Рутина лорда Волдеморта

Ближе к вечеру 3-го мая лорд Волдеморт, леди Пипа, капрал и графиня прибыли в штаб Лукреции. — Эй! Клаудия! — радостно поприветствовал Джеймс изящную девушку с темно-каштановыми волосами, которая рассматривала цветы на клумбе. — Меня не предупредили, что вы прибудете! — тут же выпрямилась и поспешила к ним она. — Это решение Лорда, — тепло ответила ей Амелия и мягко обняла Клаудию. Тот же жест после секундного раздумья повторила Мария. Том подметил, что все вейлы, да и девушки Парижа, при встрече обнимались. Для Амелии из-за происхождения (как ни крут: и вейла, и француженка) это было в порядке вещей. Да и для итальянки Клаудии — тоже. А вот британка Мария учила себя этому жесту. Райнера-младшего полностью устраивала, что к мужчинам они такое применяли, только по договоренности. — Где Лукреция? — рассматривая женщин, резко спросил Волдеморт. — Матушка в кабинете шуршит, — отчиталась Клаудия. Вздохнула и закатила глаза: — Ищет, как Леди к нам вызвать. — Больше этого не понадобиться, — тем же тоном ответил Волдеморт, но продолжил он голосом помягче: — Леди доложила, что ты с братом заинтересована в обучение у наших снайперов. — Идемте, — с горящими глазами позвала Клаудия и добавила: — У нас есть еше трое парней и одна девушка. И они бы с радостью пройдут подготовку с нами! — Пипа, капрал, — решение за вами, — усмехнулся Лорд. Волдеморт остановился в открытых дверях кабинета горячей (по замечанию Клеона) Лукреции. Она перебирала бумаги у себя на столе, а в кресле напротив сидел ее не менее горячий (со слов Джарета) старший сын Эцио. — Ищешь повод Леди позвать? — прозвучал холодный мужской голос. — Мой Лорд! — подскочила Лукреция. — Оставь это, — холодно взглянул на нее Волдеморт и, чуть склонив голову в знак приветствия юноши, подошел к столу. — Леди Пипа доложила, что Клаудия и Эцио готовы пройти экспресс курс от нее и капрала. — Но… — замялась Лукреция. — Мама, — позвала, выскочившая из-за спины Лорд, Клаудия, — мы и еще четверо человек готовы. — Клаудия, Эцио, вам всего 16… — суетилась обеспокоенная Лукреция. — Мама, — перебил ее Эцио, — мы готовы взять этот грех на душу. И в целях нашей революции, и чтобы ты уже отстала от пусть и крутого, но женатого мужчины. Том взглянул на наручные часы. У него было еще одно дело. А значит, еще пара минут, и он просто прикажет. Но: — Принято, — тихо ответила Лукреция и упала в кресло. — Отлично, — выдохнул Том. — Леди Пипа и капрал уже здесь, — и обратился к своим спутникам: — так что начинайте. И, Лукреция, — обратился к ней Лорд и махнул рукой на бумаги, — бросай это дело. Я тебе врагом не понравлюсь, — без паузы продолжил: — Графиня, переодеваемся. Переодевшись в рясу католического священника, Том ждал Марию у выхода. — Лорд! — выскочила к нему Леди. — Как закончите, отправь к нам гарпию и Жакли, а то мы с такой ратью качественно не управимся. Том на секунду задумался, и вспомнил, что позывной “Жакли” был у вейлы Жаклин. — Приятно, — чуть подумал и добавил: — Как Графиня освободится и ее отправлю, — Волдеморт вздернул бровь, заметив, что не только Амелия его пристально рассматривает. — Лукреция, что с лицом? — с пренебрежением спросил он. — Думаю, исповедаться, — с придыханием выдохнула она, а затем получила тычок локтем под ребра от Амелии. — Дитя божье, что гнетет тебя? — высокомерно спросил Волдеморт. Прежде чем ответить, Лукреция отступила на шаг от Амелии. — Мне нравится женатый мужчина, — стыдливо склонила голову она. — Не стоит влезать в чужие отношения, — ответила на ее признание Мария-монахиня. — Бог тебя простит, — мрачно добавил Том и, блеснув красными глазами, добавил: — А я — нет. Вильгельм Карузо — подручный Гриндевальда и заместитель покойного Себастьяна, скрылся после моего первого визита в Италию. Но, учитывая, как за два года укрепился итальянский отряд, нос ему пришлось показать. Правда, сделал он это надев рясу католического священника. Конечно, после событий в Нотр Дам и Базилики Суперга сторонники Гриндевальда утратили интерес к католическим храмам. Не подумали только о том, что священникам-еретикам и монахине-отступнице похер как креститься. Главное во время работы не перепутать. Ха! Турин. Лорд Волдеморт и Графиня, переодетые служителями католической церкви, направились к Базилике Суперга. — Повезло, что в католическом храме укрылся, — тихо заметила Мария. — Так-то, тут и православные есть. — Видать, еще про Нотр Дам не слышал, — так же тихо ответил ей Том. — Уберем его… а проблемы будем решать по мере поступления. Том и Мария, священник-еретик и монахиня-отступница, сидели на лавочке напротив алтаря и молились. Ну, так казалось. Том перебирал четки, Мария опустила голову и свела перед собой ладони. Если они и молились, то тому, что Вильгельм пройдет мимо… один. Да, план на тот случай, если легко не будет, у них был… но хотелось легок. Если Бог есть, то в тот день он был на стороне Волдеморта и его сподвижников, а не на стороне жертвы. Из-за неприметной двери сбоку от алтаря в рясе епископа к ним выкатился Вильгельм Карузо. — А он толще, чем в рапортах, — хмыкнула в колени Мария. — Вжарь посильнее, — так же тихо хмыкнул Том. — Доброго вам дня, — расслаблено пробасил Вильгельм. Но в ответ, Волдеморт, сорвавшийся с лавки, схватил Крузо и прижал спиной к груди. В ту же секунду, подарвавшаясь Мария с силой вонзила ему в грудь нож. Вильгельм издал тихий, писклявый вскрик. Том усадил его на лавочку и вскрыл Крузо горло от уха до уха. Отдав честь алтарю и спрятав окровавленные руки в рукавах своих ряс, Волдеморт и Графиня спешно покинули собор. Мы вернулись в Рим. Мария осталась с Леди и Джеймсом. А я, к своему раздражению; чтобы не нарушать написанные мной протоколы; воспользовался порталом Амелии и вернулся сразу в особняк. Не знаю, думала ли об этом моя жена, но я оказался на кухне. Сделав себе кофе, я направился в свой кабинет. Правда, первым делом я отправил сообщение Кларе и Жаклин. А затем принялся за свежие рапорты и донесения. Разобрав все это, я написал вереницу приказов. Большая часть ушла в папку для отправки, а вот парижские… я решил расположить на доске самостоятельно. В гостиной Волдеморта встретила клавишная музыка. С первого дня в особняке Гринготтс всегда находил минутку или пять, чтобы поиграть, особенно, если ему было нужно прийти в норму после очередной вылазки. Томас забросил пачку поручений для отправки на край большого стола, этим занимался Михаэль, Райнер-младший ему уже поручил. А поручения для парижской группы Волдеморт решил развесить в ручную. Его это успокаивало. “Сродни медитации,” — наблюдая за ним, как-то подметил Маттиас. Музыка стихла. Шуршание одежды. А затем голос Джарета: — Изумрудик с компанией на неделю в Италии? — Ага, — непроницаемо подтвердил Том. — Лукреция там сдохнет, когда ты с подарком для Леди заявишься, — задорно, пусть и подленько, рассмеялся Джарет. — Приятное дополнение, — обернувшись к другу, коварно усмехнулся Лорд. — А если сдохнет, то с Эцио и Клаудией работать будет приятнее. Глава итальянских партизан Лукреция Борджиа, по мнению некоторых Рыцарей, была весьма привлекательна. Но лично Волдеморта встречи с ней выматывали. И сваливать эту даму на Амелию ему тоже не нравилось. Вновь клавишная музыка. Том бросил последний взгляд на доску, передал через метку сообщение, чтобы Рыцари ознакомились с ней. Схватил сигарету из оставленной кем-то пачки, опустился в кресло и закурил. — Прямо, как в школе, — после короткой паузы, мягким голосом заметил Джарет, перебирая клавиши, и с легким смешком добавил: — Только мы в кабинете не курили. — Уверен? — хмыкнул Том и с наслаждением затянулся. — Точно… — рассмеялся Джарет и убрал руки с клавиш. Развернулся на табурете, заглянул Тому в глаза и с редкой для него серьезностью спросил: — Я могу с тобой кое-чем поделиться? — А когда было иначе? — фыркнул Том и забросил окурок в пепельницу. Чтобы поделиться, Джарет подался вперед и протянул Тому кольцо с изумрудом. Райнер-младший молча подался вперед. Он прекрасно понимал, что это кольцо никак с ним не связано, но не подколоть друга не мог: — Прости, дружище, я женат, — вновь откинулся на спинку кресла и усмехнулся Том. — Остряк, — посмеялся Гринготтс, и, перебравшись, сел на подлокотник кресла. — Это Кларе. — Сейчас? — даже с каким-то легким интересом спросил Волдеморт. Гоблин не смог бы ответить, от чего идет этот вопрос: как это скажется на их компании, как это помешает в работе, или (что-то невероятное, но надежда на это была) забота о друге. — Нет, — поджал губы Джарет. — Сейчас она сбежит. Так что выжду. Гоблин взглянул на Лорда. Он промолчал, но кивнул, наверно, поддержав его решение. Джарет еще в школе сказал мне, что я предан в своих чувствах. Наверно, оно так и есть. Особенно если взглянуть через плечо на прошлое. К чему я это вспомнил? Когда ты так же предан, как я, ты знаешь когда и что нужно делать. (Хотя, по юности поджилки у меня тряслись.) Джарет преданностью к Кларе начал блистать только на старости лет, а до этого… Я увидел кольцо с изумрудом в руках Джарета в 1948. И это же кольцо в руках Клары я увидел только в 1959. Я был удивлен не тому, что они обручились. Я был удивлен, что к 1959 она его не убила. И… (внезапно) к моему сожалению, ее бы не стали судить. Не желая загодя обсуждать и свадьбу, и мальчишник лучшего друга, Волдеморт ретировался в свой кабинет. Том позволил неслыханную для себя наглость: он скинул ботинки и вытянулся на диване. Приглушенный шум города за окном. Но в его кабинете умиротворяюще тихо… 15 минут блаженного отдыха и тишина закончились, когда в дверь кабинета настойчиво постучали. — А вот это интересно, — смотря в потолок, заметил Том. Надев ботинки и поднявшись с дивана, Том подошел к двери и резко распахнул. По стуку он мог определить всех своих лучших друзей. Если Амелия стучала, то делала это весьма деликатно, тихо даже. Джарет скребся. А вот настойчивый стук… Райнер-младший не удивился увидев на пороге Антонина Долохова. — Помнишь, — тихо, быстро, но отчетливо начал Долохов, — еще в школе мы договорились выслушивать друг друга без советов? — Помню, — также, как и друг, ответил Райнер-младший. — Дело в Аннет, — склонившись к нему, прошептал Антонин. — Ami ее подруга. Сдаст. Джарет начнет сыпать советами, а мне… мне нужно, чтобы меня выслушали. — Заходи, — пригласил внезапного гостя Том и подошел к своему столу. Звук закрывшейся двери за спиной. Лорд достал виски и два тяжелых бокала. Разлил алкоголь. Оставил бутылку на столе. Пепельница. Опустился в кресло. — Начинай, — повел ладонью Том и закурил. Антонин говорил, что Аннет шипит на каждую юбку, которая проходит мимо, считая, что он ничего не слышит. А он смотрит только на нее, его не интересуют другие женщины. Антонин даже не был уверен, что Аннет спокойно относится к его общению с Амелией и Кларой. Словно в прошлом Аннет было что-то, после чего она боится потерять того, кого любит. Но она об этом ему ничего не рассказывала. — В какие-то моменты, Аннет словно раненая человеком кошка… — трагично вздохнул Антонин и сделал глоток виски. Изящное сравнение. Его словоизвержение прервала ссора за дверью. Где-то за дверями кабинета Джарет и Клара очень громко выясняли отношения. Но пока их возгласы нельзя было сложить в связный текст. Том и Антонин переглянулись. Одновременно встали и тихо подошли к двери, чтобы послушать. — Надеюсь он не попытался всучить ей кольцо, — прошептал Райнер-младший. — Кольцо? — округлил глаза Долохов. — Потом расскажу, — отмахнулся Том, слушая сцену за дверью. Том и Антонин встали плотнее друг к другу и сильнее прижались к двери. Стук каблучков. Шаг. Еще. И Клара остановилась. Ну, я надеялся, что это гарпия. Хотя и Джарет на высоченных каблуках уверенно бегает. — Поэтому ты закрыл меня собой?! — у самой двери в сердцах крикнула Клара. — Ты тоже это сделала! — не менее раздраженно кричал в ответ Джарет. — Почему? — Я не хотела потерять такого любовника! — дерзко ответила Клара. — Да? Такое короткое слово из уст Джарета обожгло и собеседницу, и невольных слушателей. Ответ Клары его, определенно, уязвил. Поэтому он парировал с жестокостью: — А я вот не хотел жить без тебя. Пауза. — Да? Такое короткое слово. А сколько эмоций можно туда вложить. Клара была ошарашена и свой ответ сдавленно прошептала, из-за этого Тому и Антонину (да и не только нам) пришлось плотнее прижаться к двери. — Любовников полон мир, — холодно ответил Джарет. — А любовь у меня одна. — Любовь? — Клара либо не понимала, либо не хотела этого признавать. — Которая мне, иногда, физически больно делает! — сорвался Джарет, и судя по звону каблуков, от неожиданности, Клара подпрыгнула. А Джарет холодно сообщил: — Я сегодня переночую у Лорда! Тяжелые шаги и, как по команде, Том и Антонин отступила на шаг от двери, в которую тотчас же поскреблись. Том и Антонин переглянулись. Устраивать спектакль они не собирались, да и не хотели. Райнер-младший распахнул дверь. — Все слышали? — непринужденно, но с тоской в глазах, спросил Джарет. За его плечом стояла не менее печальная Клара. — Гарпия, — требовательно начал Том, — почему ты не в Италии? Клара уставилась на него растерянным взглядом и пролепетала: — Нам не хватило винтовок… Графиня их пакует… — Так иди помогать ей, гарпия! — рявкнул на нее Волдеморт. — А не выясняй отношения на весь дом! — Баран, — бросила Клара, но не так резко, как обычно, и поспешила в оружейную. — Теперь ты, — Том взглянул на Джарета. — Самоуверенно заявлять, что переночуешь здесь, не спросив меня. Гринготтс тотчас же прильнул к его груди. Ластился словно кошка. Райнер-младший закатил глаза и попытался отодвинуть вцепившегося в него Джарета. — Друг в беде не бросит… — пропел Гринготтс. — И тебе подрочит… — хохотнул Долохов. — Вот что значит настоящий верный друг, — обольстительно улыбнулся гоблин и легко хлопнул Том по груди раскрытой ладонью. — Ты ему дрочить будешь, — испепеляюще взглянув на Графа, прошипел Лорд. — С чего вы с ней начали? — меланхолично спросил растянувшийся на диване Антонин, пока Том доставал третий бокал. Джарет заговорил только после того, как поставил к дивану второе кресло и плюхнулся в него. — Рассказал изумрудику кое-что: — вздохнул, — Я тут на днях, пересекся с матушкой. Она спросила выбрал ли себе невесту. А я, не моргнув глазом, сказал ей, что вижу на этом месте только Клару. И вот на этой части рассказа, изумрудик вскипела. Она спросила, — Джарет передразнил ее голос: — “Тогда какого хуя ты трахаешь всех кто тебе приглянулся?!” Потом спросила, с кем я на этой неделе терся. И я рассказал, как был… — Не продолжай, — тут же перебил Том и всунул ему в руки бокал виски. — Клара в курсе, что у тебя гарем, — хмыкнул Антонин. — Но так в лоб не стоило. — Спасибо, — закатил глаза Джарет. — Я уже понял, — и сделал глоток виски. — Она хочет от меня честности, а с нее загорается. — Дружище, — Долохов сел и взял предложенный бокал, — как будешь перед Кларой извиняться? — Пока не думал. Мы ж только поцапались. Но обычно, — сразу продолжил Джарет, — я встаю перед ней на колени и делаю кунилингус. Потом говорю: “Прости меня, дурака”, но к этому моменту она уже все отпустила и забыла. — Что ж ты там такого своим языком делаешь? — протиснувшись мимо Антонина, фыркнул Том и устроился на диване напротив Джарета. — Спроси мой изумрудик, — сверкнул глазами Гринготтс. — Это последнее, о чем я хочу с ней говорить, — смотря в потолок, протянул Райнер-младший. — Но, — он взглянул на друга, — если ей не надо так много времени, чтобы отойти от вашей склоки, значит: зла она не держит. Ты херню творишь, а она тебе грех отпускает. Идеальная пара. — Она тоже херню творит! — возмутился Джарет. Знаете, что? Мою дверь могут и без стука открыть. Но, это, если что-то где-то горит. Или физически, но, чаще, метафорически. Широко распахнув дверь, в кабинет влетел растрепанный рыцарь: Курт Кобейн. — Что за повод? — растерялся Курт, подойдя к ним. — У гоблина половые трудности, — меланхолично ответил Антонин и протянул ему свой бокал. — Красавица твоя болячку для твоего удава подкинула? — Курт имел ту же привычку, что и Антонин: говорить меланхолично. — Слава Силуку, нет, — весело ответил Джарет. — Просто поругались. В наших отношениях мы говорим, а потом думаем. — Неудобно, — поджал губы Кобейн и сделал глоток, после чего вернул бокал Долохову. — Ага, — поджал губы Гринготтс и сделал большой глоток. — Как кочерга в жопе. — А с тобой такое бывало? — хохотнул Курт. — Я не удивлюсь, если, да, — хмыкнул Волдеморт. — Капитан, ты ж не просто так ворвался? — В Русалке проблема, — тут же доложил Кобейн. — Какого рода? — продолжил спрашивать Райнер-младший. Курт выдохнул и тут же начал свой рапорт: — Группа из 7 мужиков решила, что им бухло разбавили и девчонок старых подсунули. Схватили девчонок и, внезапно, бухло в заложники. Окопались в кладовой. Старший-капитан уже там, но из-за заложниц начать не может. — Ничерта не понятно, но очень интересно, — устало провел ладонью по лицу Лорд и задумчиво начал: — Этих семеро. Нас тут четверо, плюс старший-капитан уже там, — Том в один глоток допил свой виски, поднялся и скомандовал: — Собирайтесь. Алкоголь вытесним активной тренировкой, — и ответил на три пары озадаченных глаз: — Пробежимся. И ты, капитан, тоже. — Да я только у графа глоточек сделал, — меланхолично протянул Курт. Оказавшись перед входом Sous le talon d'une sirène Волдеморт обратился к встречавшему их Вернору Хойер: — Старший-капитан, докладывай. — Девчонок пять, — начал Вернор. — Этих семеро. Когда окопались в кладовке, были трезвые. Сейчас, не знаю. — Веди, — приказал Лорд. После истории с лже-Потрошителем и того, что он устроил в Русалке, Том понял, что тишина в этих местах его раздражала. Недобрый знак. Хотя, бордели ему продолжали не нравится. — Девчонки со своими гостями по комнатам закрылись, — хмурилась Лилия, смотря на дверь кладовой. — Волнуюсь за девочек… — она указала на дверь. — И бесит, что не понимаю, какие чары они наложили. Волдеморт и Рыцари взмахнули палочкой и переглянулись. — Вот так нагорадили, — крякнул гоблин. Лорд взмахнул палочкой, чтобы люди в кладовке их не подслушали. И только после этих манипуляций Волдеморт начал: — Разделяемся. Я и гоблин сейчас сломаем их чары, — взглянул на вейлу рядом и добавил: — Будет шумною. Как только проход будет открыт старший-капитан, граф и капитан врываетесь внутрь. Работать придется в пыли. По итогу, у вас должно получиться 7 мужских тел. Подготовка нужна? — Дай минуту, — попросил Долохов и склонился к Кобейну и Хойеру. Меньше чем через минуту эта троица кивнула. Несмотря на то, что эти мужчины старались, по итогу, для нас их защитные чары были примитивными. У меня и Джарета ушла минута с хвостиком, чтобы разобрать их чары и прорваться к дебоширам. Хотя, это грохот заставил выскочить на улицу смешанную компанию из женщин и мужчин. С комментариями Лилия поспешила за ними. А вот компания в кладовке, кажется, ждала нас всех. Но хватило троих. Как только чары спали, а грохот шагов еще был вдалеке Антонин, Курт и Вернор ворвались внутрь. Череда криков. А я и Джарет, который снял свою чудаковатую шляпу, приняли пять визгливых девчонок. Пять проституток виселе на моем лучшем друге, а я, увидев довольное лицо Вернора, вошел в клодовую. — Может они и орали, что мы старухи, но они платить не хотели, — за спиной жаловалась Джарету одна девушка. — Вот и поплатились, — прозвучал мелодичный голос Гринготтса. — Лорд, транфигурируешь их по-быстрому? — закурив, небрежно указал на тела Кобейн. — Ага, — кивнул Волдеморт и направился к первому телу. Не прошло и пяти минут, как тела семи дебоширов превратились в семь бедренных костей. — В одном мешке унесем, — заключил пусть уставший, но довольный Вернор. Пока бордель возвращался к своей привычной жизни, а Рыцари группами возвращались в штаб, Том и Антонин, ждавшие своей очереди, курили на улице. — Дружище, мне все-таки нужен совет, — тихо произнес Долохов. Райнер-младший чего-то подобного ожидал. Немного подумал и заглянул другу в глаза. — Что-то в прошлом Аннет травмировало ее, — так же тихо начал он. — Поговори с гарпией. Если она не знает, то подскажет, кого спросить. — Надеюсь, когда вернется — остынет, — слабо хохотнул Антонин. — А такое возможно? — вздернул бровь Том. Они снова переглянулись и рассмеялись. Отвечу на ваше любопытство. Клара доверила эту тайну Антонину. Предательство. Вот что Аннет видела от мужчин. В первую очередь, от своего отца, который бросил ее и мать. А потом череда измен от партнеров… количество мужчин уже не помню. Прозаично? Да. Но я могу ее понять. Чтобы не испытать подобное, я поставил все на красное. Я не проиграл. Но, это чистое везение. 5-го мая Волдеморт, майор, гоблин и граф прибыли в Рим. — Лорд… — поспешила к нему Лукреция. — Это все позже, — отмахнулся от нее Том и взглянул на Амелию, криво усмехнулся и протянул ей пакет: — С днем рождения, моя дорогая. Амелия подскочила к Тому, повисла на шее и потянула к себе для глубокого и требовательно поцелуя. Насытившись и прошептал в его губы: “Merci, mon cher.”, она принялась за подарок. В своей открытке, Амелия прочла: “Теперь тебе есть в чем принять новость о мой смерти. Твой Томас. М. Райнер.” Амелия пищала, прыгала, рассматривала богемный халат, а потом снова повисла на мне. Я без стеснения ее поцеловал. Только после этого жеста Амелия надела халат и крутилась перед всеми собравшимися, чтобы его показать. Отец громко ржал надо мной, потому что я не мог отвести от нее взгляд. Такая изящная, легкая, с алой помадой на улыбающихся губах… желанная. — Кажется, ты подарок, в первую очередь, себе сделал, сынок, — шепотом мне на ухо заметил Беллами. — А когда было иначе, отец? — коварно улыбнулся я и протянул раскрытую ладонь Амелии… К моему недовольству, в тот день было еще одно дело… — Не было печали, черти накачали, — тихо, но отчетливо говорил Том прижимая к себе Амелию. — Профессор хочет встретиться с тобой, — он передал ее лист пергамента. — Лучше бы он открытку отправил, — хмурился Том. Амелия тоже хмурилась и сообщила: — В Риме у грандиозного фонтана Треви. Завтра. Полдень. — Уверена? — прижимая ее ближе, спросил Том. — А чего сиськи мять? — закатила глаза Леди, а потом обольстительно улыбнулась: — Зато мы сегодня ночь вместе проедем. — Чертовка… — хрипло выдохнул ей на ухо Лорд.