будет море — вот увидите, какое весомое открытие, воспроизведённое и с Вашей помощью тоже, потрясёт науку, — В смысле капля за каплей? — Я вылупился на модника, — Это ещё не всё? — Нужно будет пройти этот этап эксперимента ещё несколько раз, иначе данные будут несколько неточными. — Жесть… И меня каждый раз будет так корёжить? — Если Вы имеете ввиду воздействие энергии данного устройства — он указал на камеру — то, да, каждый раз Вы будете чувствовать недомогание и боль. Но поверьте: это будет огромный скачок в техническом прогрессе, Вы останетесь в памяти людей великим человеком! Краем уха я услышал, как люди в чёрных одеждах разговаривали о чём-то на непонятном языке. В какой-то момент, моё тело совершенно обмякло и я без сил упал со стула. Очнулся я спустя некоторое время от того, что мне в нос сували ватку с нашатырём. Увидев, что я снова в сознании, модник отошёл чуть подальше и спросил о том, как я себя чувствую. Я прохрипел: — «жив пока что» и обхватил голову руками. Виски безумно болели, я без шуток думал, что умру. К сожалению, эти ощущения я помню до сих пор. Особенно точно они всплывают в голове, когда я думаю обо всех экспериментах. Человек ещё раз спросил меня о самочувствии, что я запомнил и всё подобное. Я ответил на все вопросы, как мог честно и получил на руки крупную сумму, что естественно меня порадовало: не зря прошли мои мучения. Один из учёных хотел как можно быстрее выпроводить меня из помещения, но я начал спрашивать его всё, что мне было интересно: — С этой штукой же все умнеть должны? Ну, в голову же знания погружают, как я понял. — Да, так и есть, — ответил мне учёный, злясь. — И как вы хотите, чтобы люди на эту процедуру шли, если она такая болезненная, это же просто бред, согласитесь? Я лучше бы ещё раз пару тройку классов в школе закончил, чем ещё хоть раз на этом стуле посидел. — Мы как раз и работаем над устранением этих побочных эффектов. — Человек потирал пальцами переносицу и вздыхал так, словно я у него спрашивал наитупейшие вопросы. Хотя, возможно так и было. — И вот для этого я нужен, да? — Абсолютно верно. Браво. — Ладно, тогда, — Я выдавил из себя улыбку напоследок: надо же всё-таки было оставить хоть немного хорошее впечатление после того, что произошло. — Вообщем, если вам ещё подопытный нужен будет, вы мне звоните, пишите, номерок я вам свой оставил. — Благодарю, до свидания. — До скорых встреч! — Сказал я и улыбнувшись, пошёл восвояси. Я радовался как не понятно что: да, помучился, покорячился, но зато сколько плюсов! И деньги, и полезное что-то сделал, быть может, я даже стал какой-то местной знаменитостью — отдал должное науке, так сказать. Моё самолюбие превышало все возможные рамки, я уже был готов к тому, что какой-нибудь Эйнштейн воскреснет, чтобы пожать мне руку. Но моя простота сыграла со мной злую шутку. Я даже не представлял, что меня ждёт дальше, хотя нет — представлял, но только на ближайшее время. Планы в моей голове я сразу же притворил жизнь: шатаясь, словно я пил всю ночь, я пошёл и накупил себе всякой всячины, о которой мечтал: шмотки, безделушки, новый телефон и всё такое. Гулял я так, в общей сложности, месяц, а потом деньги у меня закончились. Я просто дико охерел, когда понял, что просадил сумму, на которую раньше мог спокойно прожить полгода, буквально за месяц. И вот я снова без гроша в кармане. Начальник меня естественно уволил так ещё и такую характеристику накатал, что максимум куда меня теперь могли взять, так это проституткой. Но впрочем, у меня в запасе оставался козырь, скажем так, а именно телефон этих учёных. Когда я искал их контакты, всё время думал: стоит ли оно того? Вспоминая то, как я плохо себя чувствовал после этого эксперимента, как раскалывалась голова, болело всё тело, я не мог понять стоят ли все эти побочки той суммы. Но я уже не мог жить без денег. Я уже стал зависим от этого транжирства и решил, что лучше уж будет перетерпеть. — Здравствуйте. — Добрый день. Вам чем-то помочь? — Да. Я хочу ещё раз поучаствовать в эксперименте, возможно ли… — Подождите минуту, — по соответствующему звуку я понял, что человек выключил микрофон. «Надо было обговорить это заранее», — подумал я, но вскоре получил ответ: — Вы сможете подойти к шести вечера на тот же адрес, что и в прошлый раз? — Да, без проблем. — Отлично. До свидания. — До св… — он сбросил трубку. Я отложил телефон и весь оставшийся день провёл в какой-то недопанике.

***

К определенному времени, я уже был у здания и стал ждать модника. Если честно, мне нечего сказать о втором эксперименте, так как я ничего о нём не помню. Возможно, оно и к лучшему, всё же не очень-то и верится что вещи, которые появлялись в моей голове во время эксперимента были чем-то супер радостным и крутым. Вообще, меня очень смущала эта система: по идее ты должен образовываться и получать новые знание с помощью этой шайтан-машины, но как я оттуда не выходил, так никогда ничего и не помнил. Только плохо становилось и тошнило, а так больше никаких изменений. А, ну ещё проблемы с памятью там и прочее всё. Экспериментов этих было ещё много — штук пять или шесть. Они давались мне с каждым разом всё тяжелее, хотя суть их не менялась. Я садился на стул, моё тело застывало, а голову заполняли мерзкие звуки. Иногда я слышал отчётливые тексты, но единственный который я помню…

…не убийственно то, что не касается твоего тела.

Одно из самых страшных последствий опытов — паранойя. Тот самый страх, которым обычно страдают наркоманы, когда скрываются от полиции, прячут свои вещества где не попадя и оглядываются всё время. И хоть я никогда не употреблял, всё время чего-то боялся. Причём жутко: в последнее время я вообще перестал выходить из своей квартиры, потому что только дома я чувствовал себя в безопасности. И вот, настал момент, когда ко мне пришла мысль: всё должно закончиться рано или поздно. Либо эксперименты, либо моя жизнь. Я решил поучаствовать в последнем для меня эксперименте и забыть уже модника, учёных и эту адскую камеру. Подумал: возьму эти деньги и скроюсь с ними, чтобы меня больше не нашли. Может я уже никогда и не оправлюсь, не стану таким здоровым как раньше, но мне хотя бы не нужно будет принимать на себя всю эту дичь. Всё же иного выхода у меня не было. Выход был. Помню этот ужасный день. Нет, ужасный это мягко сказано, но всё по порядку. Я пришёл домой после какой-то прогулки. Уставший, я вешаю парку на крючок и вдруг чувствую запах. Знакомый такой, прям как со стройки. Вдыхаю поглубже и понимаю: это был запах гари. Сломя голову я бегу в комнату и вижу как горят все мои вещи: одежда, тетради, трудовая книжка, огонь и на мебели… Но это всё случилось потом. После того, как я нарушил правила. Настал тот день, когда я решил поучаствовать в последнем эксперименте. Я шёл и страх меня так коробил, серьёзно, думал не дойду. Я надеялся только, чтобы это поскорее всё закончилось. Меня поприветствовали учёные вместе с модником и я сел на это тупорылое кресло. И тут на меня нашло непонятно что: я как представил, что со мной будет, как я буду страдать от этой машины и как меня её будет херовить неделю спустя. Мной овладел животный страх. Такого у меня не было никогда. Я резко поднялся с кресла и убежал из здания. Учёные кричали мне что-то в догонку, преследовали меня, но я их уже не слушал, только бежал куда глаза глядят. Когда я остановился где-то на окраинах города, я резко начал плакать. Нет, рыдать — так я рыдал только лет в шесть и тут, я — взрослый мужик, начал орать и истерить как маленький какой-то. Было так стыдно перед самим собой, но я просто не мог остановить себя. После я медленно пошёл к дому всякими обходными путями, лишь бы меня не нашли. Да, я до ужаса этого боялся. Каждый свой шаг я делал оглядываясь: вдруг найдут, вдруг дадут сейчас по башке чем-нибудь тяжёлым и увезут туда, где меня никто никогда не найдёт, если, конечно, меня будет кто-то искать. Вообщем, случилось то, что я описал выше, я вошёл, дом горит, я стою в кромешном ступоре. Я даже не бросился спасать свои вещи: понимал, что ничего уже поделать нельзя, да и стрёмно как-то суваться прямо в огнище. А пожар набирал обороты, становился всё сильнее и сильнее, перебрасывался на шторы и другие ткани, делаясь всё разрушительней. Я повернулся и увидел: окно было настежь открыто. Я не делал так никогда, всегда закрывал его перед выходом и я понял — всё-таки я выключил утюг или плиту, пожар произошёл не по моей вине. Его кто-то подстроил. Да, такого адского крика мои соседи не слышали никогда — я верещал как резаный. Осознание того, что у меня ничего больше нет: ни документов, ни жилья, господи, да гроша у меня за спиной не осталось, опустило меня на такое дно, что я уже не знал, что мне делать и как продолжать свою жизнь. Сама собой промелькнула мысль, что лучше бы я сгорел в этом доме. Я выбежал на улицу, уже оттуда наблюдая как пламя пожирает все мои пожитки и только я задумался о том, что стоило бы мне бежать отсюда, как к лицу мне приложили пахучую тряпку и я резко потерял сознание. Я очнулся в зале, где проводились эксперименты, связанный по рукам и ногам, видимо, чтобы опять не сбежал. На меня пристально смотрели учёные и модник и тут я понял: мне крышка. Я стал непроизвольно двигать конечностями и орать, умоляя отпустить меня. Я даже обещал вернуть все деньги, которые получил от них, хоть и знал, что это невозможно. Учёные лишь качали головами Я орал, что этот эксперимент «ебучая ересь» и «меня расхуяривает во все стороны.» А учёные продолжали смотреть на меня, не отрывая взгляда, перешёптываться и записывать что-то в свои блокноты. Какое-то время я пытался отвернуться от сигналов, но в один момент моё тело окончательно перестало меня слушаться. Прошло буквально пять минут и из меня вырвалась тошнота, что вскоре растеклась по полу огромной лужей. Я не видел лиц экспериментаторов, но знал, что они сморщились и зажали носы. На этом опыт прекратился, люди остановили аппарат и я упал навзничь, потеряв сознание. Но очнулся я не на белой койке, как в первый раз и не у себя дома. Это была странная комната, которую я никогда в жизни не видел. Здесь не было углов, всё вокруг меня было абсолютно гладким и вообще ничего не отражало. Я почему-то потянулся потрогать её и могу сказать точно: такого второго материалов, да даже похожего, не найти.Я перевел взгляд с окружающей меня обстановки на несколько странных теней, и замер: передо мной стояли существа в той же одежде, что учёные-экспериментаторы вкупе с модником, но выглядели они совершенно не по-человечески. Зеленоватая кожа, огромные глаза и головы и слишком долговязые — я вживую видел нелюдей. Одежда, как и раньше, открывала лишь глаза и переносицы и зрачки из-под ткани, огромные уставились прямо на меня. Я похлопал глазами и шевельнулся. Что происходит? Я вообще не мог понять этого! Учёные или рептилии — как их теперь называть-то — продолжали лупить на меня, как будто в первый раз меня видели. Их молчание сбивало столку — мне самому им объяснять, что произошло и как я тут оказался? — Эй! — Крикнул я. Ответа не последовало, нелюди лишь переглянулись и тут же всё, что я видел буквально минуту назад, пропало. Не прошло и десятка секунд и я почувствовал острую боль в ноге. Мой дикий ор нарушил молчание, я начал бешено трястись и кричать всё громче. Это было просто невыносимо! Меня словно разрезали на части тесаком, а потом ещё и сыпали соль. Хотелось убрать ногу поскорее, но тело было обездвижено неизвестной мне силой, настолько мощной, что я не мог пошевелить даже пальцами. Вскоре боль перешла на всё тело, меня пробили судороги. Я уже не соображал, пытаясь оттолкнуть опасность, умолял отпустить меня, но единственное, что мне сказали: «все следы эксперимента должны быть уничтожены». Я рассыпался на тысячу мелких частиц. Исследование посчитали неудачным.

Не убийственно то, что не касается твоего тела, но правда ли это?