Цзябянь

Песня цзябянь, рассекая горячие дни, вечной тоской, тетивою на луках звенит. Этой мелодии смерти не будет конца, как его нет у злобы враждующих царств, нет у пути гнева, ненависти и лжи — именно этой дорогой тебе идти надлежит, не отступив ни на шаг, не отдыхая, вперед, ввысь, на усыпанный звездами небосвод, чтобы, пожертвовав совестью, сердцем, людьми, в руки принять наконец окровавленный мир: скорбная чаша власти, смертельно горька, не задрожит в холодных твоих руках. Ты отопьешь и будешь сквозь слезы глядеть, как в тонких пальцах нити чужих судеб переплетаются, тянутся, рвутся, блестят: жизнь человека бесценна — какой пустяк. «Логика мира в том, что логики нет», Спрашивай — парадоксален Небес ответ. Сколько же нужно жизней поставить на кон, чтобы вернуть в обезумевший мир покой, чтобы кровавую жажду черной земли утолить, сколько тяжелых лет, сколько разных лиц надо сменить? И в конце не узнать себя, глядя, как слой за слоем снимает с души цзябянь. Но у тебя все же достанет сил цитру не разрубить, подобно владыке Фуси.