Нет тепла.

Проснулась она от ощущения, будто за ней наблюдали. Проснулась - субъективная формулировка. Она не спала, можно сказать дремала, выпала из реальности, пока заполняла отчёты. Царица осмотрела свой кабинет - никого. И никогда не было и души. И будто даже элементарной энергии не чувствуется. Прохладно. Не холодно, но прохладно. Окно открыто. Она больше не открывает окна. Она подходит к нему, а пальцы чувствуют знакомый холод подоконника. Лицо обдувают льдом, не так жёстко, но без особой разницы. Слышится лёгкий запах цветов. Она поворачивает голову - и вот на столе уже лежит коряво составленный букетик. - Козел, - шепчет, легко касаясь лепестков ромашки. К одуванчикам не притрагивается - и так развеваются по комнате, а ей ещё и убираться за ним. Даже сесилий нет - знает же, что не хочет видеть его. Но дарит. Одуванчики проклятые. Ромашки... Ни записки с нелепыми рифмами, ни теплого касания ветерка. Формальность, может. Как обычно. Как каждый год. Сердце не ускоряется в ритме, в животе бабочки давно подохли. Льдинки в глазах не потрескались. Она касается ромашки уже чуть грубее. Несуразный букетик покрывается корочкой, превращаясь в произведение искусства. Царица лишь безразлично наблюдает. Вскоре ледяной букет отправляется в комнату к сотням таким же - формальностям, пережиткам прошлой жизни, пустышкам без эмоций.