ГЛАВА 3. Часть 1. «Новый рубеж»

      Сломанная рука жутко ныла от боли. Кажется, в этом бою ей сломали что-то ещё: правый бок доставлял всё больший дискомфорт. Рыцарь ушёл и Гермиона доковыляла до сгустка Древней магии, касаясь его пальцами, окрашенными собственной запёкшейся кровью. Она переместилась в зал Картографии, где её ждала профессор МакГонагалл.       — Гермиона, как ты? — женщина тревожно подбежала к своей студентке.       Минерва трансфигурировала шарф девушки в небольшой табурет и усадила на него мисс Грейнджер.       Профессор была вся в грязи, с растрёпанной причёской и кровью на лице и Гермиона впервые в жизни посмотрела на своего декана, как на простую женщину, которая может пораниться, испачкаться или даже умереть. От этой мысли у ведьмы волосы встали дыбом. Она почувствовала себя мелкой рыбёшкой в океане, полном опасностей и поняла, что никто, кроме неё самой, её не спасёт, как это было раньше. Дамблдор мёртв, Минерва не могла сделать больше, чем то, на что была способна. Теперь судьба Хогвартса в руках нового Хранителя.       Профессор подошла к большому омуту памяти и извлекла из своего разума воспоминания, сбрасывая серебристые нити в сосуд.       Гермиона подошла ближе и опустила лицо, полностью погружаясь в воспоминания бывшего Хранителя. Грейнджер пробыла там, казалось, целую вечность, а когда вынырнула, то отшатнулась и села на пол, кривясь от боли.       — Теперь ты — новый Хранитель, Гермиона, — вкрадчиво произнесла профессор. — Нам нужно поспешить.       Воспоминания сменились резко, словно кто-то вырвал её из одного кинотеатра и затолкнул в другой:       Гермиона видела, как Волдеморт прорвался в самое сердце скалы, туда, где находился резервуар Исидоры Морганак. Тёмный Лорд приблизился к источнику. Рон бросил её руку и кинулся за ним.       — Рон, нет!       Она истошно закричала, когда змееликий нацелил свою палочку в грудь её друга, её любимого…       — «Круцио», — прошипел он, не подходя ближе.       Рон закричал от невыносимой боли. Его кости ломались внутри тела, одна за другой. Он пытался терпеть, но не мог сопротивляться боли и закричал с надрывом.       — «Авада Кедавра!», — она сорвала связки, выкрикивая проклятье с ненавистью в глазах, прижимая больную руку к груди.       Лорд отмахнулся от зелёного луча, как от назойливой мухи и бросил мучить Уизли. Он перевёл взгляд на Гермиону и усмехнулся.       — Так-так, — он прошёлся вдоль грота в своей привычной манере, шурша длинной мантией. — А вот и подруга знаменитого Гарри Поттера! Как тебе его смерть? Как по мне, очень героично! Не так ли? Он пожертвовал собой ради вас, но ничего не вышло! Более нелепой смерти и придумать нельзя!       Его тихий злорадный смех отразился от скал.       — Заткни свою гнилую пасть, змей! — крикнул Рон и получил лезвием по щеке.       Плоть глубоко разошлась и кровь стала капать на пол грота. Гермиона обозлилась сильнее прежнего.       — «Авада Кедавра!», — она попыталась снова, но опять ничего не вышло.       — Ты могла бы стать отличным «Пожирателем», девочка, — цокнул тот. — Какая ярость и сила. Жаль только, что ты — грязнокровка. Хоть это я и мог бы простить тебе, в виде исключения, но то, что ты — подружка Поттера… Тебе придётся кое-что увидеть, чтобы запомнить раз и навсегда, что бывает, когда переходишь мне дорогу. Твой дружок Роннальд Уизли отлично подойдёт на эту роль. Видишь ли, для того, чтобы вскрыть этот резервуар, нужна жертва в виде большого количества магического потенциала и как удачно, что у твоего чистокровного друга этот потенциал есть.       Змей выпустил синий луч и плотно связал Гермиону путами, чтобы она ему не помешала. Её палочка выпала из рук и закатилась под поручень.       Волдеморт сделал два глубоких надреза на груди Рона и прошептал что-то на мёртвом языке, который использовали некроманты, создававшие инферналов. Из груди парня полился свет и тот истошно закричал, а потом резко отключился.       Гермиона орала до тех пор, пока окочательно не сорвала связки, а затем продолжила хрипеть.       Волдеморт отлевитировал Рона к резервуару и направил свет из его груди на металл.       Гоблинская сталь медленно разрушалась, покрываясь черной слизью. Послышался жалобный скрип и тонкий луч тёмной магии Исидоры прорвался наружу. Большая трещина образовалась под резервуаром и стала медленно расползаться по скале.       Гермиона рыдала, без возможности повлиять на ситуацию.       Рон обмяк, его глаза остекленели, а свет из его груди медленно погас. Вдруг волшебница почувствовала легкое прикосновение к плечу, а затем путы ослабились: Минерва стояла за её спиной.       В грот один за одним залетали оставшиеся вживых члены «Ордена Феникса» и преподаватели. Они все нацелили свои палочки на змея и в унисон произнесли свои заклинания.       Рука Гермионы потянулась к её палочке и девушка, подняв древко с пола, прохрипела «Конфринго», попадая красным лучом прямо в сердце ненавистного ублюдка и сжигая его, ослабленного магией волшебников, до тла.       Резервуар стал разрушаться и маги, несговариваясь, произнесли «Репаро», сдерживая магию внутри гоблинской стали.       Трещина понемногу стягивалась. Потребовалось около пяти минут, чтобы вернуть края решётки обратно. У них получилось, но сталь была повреждена теперь…       Гермиона подбежала к бездыханному телу Рона, хватая его за руки, отказываясь верить глазам. Его кожа была ещё тёплой, глаза закатились, раны на теле друга… любимого были огромными и кровавыми.       Минерва схватила её за плечо и сильно встряхнула.       — Гермиона, мы должны запечатать зал, — она произнесла это безаппеляционно и ведьма затолкала истерику глубоко внутрь себя, ещё не зная, чем это выльется для неё после.       Профессор МакГонагалл дала указание всем покинуть грот и забрать тело Уизли.       Грейнджер плелась за ней, ведомая своим деканом, опустошенная, мёртвая в душе, едва перебирая ногами. Она — леди Хранитель, она обязана завершить начатое и даже смерть Рона не являлась причиной не выполнить свой долг сейчас.       Они вышли за пределы зала Картографии и все остановились.       Минерва встала посреди кладовой с бочками, перед мраморной дверью и приказала Гермионе произнести необходимое заклинание.       Грейнджер подняла свою палочку и вывела нужные узоры Древней магии. Серебристые нити потекли из тела профессора МакГонагалл, бывшего Хранителя, перетекая в палочку нынешнего, которую Гермиона крепко держала в руке. Когда всё было кончено, волшебница направила эту энергию на дверь и запечатала вход. Вот и всё, она сделала своего декана сквибом.       — Теперь ты должна наложить на всех нас «Обливиэйт», милая, — Минерва положила ладонь на плечо своей студентки. В глазах декана Гермиона не увидела сожаления, лишь гордость. — Будь сильной.       Ведьма твёрдо произнесла нужные слова и лишила памяти всех, кроме Кингсли, который сначала должен был прописать протокол в министерстве Магии, относительно положения Хранителя Хогвартса.       Когда всё было кончено, Гермиона упала на каменный пол и заплакала, поджав ноги под себя.       Бруствер подошёл к ней и обнял. По-отечески тепло. Он был единственным, пусть и не на долго, кто знал правду и в этот самый момент Гермиона дала волю всему, что скопилось в ней за сегодня, утопая в объятиях друга.

***

      Гермиона очнулась вся в слезах.       Кто-то нежно касался её волос.       Девушка перевела взгляд вправо и заметила Грогу, внимательно наблюдавшего за ней. Он сидел у изголовья кровати, на её подушке и невесомо касался макушки волшебницы своей трёхпалой ручонкой в надежде успокоить.       Девушка тепло улыбнулась малышу и погладила его по милой зелёной голове и ушкам. Она вдруг осознала, что совершенно точно уже должна быть мертва. Ведьма коснулась груди и нащупала отверстие в своей рубашке, но рана отсутствовала полностью. Она перевела взгляд на Грогу и тот забавно усмехнулся ей.       — Он от тебя не отходил ни на минуту, — мандалорец, стоявший в проходе, подал голос и Гермиона обернулась на вкрадчивый бархатный звук.       Судя по обстановке, она лежала в каюте «Лезвия». Волшебница пыталась трансгрессировать на корабль мандалорца перед тем, как отключилась.       — Он спас меня?       Мандо кивнул и девушка повернулась к Грогу.       — Спасибо, малыш, — она взяла его за ручку и слегка погладила большим пальцем. Тот улыбнулся и зашевелил ушками.       — Спасибо, что спасла его, — воин топтался на месте.       — Я сделала, что должна была, — отмахнулась ведьма.       — Таков Путь, — кивнул рыцарь.       Повисла долгая неуютная пауза, которую никому из них было не заполнить. Вдруг Мандо сделал шаг вперёд, всё же решаясь войти.       — Ты не из этого мира, да?       — Нет, не из этого, — она усмехнулась и поджала ноги под себя, присаживаясь на кровать.       — Поэтому ты не хочешь учить его? — Мандо перевёл взгляд на ребёнка и тот произнёс какой-то только ему понятный звук.       — Я хочу, — пыталась оправдаться она. — Но примерно через месяц-полтора мне придётся вернуться домой. До этого времени я могу попробовать научить его чему-то, если хочешь… Но ему нужна школа, настоящая.       — Школу джедаев на Корусанте уничтожили вместе со всеми детьми, кроме него, — вздохнул воин и посмотрел на Грогу. Тот печально поджал ушки. — А учиться у Люка Скайуокера Грогу не захотел.       — В моём мире есть школа… — она прикусила губу. — Я могу взять его с собой. Вас обоих, если захочешь.       Мандо обдумывал её слова.       — Как тебя зовут? — он спросил слегка невпопад, резко меняя тему.       Девушка задумалась. Почему-то врать именно ему совершенно не хотелось.       — Гермиона, — произнесла она тихо.       Он кивнул.       — А ты — Дин? — она снова закусила губу.       — Тар’кун узнал моё имя от моффа Гидеона, — подтвердил мужчина. — Ты должна знать, если отправишься с нами, что мофф очень опасен. Так или иначе, наша встреча с имперским ублюдком — дело времени.       — Меня не пугает этот мофф, — она говорила серьезно. — И ты прав, Грогу нужно обучать, чтобы он смог защищать себя. Я сделаю, что смогу.       — Спасибо, — он кратко кивнул и Гермиона кивнула в ответ.