Они были обречены

Рассказал мне об этом старый торговец, Повидавший, возможно, множество земель, О том, как тот, кто любить не должен, Был очарован приметной мадемуазель. Историю ту он поведал прямо как сказку — Мне тогда казалось, что там было все всерьез, Но кто поверит в эту неувязку? Про то, как божество человеком увлеклось. Бог был влюблен в Простолюдинку: Несуразную, простую, дочь обычных пастухов. В ту, для кого весь мир кажется в новинку — Танцевала дева средь цветочных округов. Но он, не зная как, был ею околдован, Шутка ли? Насмешка? В непонимании своём, Раньше на эмоции не был он раскован, А теперь же — просто безнадежно увлечён. Хотя, стоило только это осознать, Бог понял: как теперь все продолжать? Ведь не дано бессмертному понять, Что смертную он должен как-то привлекать. Она ожидает ласк от ухажеров, Романтику и стихи, просвещённые лишь ей. Но как божеству знать об этих тонких уговорах? Теперь в глазах девы он просто прохиндей. Бог не молод — он пережил достаточно веков, Чтобы позабыть о принципах «общения» И теперь, казалось, его сбросили со счетов, Из-за своего грубого и «нечеловечного» поведения. Хотя выводы его возлюбленной кажутся критичны, Её не привлекает наш герой, Который выглядел очень эксцентрично. Девушки юны — они бывают романтичны И желание любви им не безразлично. Долго думал бог, как девушку привлечь, Как ее вниманием полностью завлечь? Но стоило только богу на мгновение залечь, Как кто-то другой захотел пламя любви в девушке разжечь. Юноша был молод — возрастом, как дева — Широкоплеч, красив, подтянут — просто женская мечта! Прекраснейший Адам, а она — его возлюбленная Ева. Его любовь была к ней кристаллически-чиста. Богу не понравилось поведение парня, Ему не нравилось, как он, Даже пару слов не пророня Был высоко ею оценен! Разозлившись на такое, Он не мог проигнорировать его. Ведь как нет? Тот посягнулся на самое святое. Преступление юноши было очень велико. Взмах мечом — прямое отсечение, Фоновой музыкой стал истошный крик, А после — головы мертвого падение. Это событие в деревушке разлетелось вмиг. «Что того к этому с подвигло?» «Она не могла выбрать одного!» «Его кончина так быстро наступила!» «Она просто охмурила не того!» Вот так юноша был Богом упокоен, А после разлетелось все вранье. Сам Господ был очень преспокоен — Никто больше не влюблен в неё. Но каждый видел лишь вершину — Они не заглядывали вглубь. И только он понял эту истину, Ведь он вовсе не был глуп. Священник маленькой церквушки, Находящейся на границе поселка. Он не был популярен среди Народа деревушки, Потому что смотрел на других всех свысока. Всему виной был фанатизм И его вера в наше божество. Поэтому он тот, кто, увидев этот экстремизм. Смог проявить себя как меньшинство. Священник был в восторге, узнав своего Господня И он решил помочь тому. Пусть даже девушка была безродна, Она сможет прослужить ему. Не долго думал тут священник — Начал собирать честной народ, Которые после гибели последней, Множество ненастий пронесло. И вот так, с его подначки, Дева стала жертвой. А народ понял, что их неудачные упадки, Появились из-за этой грешной. Наступила ночь — время, кажется, застыло И все люди держали факела, Они деву нашу облачили В белоснежное платье, цветом, как снега. «О Господь! Будь с нами милосерден!» — Сказал священник, вскинув руки в небеса, — «Прими наш дар! Ведь ты — великолепен!» Люди ликовали, на алтарь жертву свою преподнося. В этот момент девушка была убита, Была пролита девственная кровь… Бог должен был избрать другого фаворита, Ведь ее погубила его глупая любовь. Вот так, опьянённый заносчивым дурманом, Священник к Господу взывал, А Бог вмиг сделался тираном И небесную кару народу показал. Больше не было церквушки И цветочных округов, Жителей бедной деревушки, И даже у рассказчика… Не осталось слов. Они были все мертвы: Юноша, девушка, священник… Причина? Это было из любви, Где фоном были: соперник, сплетник и мошенник. Вот так, каждый был вынужден страдать, Только лишь из-за того, Что в них горит желание всё заполучать, Чтобы после осталось ничего. Теперь вынужден наш бог Повидать множество земель, Держа в руках высохший цветок, Рассказывая события, словно колыбель. Рассказал мне об этом старый торговец, Что же он хотел сказать в своих словах? Странно: ведь я для него просто незнакомец… Так почему глаза мои в слезах?