Глава 2.63 - Король

До восхода Солнца оставалось два долгих часа. Упрямая сестрица дневного светила - Луна проявляла во всей красе гнусный характер и противилась уступать место на пьедестале небосклона. Звездная особа с упоением ждала окончания задорной бойни, которая набирала небывалые обороты. Поселение первой красавицы за считанные минуты превратилось из мирной деревушки в смехотворную по площади арену боев, при вступлении на которую каждый участник или мимо проходящий пеший вознаграждался болезненными ушибами и зудящими ссадинами. Утешительным призом служили сорванные от дикого стоящего плотным столбом ора голосовые связки. Таким образом, у двоих петухов деревни появились конкуренты в лице семерых матерых мужчин, чьи звонкие басы невольно снизошли до храпа медведя в берлоге. Утробное рычание всеядного зверя любого заядлого соню могло поставить на ноги. Госпожа кузнец могла бы подтвердить правдивость сие факта, припомнив от осиплого хора «сладкое» пробуждение. Но Лиод, как и Сагру было не до красочных воспоминаний о медвежьем будильнике, поскольку обоих обоюдно волновали распластавшиеся на траве два тела. Мое резкое исчезновение с фрейлиной Эир вызывало волну негодования у товарищей, а после нашего внезапного объявления с эпичным лобным столкновением Лиод с Сагром окончательно захлебнулись в мутных водах абсурдного непонимания. Дела с нервной системой, плавящейся на фоне бушующего эмоционального фона, настолько обстояли плохо, что у кузнеца с травником хватило мочи лишь на вялое созерцание рубахи мужа на мне и странной стрижки прислужницы без каких-либо последующих умозаключений. - Выпить есть? – Лиод с мольбой в глазах и с выражением лица прискорбного непонимания, обуявшего селение безумия, посмотрела на Сагра. Тот вздохнул и нехотя ответил честно: - Нет. Кузнец была повержена окончательно. Опытный лекарь, знающий множество рецептов зелий абсолютно на все случаи жизни, не имеет за пазухой обыкновенного, до последней капли банального алкогольного пойла. Травнику стало дико совестно, когда он наблюдал готовность подруги припасть на колени в кромешном разочаровании в ее многовековой жизни. Даже упущенная вековая стрела не привносила столько моральных страданий хозяйке, как происходящее сумасшествие вокруг. Сагр понимал Лиод, но ничего не мог предпринять в данный момент. Преданные не только на словах, но и на поступках товарищи искренней верой уповали на то, что при моем возвращении проблема с прислужницей будет иметь статус завершенной с жирной точкой в конце предложения вместо вопросительного знака. Но все оказалось куда прозаичнее, как обычно в жизни и бывает: вместо точки можно смело ставить знак многоточия. - Ладно. – госпожа кузнец смахнула горячими ладонями эмоции кромешного замешательства с лица. – Отнесем их в безопасное место что ли? А там видно будет. Травник кивнул в ответ, выражая твердое согласие на весьма простое, но не имеющее непредсказуемых последствий предложение женщины. Лиод и Сагру меньше всего сейчас хотелось, чтобы их поспешные, а в дальнейшем – неверные действия спровоцировали накал и так бушующих страстей. И мухомору ясно, что любой лишний жест может спровоцировать взрыв. К тому же, товарищи знали одного друга – подрывника, чьи проказы имели огромную зону поражения. И пока кузнец с травником пытались припомнить по картографической памяти, где располагалась предоставленная нам с подругой на время хижина, ехидный подстрекатель происходящего безрассудства едва сдерживал буйный хохот. Какой праздник без Великого Меня. Вы все от скуки помрете Жители селения и потенциальные мужья настолько были увлечены процессом сражения, что никто из них вовсе не замечал сидящего на крыше одноэтажной хижины коварного плута, которого при желании можно было разглядеть, как на ладони. Локи тактично выбрал в качестве смотровой вышки лечебную парную на окраине, которая открывала до умопомрачения превосходный обзор на поселение. От всевидящих желтых окуляров никто и ничто не мог ускользнуть. Бог обмана чуть с крыши не скатился со смеху, когда Лиод носом поздоровалась с дверью, а затем вместе с Сагром решила тотчас за обоих и мать - землю вниманием великим удостоить. Локи откинулся на спину от приятных болей в прессе, когда рьяная на его поиски валькирия изловчилась увернуться от кувшина с дальнейшим пикированием на рукоплещущий восьмью конечностями бугор товарищей. - Хах! Бесподобна! – рыжеволосый демон плотно заткнул рот ладонью, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться, всматриваясь в ночное небо. В уголках хитрых глаз уже виднелись слезинки веселья, просящиеся пустить горячие русла по щекам. – Наездница это призвание! Ха-ха-ха! Богу обмана дико не хотелось возвращаться в вертикальное положение. Изрядная нехватка сна, перемещение двух субъектов посредством божественного пламени и общение с волчьим сыном на расстоянии высасывало силы, как ненасытный слепень – кровь. Но оставалось одно, очень важное дело, которое должно было быть сделано до объявления солнечных лучей на рассвете. Произведя пару осознанных глубоких вдохов и выдохов, Бог обман приподнялся и сквозь неприятно щемящую боль в висках начал взывать к Фенриру. Тот, как и ожидалось, откликнулся менее, чем через секунду, поскольку находился неподалеку от деревни. Локи недовольно оскалился, мельтеша глазами под закрытыми веками, в ответ на переданную сыном информацию о фрейлине Эир, которая не побоялась проникнуть в деревню под угрозой быть замеченной разъяренными жителями. Подобный поворот событий хитрый плут предвидел, заранее сохранив толику энергии на воссоздание иллюзии, чтобы прислужница раньше него не добралась до белого лебедя. Последнюю известную персону Локи, собственно, и пришел проведать лично. - Даже та-а-ак. - протянул в лукавом оскале гласные Бог обмана, сочувственно поморщив нос. Волчий сын оповестил об перехвате ускользнувшей фрейлины волчицей, которая, как подумал Локи далее, разит всех наповал в прямом и переносном смысле. Благодаря супруге у хитрого лиса появился небольшой отрезок свободного времени в количестве семи минут, которым он мог распорядиться на свое усмотрение. И Локи знал, на какое шаловливое дело он желает потратить выпавшее "окно" в работе. Как манящие взгляд языки огня извиваются в причудливых и кротких дугах, так и Бог обмана незамысловатыми на первый взгляд телодвижениями бесшумно спустился на крыльцо и скрытной тенью зашел за задний фасад дома, обращенный к темному лесу. На расстоянии пятнадцати метров в темных стволах деревьев и черных силуэтах кустарников красовались янтарем горящие очи Фенрира. Волк скрывался под покровом теней и патрулировал опушку леса, чтобы передавать отцу сменяющуюся обстановку в селении. Локи одобрительно подмигнул сыну и ловко спрыгнул на землю, буквально опав на нее невесомым листом. Веселая охота началась, и заветная жертва уже успела проявить себя, забежав за угол соседней хижины справа. Поджав губы в предвкушении скорого возмездия, хитрый лис двинулся следом за обозначенной целью, которая вовсе не подозревала, что щедрость Бога обмана не знает границ.

***

Сын Главаря Берси утратил всякий дар речи, дико испугавшись быть пронзенным мечом на верную смерть. Но крепкая и уверенная рука Улля помогала карлику совладать с нахлынувшими эмоциями, которые грозились в тонкий момент вырваться на свободу в виде ворчания или примитивного бегства в лес. Забежав за хижину на окраине деревни, следопыт стал быстро думать, как быть дальше при нынешнем складе обстоятельств. Берси был в опасности даже вопреки наглядному факту заступления жителей за спасителя их прекрасной госпожи. Улль без единого колебания верил в победу сельчан над потенциальными мужьями, но последние товарищи явно могли бы после громкого поражения наведаться в деревню вновь во имя реванша. Наиболее вероятным и наихудшим вариантом была возможность женихов натравить на других ни в чем не повинных низкоросликов их ненавистников в других частях девяти миров. Рано или поздно, но подобная травля могла произойти, поскольку около тридцати голосов сельчан «за» слышались пустым содроганием воздуха по сравнению с тысячами или сотней тысяч голосов «против». Разумеется, оставалась скромная надежда на Ванадис, которая после чудесного спасения признает в жителях шахт дружелюбных созданий, но Улль руководствовался верной во все времена поговоркой: надейся на лучшее, но готовься к худшему. - Тыф ф порядкеф…? – несмотря на выбивающую из колеи тревогу, сын Главаря сумел почувствовать внутреннее нарастающее волнение лучника. - Да. - Улль светло улыбнулся карлику и взял его за руку, чтобы развеять обстановку нагнетания, которая не сыграла бы никакой положительной роли при теперешнем положении вещей. - Пойдем. Следопыт повел Берси вдоль шатающейся ограды поселения к одной из хижин под покровом теней, чтобы спрятать карлика до окончания боя. Было бы вопиющей наглостью и явным неуважением скрыться в шахтах, не поблагодарив сельчан за их отвагу и доблесть. Хоть задорный шум драки стал утихать по пока неясным лучнику причинам, осторожностью никогда не стоило пренебрегать. В любой момент из-за куста или угла дома мог выскочить взбешенный в край потенциальный муж и напасть на низкорослика. Улль бы сумел защитить друга, но вслед за одной горячей головой всегда потянутся и остальные. Незаметно проскочив в просвете меж двух зданий, следопыт был удостоен "похвалы" за его проявленную бдительность. - Ойф! - Берси рефлекторно вжал плоскую голову в плечи, когда услышал тихий свист, проскочивший невидимой стрелой мимо его правого уха. Звук чем-то походил на надоедливого комара, летающего со скоростью бешеного ястреба. В резко наступившем смятении карлик обратил внимание на Улля, потому что уверенно ведущая рука последнего беспричинно ослабила хватку. Застыв на месте, как вкопанный, лучник начал плавно, но неуверенно покачиваться из стороны в сторону. Сын Главаря в искреннем замешательстве стал дергать следопыта за левый рукав жесткой на ощупь туники, как ребенок - маму на ярмарке игрушек. Но активные в предъявлении попытки Берси узнать у друга причину неестественного лунатизма не увенчались успехом. Через пять секунд лучник верным и стройным бревном упал на землю. - Улльф! - низкорослик без лишней мысли припал на колени и начал тормошить следопыта за спину, который без предупреждения решил устроить единоличный тихий час на свежем воздухе. - Что бы я так спал. – внезапно раздался сзади пугающий не громкостью, а лукавой интонацией голос. - Айф! – не оборачиваясь, карлик мигом перекатился через лежащего Улля и стал использовать его обездвиженное тело в качестве живой баррикады. Сменив ракурс обзора, сын Главаря сумел заметить знакомый ему торчащий из мягкого места друга дротик. Переведя всполошенный взгляд на страшащего огненной стихией Бога, карлик поежился от пробежавшей табуном мурашек по спине тревоги. Локи довольно скалился учиненной отместке за проделанные дыры в священном седалище, будучи не в силах сдержать приятное чувство самовосхваления собственной щедрости. Хоть способность и была весьма специфична в своих проявлениях, если не извращена, Бог обмана помнил всех и ни про кого не забывал: как и Сагра удостоил чашей со снотворным, так и Уллю щепотку сохранил. Берси невольно екнул пуганым индюком, когда Локи стал невинно потягиваться, с наслаждением растягивая мышцы спины. Убежать с воплями карлику очень хотелось, потому что пылающие в темноте золотые радужки напоминали очи ненасытного хищника, который пришел кости обглодать. Авторитет и мощь коварного Бога были настолько безоговорочными и безграничными, что даже сам воздух страшился содрогаться в малейших колебаниях, когда хитрый плут рассекал его в молниеносных или плавных движениях. Домашняя пуганная птица окончательно обосновалась в глотке сына Главаря, когда Локи начал неспешно и со смаком потирать горячими ладонями в предвкушении предстоящего веселья. В наступающей на пятки безысходности карлик подумал, что хуже встречи с Богом огня ничего на свете и быть не может. Но как же он ошибался… - Эй ты! Кхе! Драконюх треклятый! – из-за угла хижины показался дедок с разящей черепушки несчастных глупцов тростью. Берси тут же овладела тихая паника с холодным потом, и он заткнул себе рот двумя руками, что бы не завопить от ужаса и несправедливости судьбы. Два самых жутких, самых опасных и самых сумасшедших на выходки создания загнали низкорослика в тупик, и последнему лишь молиться оставалось. - Великий и ужасный драконюх. – смешком отметил Локи неумышленное принижение его статной фигуры, успев окинуть лукавым прищуром меховой жилет, который оказался старцу длиной ниже щиколоток. Бывший король карликов как будто бы решил вспомнить времена былые, обзаведясь подобием королевской мантии. Но хитрый плут не страшился статуса дедка и поэтому добавил. - Кости решил попарить? Дедок в ответ на колкость рыжего лиса сплюнул просящееся на язык ругательство в траву и продолжил как ни в чем не бывало кряхтеть: - Ты мне, кхе, давай, того – не этого… Кха! А-кхе! Не выступай токмо. - погрозил указательным пальцем старец, метя на ходу в легкодоступный для тычка бок Локи. - Чаво щеглом щеголяешь, чаровник репов? Берси от неловкости тягостно закашлялся, потому что до появления старца не отметил частичную наготу Бога обмана, который, не засмущавшись ни капли, дурашливо развел руками в стороны, отойдя от дедка на пару шагов, чтобы тот не достал. Мудрый дедок почесал в недоумении тростью затылок, чуть брешь в нем не проделав, и окинул беглым взглядом занятную картину. Центральными фигурами явились посапывающий с жалом в попе Улль и склонившийся над ним Берси, у которого нервно дергался один глаз, приглашая второй присоединиться. - Да уж. - немудрено повел бровью дедок, не найдя слов больше для выражения сомнительных эмоций от созерцания сие зрелища. - А чаво тока, кхех, один пульнул? Орешка два то будет. Локи на задорный и хулиганистый нрав дедка скрестил руки на груди, чтобы сдержать рвущуюся на свободу умору, что в глотке костью рыбной застряла и нещадно щекотала кадык. Через десять секунд рваного дыхания носом, хитрый лис процедил сквозь сжатые зубы: - Тебе оставил, хах. - насколько можно серьёзным тоном выдавил он, но все-таки сдался. Дедок лоб пальцем почесал, наблюдая согнувшегося в три погибели драконюха, который пытается со смехом выжать из раскаленного нутра зачатки пламени. Локи до мифического ящера было далеко, но попытки имитировать сие чудо девяти земель были хороши на славу, отчего старец расплылся в задорной улыбке. В отличие от дедка и хитрого лиса Берси смешно не было, хотя при иных обстоятельствах карлик с удовольствием поддержал бы потеху. Но внезапно проявивший очертания в воздухе странный запах, который карлик уловил после спасения Ванадис из горящей хижины, заполнил просторы плоской черепной коробки до краев. Девственное до полоумия, кристальное чистотой и истинное величием благоухание пьянило разум сына Главаря хлеще первой пробы алкоголя. Близлежащая округа настолько была насыщена неведанным ранее, но одновременно знакомым с детства ароматом, что воздух буквально густел, уподобляясь сжатому в руке комку хрустящего морозом снега. Спустя менее двух секунд запах начал раскрываться в немыслимом букете, наполняя носовые пазухи Берси тонкими и легкими крупицами родни в примесь с белым лебедем. Подобное сочетание ароматов в едином комплекте было кромешным абсурдом для низкорослика, поскольку две враждующие долгие столетия стороны народа подземелий и поверхности при столкновении вызывали лишь смрад. Но обоняние для карликов считалось сродни гласом интуиции, который оберегал жителей шахт от опасностей и невзгод. Нюх Берси был ясным ввиду не только отсутствия вредоносного воздействия наркотика на слизистую носа, но и за счет чуткого и открытого на сочувствие сердца. Сын Главаря не мог бредить или ошибаться в распознании составляющих предъявленного аромата. - Вот ведь, хах. - Локи пришел в себя и взглянул на дедка, намекая о возврате личного одеяния. Старец не стал возражать и мигом избавился от телогрейки, вручив ее законному владельцу. Пока Бог обмана принаряжался для судьбоносной встречи с внучкой, дедок отметил причудливую вещицу, которую хитрый лис обличил и закрепил на поясных ремнях. - Твоих рук дело, прохвост рыжий? - Будет тебе.– оскалился в развратной ухмылке Локи, попутно припомнив в деталях горячую ночь с валькирией, чей трофей он решил одолжить на время по крайней надобности. – Я не такой жестокий. - Тоже мне, хех, жеребец нашелся. – фыркнул старец с усмешкой и добавил с внезапной родительской заботой, когда Бог обмана почти скрылся в тени домов деревни. - Ни пуха, ни пера! - За "чертом" к моей жене. - гордо возвысил указательный палец Локи и скрылся восвояси, оставляя бывшего короля карликов и наследника престола наедине со спящим понятым. Берси впал в дикое замешательство, чистосердечно не понимая происходящего. В плоской голове крутились десятки терзающих нутро мыслей о пропавших валькирии, волчьем сыне и фрейлине. Не давали и секунды покоя зудящие виски думы о странном поведении хитрого плута со старцем. Казалось вовсе нереальным, а вымышленным спасение Ванадис из горящей хижины и заточение отца в темнице Бога войны. Гремучая, адская смесь преподносилась на фоне до сих пор проникающего в ноздри запаха, который окончательно дезориентировал карлика во времени и пространстве. Сын Главаря пощекотал кончик носа, чтобы произвести глубокий чих для очистки тканей носовых пазух, но даже после проделанного приема аромат внедрился без спроса и заставил обонятельные рецепторы лепетать. Заметив смятение Берси, дедок подошел к нему и смерил ласковым взглядом. Старец знал, что чуткий на чужую боль и страдания низкорослик сумеет почувствовать родню даже после ее перевоплощения, в отличие от остальных жителей шахт. - Встань, сынок. - хриплый, но пробирающий от макушки до кончиков пальцев ног голос будто бы приказал Берси обратить внимание на его обладателя. Встретившись с теплыми старческими очами, а затем с протянутой худощавой рукой, сын Главаря тотчас оцепенел, покрывшись ледяной коркой, и замешкался, ерзая на коленях. Но отец учил сына уважать и чтить старшее поколение, поэтому карлик с задержкой на пять секунд опасливо возложил дрожащую конечность на предложенную опору. Когда хрупкая на первый взгляд, но прочная в хватке старческая рука без единых сомнений и колебаний твердо поставила низкорослика на короткие ноги, ее владелец с теплотой на устах произнес: - Благодарю тебя, Берси, за спасение внучки. - Ф-ф-фто...? Ф-ф-фнучкиф...? - низкорослику отчаянно захотелось присоединиться к Уллю к возлежанию на прохладной почве. Произнесенная с искренней благодарностью речь была затуманена лишь одним, но настолько громким и оглушающим словом, которое выбило из плоской макушки остатки здравого разума, предлагая ей соприкоснуться с горизонтальной поверхностью. Главарь рассказывал сыну как страшную сказку на ночь печальную историю первой красавицы девяти миров. Будучи сердцем добрым и понимающим Берси в красках представлял тлеющее на Солнце тело сородича, которого никто не пришел спасти из родных. Карлик никак не мог смириться с жестокостью жизни, которая словно забавы ради привнесла столько страданий и мук, оправдавшись обыденной случайностью в лицах обвала, трех охотников и безутешного на горе короля. Низкорослику не хотелось принимать за истину столь безжалостную колею судьбы, хотя заслуженная по справедливости ненависть народов подземелий вновь и вновь пыталась сломать дух Берси. Но все же... Я не хотелф фойны, чефстно Но сын Главаря каждый раз, когда сородичей или его ранили оскорбительным словом или кровопролитным действом, продолжал непоколебимо верить, что родня несмотря ни на что никогда не бросит и не покинет свою родню. И свою веру в нерушимую и святую связь Берси проявлял каждый раз, когда... Неф фнаю яф! Когда к заслону с валькирией ездил и, скрипя сердцем, утешал ее в безутешном горе. Когда восседал на Фенрире, который защитил его от нападок новых друзей на поляне и был рядом во время душевных терзаний об отце, получив в знак признания картошку в углях. Когда пытался вразумить полоумного отца о ненадобности войны и когда спас ту самую, имя которой известно каждому, из смертельных омутов пламени, рискуя жизнью. - Родня, сынок... - отметив мертвенную оторопь Берси, дедок покрыл свободной ладонью его солнечное сплетение и закончил. - Это те, кто живет здесь. Сердце сына Главаря тотчас сжалось до мельчайших размеров. От руки старца исходило трепетное тепло, привнося с собой многих тысячелетий невероятную в объемах мощь духа и выдержанную мудрость сотни столетий. У Берси язык завязался тугим узлом, потому что неведанный раннее, всеобъемлющий и объединяющий всех и вся запах плотными потоками мог исходить лишь только о того, кто являлся... - Ф-фы...? Неуфили, Фы...? - произнес дрожащими губами сын Главаря, опасаясь сделать поспешные выводы. Дедок ожидал реакции немого карася от карлика, и поэтому с нежностью улыбнулся и продолжил спонтанный процесс коронации: - Сын Главаря, чье имя Берси. Как бывший король народа подземлий и властью данной мне моим же народом, величественно нарекаю тебя единовластным Владыкой шахт. - Аа-а-аф...? - сын Главаря пошатнулся на месте, не имея сил и храбрости поверить, что пред ним стоит... - Оф... Низкорослик не был глупым, но был излишне впечатлительной персоной, отчего с лёгкостью впал в обморок. Осознание того, что сам бывший и канувший в лета властелин подземелий надрек низкорослика правителем, выбило из последнего остатки сил на дальнейшее восприятие реальности. - Это Он?! - выкрикнула Лиод от полоумия, разинув рот, когда в "подходящий" момент успела выбежать из угла дома, бережно неся меня на плечах. Сагр, шедший следом, не расстерялся и, взяв пример с Берси, рухнул от наступившего шока, укрыв себя сверху в качестве одеяла фрейлиной Эир. Госпожа кузнец ринулась в бессознательное турне следом за товарищем через пару секунд, когда столкнулась взглядами с дедком. Новость была разящей наповал. Старец, опершись на трость, наивным взором окинул присутствующих. Причина, по которой дедок не хотел вскрывать истинную природу своей натуры, в количестве шестерых тел покоилась подле него. Как говорится, в Бога уверовать можно, покуда не столкнешся с Ним. Так и сейчас происходило на глазах у дедка: каждый искренне хотел верить, но не сумел самой веры вынести. - Н-да. - цокнул довольно языком дедок. - Гляди-ка, прохвост рыжий. С тебя причитается за... ... помощь