Глава 1.

Я плыву. Тёмная, словно бездна, вода прокатывается под моим телом. Глаза не чувствуют ни малейшего лучика света, лишь воображение дорисовывает там, за сомкнутыми веками, ярко пылающие звёзды. Неужели это счастье? Каждая клеточка в организме подаёт сигналы о том, что этот миг прекрасен. Меня ничего не волнует, вокруг ни души, только звук волн и… какие-то всплески? В первый раз за всю мою жизнь мозг, глаза и тело не согласились друг с другом. Я всё ещё плыла. Мои волосы растекались в воде, а на живот дул лёгкий ветерок. При этом спина чётко дала понять, что я лежу на ковре, раскинув руки за его пределы и потому ощущая холодное прикосновение стекла. Вокруг полно зеркал. Каждое отражает свет от маленьких лампочек на огромной люстре в форме ветки мимозы, где цветы дарили незабываемые слегка оранжевые огни. Невероятная красота… Откуда-то снова послышались всплески. Источником оказалась треснутая чашка, вода из которой вытекала на мрамор, уже образовав лужицу. Подойдя ближе, чтобы рассмотреть я осознала, что эта чашка моя. Когда-то давно мне сделал подарок на день рождения близкий мне человек, с которым, увы, общение прервалось ещё до окончания школы. Её звали Юля. Моя лучшая подруга. Когда она переехала, то общение пошло на убыль, но я тщательно хранила эту чашку пока её не разбила сестра. Маленькие капли, бесшумно рассекающие воздух, напомнили мне о слезах в тот день, когда пришлось своими руками безжалостно сметать остатки памяти веником и выбрасывать в ведро, словно они ничего и не значили. Мне снова хотелось расплакаться, но осознание того что это было давно и с тех пор усвоен урок о ценности памяти, а не вещей, не дали мне этого сделать. Вспоминая прошлое, я не сразу заметила девушку, что стояла сзади и отражалась в зеркале прямо возле меня. Удивление и немного испуг заставили повернуться и рассмотреть её поближе. Усталый вид, шрамы по всему телу и совсем свежие ссадины, длинные и крайне спутанные волосы, красивые, но красные глаза. В отличие от чашки, она была мне не знакома. Её вид пугал и вызывал жалость. Она напоминала жертву насилия из кино с хорошим гримёром. Вероятно, что меня тоже изучали, ведь мы долго простояли в тишине. Я просто не знала что сказать. — Хорошо выглядишь, — заговорила она первой. — Спасибо. — Девушка молчала, очевидно ожидая когда я заговорю. — Как тебя зовут? — Анастасия. Не удивляйся так и нет, не совпадение. Можешь верить, а можешь нет, но я — настоящая ты. Видишь до чего жизнь довела? — Н-но как? — почему-то её слова не вызывали у меня сомнений в их правдивости. — Где я? Почему? — мысли клубнями вертелись в голове, не давая себя словить. Это сейчас, спустя время, говорить об этом можно красиво и со сравнениями, а тогда единственной возможностью высказаться были невнятные вопросы из одного слова. — Во-первых, ты мертва, — совершенно безэмоционально проговорила искалеченная я. — Во-вторых, ты в Замке дверей. В-третьих, это зеркальный зал. Центр здания. И выхода здесь нет. Но пооткрывать комнаты придется. — Стой! — мне требовалось время чтобы всё переварить. Вскоре мы продолжили. — Ты сказала я мертва, так? — кивком девушка подтвердила эту догадку. — Как это случилось? Я ничего не помню… Вдруг мою голову посетила мысль и я быстро взглянула на себя в зеркало за моей собеседницей. Сразу полегчало. Моё лицо всё ещё прежнее, хоть и бледновато. Никаких шрамов. На это ушли секунды, но всё же я едва не пропустила слова настоящей меня. — Я не знаю. Помню только ужасную боль, будто я горела живьём или что там самое болезненное в мире? Не важно. Очнулась уже здесь, с головной болью и непонятными знаниями об этом Замке, — она потянулась к своей черной перепачканой футболке и потянула за вырез. — И ещё вот этим. То, что я увидела вводило в ступор. На груди был огромный, покрытый волдырями ожог из которого торчало стекло. Множество осколков. Изнутри. Это легко было понять по краям кожи, прилипшей к нему снаружи. Будь иначе, кожа втягивалась бы в рану. Пару минут я просто смотрела и осознавала представшую картину. Потом — пыталась понять. Мне хотелось спросить думает ли она то же, что и я, но это было слишком очевидно. — Наше сердце разбилось… Ты ведь тоже так подумала? — тихо прошептала моя душа, опустив голову. Её руки, скрещенные на груди, вдруг опустились. — Все эти шрамы, — показала она на них, — они от людей. Из-за них мы постоянно страдали. А самое ужасное, что почти всегда это были наши близкие… — девушка помолчала, а затем продолжила. — Ножи в спину я могла выдержать. Могла жить с ноющей болью и красной «пятерней» на щеке от подруги несколько лет. Даже с глубокими порезами от оскорблений, которые не заслужила! — мне подумалось, что слова ранят не только как метафора. — Но?.. — она молчала и мне пришлось спросить. — Но, видимо, в этот раз было слишком больно. — Хватит себя мучать. Лучше скажи, что за дверьми. — Она упоминала, что мне прийдётся обойти все, но если выхода здесь нет, то актуальным становился вопрос «зачем?». — Воспоминания. Или последствия. Что-то, что ты должна увидеть или не сможешь пойти дальше. Я не знаю куда, не смотри так удивлённо. Лучше выбери дверь. Они там, в зеркалах. Просто закрой глаза и иди.