Часть 1

Погасший в доме свет сменился мягким жёлтым сиянием лампы. Он снова проснулся среди ночи, так и не сумев заснуть дальше. Просто сел на кухонный стул, куда падал тусклый свет, склонил голову, закрыл лицо руками и погрузился в тяжёлые мысли. Его сон ухудшился уже давно, но юношу это почти не тревожило. На твои настойчивые вопросы о состоянии и беспокойных снах он чаще всего лишь молчал или отвечал, что это неважно, — думая в тот момент больше о тебе, чем о себе. Фаенон всегда пренебрегал собственным здоровьем и чувствами, зная, что кому-то живётся куда хуже. «Справлюсь сам, я сильный.» Но всё же… Его голова без сил опустилась тебе на колени, руки судорожно вцепились в тебя. Голубые глаза наполнились слезами, и он пытался скрыть их, пряча лицо в твоих бедрах. Его приглушённые всхлипы будто сжимали тебе сердце. Теперь для него не существовало ничего, кроме острой потребности выговориться, довериться тебе, выплеснуть наружу то, что слишком долго копилось. Слёзы жгли его щёки, текли без остановки. Ты молча обняла дрожащего юношу, не задавая вопросов. Ладонью гладила его по голове, слегка взъерошивая волосы. С каждым твоим движением он понемногу успокаивался. Ты не перебивала, терпеливо ждала, пока всё больное выйдет наружу и останется лишь усталость. — Тебя это не оттолкнуло? — наконец прошептал он. — Что именно? — Моя слабость. Я ведь герой… а веду себя недостойно, — на этих словах ты легонько коснулась его лба поцелуем, оставив алый след помады. — Ужасный герой, раз расклеился перед своей любимой… — Фаенон приподнял голову и посмотрел в твои глаза: его глаза были полны слёз и отчаяния, лицо слегка покраснело. Ты крепко прижала его к себе, желая подарить защиту и безопасность. — Милый, всё хорошо. Тебе это необходимо, — тихо сказала ты и поцеловала его в макушку. Он жадно прижимался к тебе, находя в твоём тепле утешение. Внутри у него всё сжималось, слёзы обжигали щёки, а дыхание сбилось, слышны лишь всхлипы. — Это всего лишь сон, тебе не о чем переживать, — мягко произнесла ты, прижимая его к себе. — Я рядом, — добавила, целуя его в веки и вытирая слёзы рукой, держа ладонями за его щёки. А внутри его всё ещё прожигала боль, копившаяся веками, и чувство вины: даже рядом с тобой он ощущал себя не героем и защитником, а слабым и обременительным человеком, который не сумел сдержаться и не хотел нагружать тебя своим грузом. С каждой попыткой произнести хоть слово, златиус снова непроизвольно срывался на плач.