Глава 9. Часть 2. «Ещё одно дело»

      Промозглый декабрьский ветер хлестал Гермиону по лицу. Мелкая ледяная крошка впивалась в нежную кожу, царапая покрасневшие от холода щеки волшебницы.       Они совершили новый прыжок. До «конечной» оставался ещё один промежуточный пункт назначения, и Гермиона сгорала от тревоги внутри себя всё сильнее и сильнее, по мере приближения к высоким кованным воротам Элмор-мэнора.       Они трижды обсудили план действий, но Гермиона всё никак не могла отделаться от интуитивного ожидания какой-нибудь подставы.       Ведьма взяла с ублюдка нерушимый обет. Он умрёт, если посмеет хотя бы попробовать навредить им… Законопроект приняли в первом из трёх чтений. Они в безопасности. И, всё же, это поместье вызывало в ней бурю чувств и ни одно из них нельзя было бы назвать приятным.       Дин поравнялся с женой. Он нёс их малыша в закрытой сумке, а сам крепко сжимал копьё Мубиру в правой руке, левой же он нашёл руку любимой и нежно переплёл их пальцы, а затем погладил её трясущуюся вовсе не от холода ладонь.       — Что бы он ни говорил — игнорируй. — произнесла Гермиона у самого входа в логово врага. — Он будет пытаться задеть тебя и меня, но мне нельзя причинять ему или его жене вред, как и ему — нашей семье.       Дин молча кивнул. Он был сосредоточен настолько, что напряжение это почти что искрило вокруг него.       — Ваши имена, — для формы спросил старый сгорбленный домовик-дворецкий, сидевший в небольшой кабинке рядом с воротами.       — Миссис Гермиона Джарин и мистер Дин Джарин, — ровным тоном изрекла Гермиона.       Домовик с подозрением окинул взглядом их силуэты и остановился где-то в районе бедра Дина.       — Что в сумке? — едко поинтересовался эльф.       — Если мистер Элмор нас не ждёт, мы можем уйти, — надавила волшебница, пожав плечами, и в глазах домовика промелькнула искорка страха.       — Проходите, — скривился тот и взмахнул рукой, открывая ворота. — Оружие нужно оставить.       — Нет. — рявкнул Дин.       Эльф дёрнулся от неожиданно резкого холодного тона мужчины. От голоса воина веяло смертью и домовик, преодолевая страх, всё же возразил:       — Я не вправе пропустить Вас дальше, если Вы не сдадите своё копьё.       — И что ты сделаешь? — с вызовом спросил Мандо.       Домовик сглотнул, а затем спрыгнул со стула и вышел из своей кабинки. Босые ноги прошлёпали по свежей снежной насыпи, оставляя отчётливые следы больших ступней. Он выпрямился, насколько позволял горб на его спине, и встал перед мужчиной, гордо вздёрнув подбородок.       — Я буду защищать хозяина и хозяйку до своей смерти. — пояснил домовик. — Даже если жить мне осталось не долго.       Дин устало вздохнул, а затем приблизился к существу, протянул ему своё копьё, с чувством качнув домовика, обхватившего оружие мужчины, и прошипел прямо ему в лицо:       — Под твою ответственность.       — Разумеется, сэр, — выдавил подобие услужливо-натянутой улыбки эльф и вернулся в свою кабинку, приставляя копьё Мандо к стене.       — Не нравится мне всё это, — вздохнула Гермиона, когда они подошли ко входу в замок.       — Я его голыми руками задушу, если потребуется, кьяр’ика, — ровным голосом произнёс Дин и от этого холодно-яростного тона у Гермионы побежали по телу мурашки.       Они подошли к парадной двери и Гермиона замялась. Дин окинул взглядом массивную деревнную дверь и потянул на себя. Та с противным гулким скрипом отворилась без каких-либо проблем и Мандо сделал шаг вперёд.       Гермиона сделала глубокий вдох и проследовала за мужем.

***

      Они дошли до конца пустого коридора. Где-то в начале большого атриума, где ранее проходил тот самый злосчастный бал, послышались торопливые шаги.       — Мистер и миссис Джарин, — кивнул им Чарльз Элмор собственной персоной. С прошлой их с Гермионой встречи он слегка осунулся, под глазами залегли приличные тёмные круги, а глаза, уставшие и заплаканные, были укрыты сетью лопнувших капилляров вокруг зрачков. На вид он был изнемождён. Даже, пожалуй… Сломлен? — Прошу, скорее, за мной!       Они не медлили и отправились вслед за хозяином поместья.       Грогу вылез из сумки, ведомый собственным любопытством и заметил, как незнакомый ему бородатый мужчина краем глаза покосился на него. Малыш осмотрелся: они шли по узкому тёмному коридору. Свет от пламени свечей вдоль стен подрагивал вместе с огоньками.       Папа заметил, как Грогу вылез, и тихо вздохнул, а затем Дин сделал шаг вслед за незнакомцем и они попали в просторную светлую комнату.       Посередине комнаты была широкая кровать, а слева — огромное открытое настежь окно в пол. Ещё левее Грогу заметил большую золотистую клетку, а в ней…       Малыш вылез из сумки и залез к отцу на плечо, а затем незамедлительно вытянул руку вперёд и настроился на поток Силы.       — Чарльз, они пришли? — послышался хриплый тихий женский голос откуда-то со стороны кровати.       — Да, дорогая… Эй! — мужчина взмахнул палочкой и захлопнул клетку, которую только что открыл Грогу. — Следите за своим зверёнышем! — злобно прокричал он.       — Ты кого назвал зверёнышем, шабуир? — папа снял Грогу с плеча и отдал в руки Гермионе. — В этой комнате я вижу только одного загнанного в угол зверёныша, и он сейчас стоит прямо передо мной. — Дин был не просто зол, он вобрал в себя всю ярость, на которую был только способен и был готов выпустить её без остатка, дай ему лишь повод.       Гермиона прижала малыша к сердцу, а отца схватила за руку:       — Дин…       — Ах ты ублюдок! — Элмор сжал в руке палочку, но от резких необдуманных движений усилием воли отказался, лишь его мимика красочно демонстрировала неприкрытое отвращение. — Вы сюда пришли не мою собственность лапать, а вылечить Летицию. Так лечите! Если, конечно, ты не хочешь, чтобы твоя баба подохла в муках из-за невыполненных обязательств непреложного обета. Приступайте немедленно! Желательно — молча.       Дин двинулся вперёд, его плечи были напряжены, а тело практически кричало об опасности, которую он источал в данный момент. Элмор попятился и качнулся, зацепившись каблуком ботинка о складку ковра. Мандо не замедлил шаг, надвигаясь на оппонента.       — Ну и что ты мне сделаешь, дикарь? — Элмор спесиво вскинул подбородок. — Мы с твоей грязнокровкой связаны пактом.       Дин замахнулся и со всей силы въехал кулаком Элмору в челюсть. От неожиданной боли волшебник схватился за лицо и заскулил. Он снова качнулся, но равновесие всё же удержал.       — Ах ты тупой ублюдок! — прошипел он с болью и ненавистью. — Теперь твоя баба подохнет! — Он поднял руку, обнажая запястье, словно бы пытаясь доказать самому себе что-то. — Вы не можете причинить мне вред! Не можете!       — Гермиона не может, а вот я — вполне, — процедил Дин с такой яростью, что дыхание волшебницы задержалось на этот миг. — И я с удовольствием буду лупить тебя до тех пор, пока ты не станешь молить о прощении у моей жены и моего сына. И если они простят тебя, то может быть тогда я прекращу. — Он снова приблизился и Элмор скастовал щит.       Дин повернул предплечье так, чтобы коснуться защитного купола бескаром и рука мужчины легко прошла насквозь.       Глаза Элмора полезли на лоб, когда рука мандалорца схватила его за ворот мантии и буквально протащила вперёд, а затем воин схватил его второй рукой и с силой швырнул в сторону, к подножию кровати.       — Прошу, умоляю, хватит… — из тени показалась Летиция Элмор.       Наполовину человек, наполовину кошка, она обессиленно сползла с постели, подползая к мужу, который валялся на полу и хлюпал разбитым носом.       — Тици, тебе нельзя вставать! — вмиг его лицо с озлобленного, пышащего яростью, превратилось в страдальческое, убитое горем. Он смотрел на жену с ужасной тревогой и бесконечной нежностью. Глаза старика заблестели при виде огромной антропоморфной кошки, которая была совершенно обессиленна.       — Чарльз, хотя бы сейчас, молю тебя, не провоцируй этих людей… — её глаза закрывались. Тяжесть век давила на них, движения Летиции были прерывистыми, рваными.       — Лечите её! Скорее! Умоляю! — он пытался сдерживать слёзы и сглатывал кровь, стекавшую из разбитого носа по глотке. Несколько её капель окропили светлый ковёр под его ногами.       Гермиона хотела было сделать шаг им навстречу, но Дин молчаливым жестом остановил её.       — Грогу, что ты хотел сделать? Открыть клетку? — малыш неуверенно кивнул отцу.       Мандо кивнул сыну и приблизился к клетке, а затем демонстративно вынул задвижку и распахнул дверцу.       Грациозный, но измученный на вид феникс слегка встрепенулся, а затем опасливо осмотрелся и вмиг взмахнул крыльями, вылетая наружу, прямиком в широкое открытое окно.       — Я этого так не оставлю! — зашипел Элмор, прижимая жену к собственной груди.       — Я дам тебе возможность подумать, прежде чем из твоего грязного рта вылетит ещё хотя бы одно слово. — пророкотал Дин.       Летиция вдруг захрипела, её глаза закатились, она пыталась вдохнуть, но что-то явно мешало ей, а шерстяное лицо стало резко опухать.       — Сделайте что-нибудь! Умоляю! — он зарыдал, прижимая жену к себе. — Простите! Простите меня! Спасите её!       — Дин… — Гермиона ждала его немого согласия и Мандо наконец кивнул, позволяя Грогу сделать то, зачем они пришли.       Малыш спрыгнул с рук волшебницы и опасливо приблизился к кошке, безвольно лежавшей на руках у плачущего мужчины. Малыш положил руку на её стопу и через пару мгновений кошка перестала дёргаться, а затем очнулась и вдохнула полной грудью.       Элмор вытер слёзы рукавом и поцеловал руку жены.       Малыш сосредоточился. Поток Силы исходил из самого его сердца, и он слышал сердцебиение жены старика, которое резонировало с его собственным. Он проник в её сознание и нащупал там образ. Образ той, кем она была. Грогу мысленно посчитал до трёх: один, два, три!       Элмор зарыдал сильнее прежнего. Улыбка пробилась сквозь слёзы мужчины и он принялся целовать тронутое старостью лицо женщины, лежавшей в его объятиях.       — Тици! Любовь моя! Получилось! Мерлин, получилось!       Женщина аккуратно остранилась от мужа и заглянула в зеркало позади Элмора, касаясь не лапами, а руками… Своего… Лица!       Они прорыдали вот так около пары минут, а затем Летиция Элмор повернулась в сторону гостей и посмотрела на Грогу.       — Спасибо… — прошептала она слабым голосом и перевела взгляд с Грогу — на Гермиону и после — на Дина. Мандо молча кивнул ей и резко развернулся на каблуках.       Воин подобрал с пола сына, схватил жену за руку и молча двинулся прочь из этого поганого замка. Когда они дошли до ворот — он распахнул двери каморки: внутри никого не было. Мужчина забрал своё копьё и повернулся к жене:       — Убираемся отсюда, — тихо приказал он.       — Тебе нужно снять шлем, кьяр’ика.       — Нет времени. Трансгрессируй, Гермиона. — каждое его слово, каждое подёргивание напряжённых мышц буквально кричало о том, что он держится из подследних сил и если она не повинуется сейчас же — Мандо вернётся туда и убьёт Элмора и всех, кто встанет у него на пути.       Волшебница забрала Грогу у мужа и крепко сжала его ладонь. Она выдохнула и стала считать удары сердца: один, два, три. Хлопок!