Глава 18 – Холодный Ангел.

Бакуго отворил глаза в шесть утра, рука болезненно гудела. Он повернул голову в ее сторону и увидел мирно спящую Ринн, что зарылась макушкой в его грудь и вдохнул сочный запах мелиссы. Вот это по его мнению действительно доброе утро. Не смотря на то, что девушка уснула, как убитая, в самый разгар его возбуждения — принуждать ее не хотелось. Парень прислонил губы к темным волосам и прижал хрупкую девушку ближе к себе. Сердце умиротворенно отбивало бит, погружая его в расслабленное состояние. Разве оно не должно разрываться от эмоций к этой дерзкой девчонке? Влюбленность ведь так и работает — это ярчайшее чувство, которое полностью заполняет твою голову объектом воздыхания. Переписывает твои клетки — и по венам вместо крови течет пьянящий алкоголь. Кацуки не ощущал душещипательных эмоций, никакого жара сердца, никаких тревог нейронов. Единственное, что он чувствовал рядом с Ринн — спокойствие. Что за расслабляющее чувство такое? Тенши проснулась через пол часа, когда Бакуго пришел из душа и громко хлопнул дверью. Девушка потерла рукой сонные глазницы и, не понимая где она находится, удивленно уставилась на парня. Кацуки вальяжно прошелся до кровати, присев рядом с девушкой, наклонился и поцеловал теплый лоб. С мокрых волос стекала ледяная вода, каплями разбиваясь о только что согретые под одеялом предплечья. — А ну иди отсюда! — Ринн резко оттолкнула парня и укуталась в теплоте одеяла, пытаясь унять мурашки, из-за встречи с холодной водой. — И тебе доброе утро, крылатая. Бакуго усмехнулся ее поведению. Абсолютно потерянные серые глаза и, запутанные после сна волосы лишь умиляли его. А вместо «Доброе утро, любимый» — грубое «Проваливай» только доказывало ему, что он выбрал девушку под стать себе. Кацуки прошелся до шкафа и скинул полотенце с бедер, изучающим взглядом оценивая полки. — КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ГОЛЫЙ? Ринн только хотела встать с кровати, но увидев неприкрытый зад парня, стремительно укуталась обратно в одеяло. Щеки моментально покрылись румянцем и болезненно пульсировали от жара. — Я в своей комнате. Имею право ходить так, как мне хочется, — он пожал плечами и неспешно стал натягивать вещи. — Не забывай, что ты тут не один, идиот! Крикнула Ринн, так и не посмев выбраться из одеяла. Этого неуравновешенного совершенно ничего не смутило в ее присутвии? Бакуго специально не стал надевать футболку, лишь бы подразнить Тенши. Он подошел к кровати и резким движением руки стянул с нее одеяло, тут же навалившись сверху. — Я тебя не стесняюсь. Да и видели мы друг друга голыми, чего бубнить то, — парень уперся подбородком о ее груди и смотрел в испуганные глаза исподлобья. — А ну слезь с меня, извращенец! Тенши оттолкнула лоб парня, и он сел на колени. Ее взгляд мельком скользнул по крепкому торсу, и щеки вновь воспылали розовым цветом. Бакуго лишь нахально ухмыльнулся, заметив ее реакцию. — Куда же делась вся твоя уверенность, Тенши? — прохрипел Кацуки, с вызовом взглянув на девушку, которая всем телом вжалась в опору кровати. Чертов Ястреб со своими лекциями всю малину ей испортил. Напугал детьми и вот пожалуйста — теперь она боится секса. Влияние этого мужчины на ее жизнь колоссально. Один его совет, и через неделю она уже встречается с Бакуго. Одна предосторожность, и гормоны резко подутихли, из-за нежелания обзавестись детьми в таком юном возрасте. — У меня месячные, — солгала девушка, угрюмо отвернувшись от напористого взгляда. Бакуго протяжно выдохнул. Так вот чего она так его шугается. — Теперь понятно… Вяло протянул парень и подполз повыше, чтобы прилечь рядом с Ринн. Ее он тоже дернул, и та легла рядом, с недоверием смотря в алые глаза. — В любом случае, я не хочу тебя заставлять. И не хочу, чтобы ты себя заставляла. Торопиться нам некуда, я все равно тебя в жизни никуда не отпущу. Бакуго с умиротворенной улыбкой глядел в ее лицо и гладил мраморную щеку. Ринн удивленно распахнула ресницы, лишь услышав его спокойный тон и почувствовав на себе нежный взгляд алых глаз. — Как же сильно ты втрескался, Каччан? — она покачала головой и улыбнулась, опустив взгляд. «…В жизни не отпущу» Смелое заявление от шестнадцатилетнего парня, во второй день отношений. Ринн не могла разделить это желание с ним, пусть теперь они пара, но думать о будущем — довольно плохая затея. Кто знает, что может случиться завтра. Может он перестанет ей нравиться, а может сам Бакуго встретит любовь всей своей жизни в другой девушке. Нельзя ничего знать наперед, поэтому Ринн скептично отнеслась к его заявлению. «Я всегда буду рядом» — именно это обещание отца крутилось у Тенши в голове, когда она слышала подобные, громкие слова. Вот только отец солгал и скончался, когда она училась в средней школе. Поэтому и словам Бакуго девушка не доверяла, тот ведь тоже может уйти в любой момент жизни. Главное не привязываться. — Довольно сильно, — Бакуго глупо улыбнулся. Дурак дураком, влюбиться в Ринн Тенши, да еще и позволить себе подобное высказывание. Она ведь не чувствует того же, что и он. Как она там говорила? «Симпатия — да и только»? Или что-то вроде этого. Кацуки мог бы чувствовать себя полнейшим идиотом. Влюбленным идиотом, который посмел сморозить глупость на эмоциях. Но нет. Было лишь раздражение от ее холодной реакции, да и только. — Я пошла собираться. Тенши плавно встала с кровати и потянулась, прежде чем ступить на холодный пол. Кацуки сидел в столовой с абсолютно недовольным лицом. Как можно было отпугнуть девушку, которая просила тебя не быть милым и нежным? Конечно же быть милым и нежным! Идиот. Тенши подавай грубость, упреки, ссоры. Ей эта милота к чертям собачьим не сдалась. А он тут со своими громкими речами полез с самого утра. — Чего такой хмурый, Каччан? — Киришима, как всегда на веселе, толкнул парня в плечо. — Отвали. — Небось с Тенши поругался? — усмехнулся парнишка. Да если бы поругался. Скорее напугал, отчего та теперь шугается его присутствия похлеще, чем обычно. Вон, даже сидеть с ним за одним столом не захотела, убежала прочь, как только заметила его в компании одноклассников. Бесящая девка, можно ведь сказать, что ей не сдались серьезные отношения, а не вот это все проворачивать. Сначала она в наглую решила его трахнуть, затем призналась в чувствах, согласилась быть его девушкой, через день уже боится близости и того, что она оказывается важна для Бакуго. — Да черт пойми этих девок! Бакуго громко ударил ладонью об стол, из-за чего на него повернулась вся столовая. Плевать он хотел на их мнения. Плевать на всех и каждого. Единственное, чего желало его сердце — взаимности от невозможно холодной Ринн. Даже сейчас, когда он заполучил ее, когда стал ее парнем — она продолжает держать его на расстоянии. Какого черта? — Видимо сильно повздорили. Рассказывай, помогу чем смогу, — безмятежно выдал Киришима, проигнорировав гневные выпады друга. — Да не ссорились мы, там другая проблема, — раздраженно процедил Бакуго, недовольно скрестив руки. Чем Эйджиро сможет ему помочь — одному Богу известно. И, видимо, с этой девчонкой справиться может только всевышний. Понять бы логику ее мышления, расковырять бы череп, да заглянуть в непонятный набор нейронов, что крутятся в этой темной голове. — Любые проблемы в отношениях решаются разговорами, друг мой, — слишком пафосно выдал Киришима, сжав плечо Бакуго рукой, — И извинениями. Если ты провинился — извинись. Если она недовольна чем-то, но ты ничего не делал — все равно извинись, — скупо добавил тот, закинув онигири в рот. Кацуки усмехнулся, представив эту сцену: «Извини меня дурака, Ринн. За то, что я был слишком добр и мил с тобой. За то, что чувствую к тебе такие сильные эмоции, которые заставляют меня произносить столь ужасные для твоего слуха речи». Извиняться за любовь — это, конечно, сильно. — Нет, так не пойдет. Кацуки с шумом встал из-за стола, тяжелыми шагами прошелся меж рядами и на секунду остановился возле столика, грубо схватив Ринн за предплечье. — Ты идешь со мной, и это не обсуждается. Серьезно вымолвил он и размашистыми движениями пошел прочь из помещения, не ослабляя хватку. Ринн, ни секунды не возмущаясь, отправилась за ним. Бакуго все равно не отстанет, пока они не поговорят. А если она посмеет возразить — он точно устроит сцену прям в столовой. Этого ей и хотелось избежать. — Ну и какого черта ты прячешься от меня по углам? — голос Бакуго хрипел от раздражения и негодования. На крыше веял леденящий ветерок, заставляя верхушки деревьев плавно покачиваться в стороны, а девушку укутаться поглубже в пиджак. — Ничего я не прячусь. Вранье. Сложно было не заметить ее спешные движения в противоположную сторону от Бакуго, как только он хотел к ней подойти. — За идиота меня не держи. Ринн глухо выдохнула. Может к черту эти отношения? Она еще не готова к серьезным чувствам. Нужно ведь думать о переживаниях твоего партнера, заботиться о его чувствах, следить за языком и стараться быть сдержаннее, хотя бы с ним. — Я не знаю, Бакуго. Все это очень странно для меня. Может зря мы все это начали? — Ринн старалась не смотреть ему в глаза, опустив взгляд в пол, и сжав ткань пиджака на предплечьях сильнее. Сейчас, когда она это произнесла, в груди поселилось сомнение, а сердце неприятно кольнуло. Кацуки удивленно покосился на неуверенную Тенши. — Ты хочешь расстаться? — его голос дрогнул. — Наверно да… Девичье сердце готово было вырваться из груди. Что это за чувство паршивое? Или бросать людей всегда было так неприятно? Он выдавил глухую усмешку и медленно подошел к Ринн, схватив шершавыми пальцами ее подбородок. — А теперь скажи мне это в глаза, — раздраженно процедил Бакуго, пристально смотрев на ее испуганный взгляд. Тенши глядела в темно-алые глаза, которые стирали всю ее уверенность своим злобным взором, и не могла вымолвить и слова. Сердце мучительно болело, ладони вспотели, и в горле встал неприятный ком. Хочу ли я… — ГОВОРИ. Бакуго грубо притянул ее ближе к своему лицу, и пожирал Тенши разъяренным взглядом. — Не могу. Хриплый голос дрогнул, а по мраморным щекам покатилась невольная слеза. «Да что это за состояние такое?» — жалобно скулило подсознание Ринн. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько беспомощной перед эмоциями, которые всегда старалась контролировать. Бакуго смахнул слезу с холодной щеки и прижал девушку к себе, обняв ее двумя руками. — Еще раз посмеешь выдать что-то подобное — я тебя убью. Сурово произнес он, вжимая хрупкое тело в себя с такой силой, будто пытался слиться с ним воедино. Ринн же, расплакалась как малое дитя — навзрыд, не в состоянии больше игнорировать свои чувства. Кацуки шумно выдохнул, почувствовав облегчение, и впился ладонью в темную макушку, нежно поглаживая ее волосы. Лед наконец-то треснул. Улица окрасилась в темно-синий цвет, птицы спрятались по гнездам, готовясь ко сну, и лишь неприятный скрежет качелей озарял пейзаж тяжелым звуком. Девушка опустила голову вниз, сосредоточенно смотря на ноги, которые раскачивались на лету все сильнее и сильнее. Парень на соседней качели молча сидел рядом, вяло раскачивая ноги. Он чувствовал расстроенное настроение подруги и молча ждал, когда же она заговорит. Ринн боялась сильных чувств, боялась привязаться к кому-то так сильно, что вечно отвергала от себя людей. За все время учебы в академии она обзавелась лишь одним другом — Ястребом. И то, потому что считала его наставником, до тех самых пор, пока он не стал активно учавствовать в ее жизни, самолично провозгласив себя ее другом. И не то, чтобы она была против, нет. Но все равно это не то же самое, что Бакуго и эти невыносимые чувства к нему, которыми она прониклась в тот самый момент, когда захотела его бросить. И не смогла. Не смогла даже подумать о таком исходе событий. Симпатия это одно: что-то легкое, не особо серьезное, не требующие больших усилий. С ней все просто. Веселишься, проводишь классно время, не думаешь ни о чем, живешь в моменте. А вот… — Мне кажется я влюбилась в Бакуго. Качели остановились, кроссовки оперлись о твердую землю, а спина ссутулилась под весом бремени чувств. Зеленоглазый мальчишка удивленно покосился на подругу. — А вы разве не встречаетесь? Ей понадобилось пол часа молчания, чтобы собрать волю в кулак и произнести эти слова вслух, что уж говорить о том времени, которое Бакуго потратил на этот долгожданный момент. — Встречаемся, но я не была в него влюблена до этого дня. Либо же не замечала, что он стал для меня важен, — сухо выдавила Ринн, откинув голову назад. Даже чистейшее ночное небо, с россыпью звезд вдали не внушало в ее сердце никакого умиротворения. Мысли путались в кучу, как только в голове возникал его неоднозначный образ. Высокомерный и злобный, милый и учтивый, грубый и властный, горячий и сексуальный. Сильный, умный, неумолимо-привлекательный. Любимый… — А разве это не нормально — любить человека, с которым встречаешься? Прямой и простой вопрос, как раз подстать характеру Деку. Поэтому ей нужен был именно он. Ясность ума этого парня именно то, что требовалось Тенши в данный момент. — Наверное нормально… Я не знаю. Просто эти чувства не то, чтобы приносят мне какое-то удовольствие. По ощущениям, они будто сжирают меня изнутри. Ринн опустила голову и вскинула ноги вверх, затем вниз и так по новой, пока качели не зазвенели. Заглушить бы эти мысли неприятным скрежетом железа, залить добротной порцией алкоголя, и навсегда забыть о них, как о неприятном сне. Девичье сердце, не привыкшее к теплу, неумолимо скатывалось в пучину саморазрушения. — Хм, обычно любовь не приносит столько хлопот… — Сплюнь! Никакая это не любовь! Просто влюбленность. Ее голос звучал резко и грубо. Любовь — стадия невозврата. Тенши даже влюбленность переносила с трудом, а Изуку за любовь заговорил. Пожалел бы и без того мучающееся девичье сердце. — Ринн, а почему ты хочешь избежать этих чувств? — невинный вопрос, заставший ее врасплох. Ноги замерли, самовольно покачиваясь от колебания качели, глаза устремили взор на темный лес впереди, скудно освещаемый парочкой фонарей. В голове застыл один вопрос. Почему? Она точно помнила образ отца. Темные волосы, поседевшие к вискам, громкий и звонкий голос, который заполнял все пространство дома своей задорностью. Помнила отношение к ней: папа носил ее на руках, как принцессу, всегда проводил с ней время, веселил каждый раз, когда был рядом. Создавал отличный контраст с холодной матерью, в которую и пошла характером сама Ринн. Он был светлейшим лучиком в их родном доме. Всегда находил нужные слова для поддержки, был опорой и защитой. Да даже с Бакуго приходил разбираться из-за его вечных издевок. Она точно помнила глаза матери — серые, как пасмурное небо осенью. Знала, что к ее сорока пяти годам у матери осунулось лицо, появились морщинки, пропал живой блеск в глазах, который был при живом отце. Знала, что она теперь с другим мужчиной, которого Ринн так и не смогла назвать «Папой» — ни разу за все это время. Знала, что матери было плевать на нее, после рождения младшего брата от нового брака. И ей было плевать на мать, которая не проявила к дочери и капли материнской любви. У Ринн был лишь отец, и три года назад он скончался, оставив после себя огромную дыру. Чувство опустошения — единственное, к чему ведет любовь. — Все уходят. И Бакуго уйдет. Это неизбежно, — мрачно проговорила Тенши, когда качели наконец остановились. Улица заполнилась задорным смехом. Изуку видел неизбежность в ее глазах, но не смог сдержать громкого хохота. Ринн озадачено уставилась на парнишку, который вытирал подступившие слезы. — Ты уверена, что мы говорим про одного и того же Бакуго Кацуки? — Мидория наконец успокоился, весело взглянув на подругу, — Когда нам было по семь лет, мы тащились по Всемогущему. И в ларьке, возле школы продавали коллекционные карточки с героями. Помню, как мы с Бакуго купили их на карманные деньги. Мне в тот день попался Всемогущий, а он был легендарной картой — я не мог нарадоваться. Бакуго же, попался Сущий Мик. Представь, какая недовольная мина была у Каччана в тот момент, — Изуку улыбнулся, — Я увидел, что он расстроился и предложил ему свою карточку. Да, я сам хотел себе Всемогущего в коллекцию, ведь эта карточка попадается примерно в одной из ста упаковок, но я не мог вынести расстроенного настроения Бакуго. Тогда он меня оттолкнул, сказав что-то вроде «Мне не сдались твои подачки, Деку». И следующие четыре месяца он тратил все свои карманные деньги на эти карточки, чтобы вытащить ту самую. Четыре месяца и все карманные деньги ему понадобились, чтобы заполучить желаемое. Знал бы он, как меня восхищает его целеустремленность, — Изуку замолчал, оставив на лице улыбку. — Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — Тенши в недоумении уставилась на друга. — Да к тому, что ты — та самая легендарная карточка для него. Думаешь он все это время добивался тебя, чтобы выкинуть потом в мусорку? Нет, — воодушевленно выдал Деку, оттолкнувшись ногами от земли, медленно раскачивая качели, — Уверен, он эту карточку в рамку поставил и на стену повесил. Ринн замолчала, плавно оттолкнувшись от твердой поверхности. Качели с ребятами двигались невпопад, соблюдая различные траектории, и заглушали скрипом все, кроме ветра, шумно задувающегося в уши. Состояние девушки явно улучшилось, после разговора с другом. Тенши зашла в комнату и расслабленно плюхнулась на кровать. Легендарная карточка значит? А если Бакуго умрет, что станет с этой карточкой? Ринн усмехнулась. Бакуго определенно заявит смерти что-то вроде: «Пошла к черту» и восстанет из мертвых. В ее случае самое главное — разрешить себе любить, без опаски обжечься. Благо любовь Бакуго и без того довольно обжигающая. Тенши уверенно подорвалась с места и ринулась в коридор. Два удара костяшками о деревянную поверхность и ее любимое раздраженное лицо перед ней. — У тебя есть карточка со Всемогущим? — Ринн переступила порог и принялась обыскивать стол. — Чего? — Бакуго удивленно взглянул на воодушевленную девушку и захлопнул дверь. — Карточка со Всемогущим! Покажи мне ее, — она требовательно посмотрела на Каччана. Он не стал задавать лишних вопросов. Лишь отодвинул кресло с Ринн назад и залез в самый нижний шкафчик, достав альбом с фотографиями и открыв нужную страницу, он подвинул девушку обратно к столу. — Не знаю, на кой черт она тебе сдалась, но вот, любуйся. Ринн притянула к себе открытый альбом и взглянула на ту самую легендарку в его коллекции. Она выглядела как новая, видно, что Бакуго дорожил ею и, скорее всего, сразу же положил карточку в надежное место, боясь случайно испортить любимую вещицу. Девушка лучезарно улыбнулась. — Извини за сегодняшнее, Бакуго, — она закрыла альбом и расслабленно откинулась на кресло. — Не извиняю. Я предупредил, что больше подобных выходок не потерплю, — сурово выдал парень, облокотившись рукой на стол, и пристально взглянул на девушку. — А больше я такой хрени и не скажу! Тенши встала на кресло и плавно обняла Кацуки за шею, повиснув на нем, пока тот не обхватил ее ноги руками. — Чего это на тебя нашло? — он недоверчиво взглянул на девушку, которая смотрела на него самым любящим взглядом, какого тот еще не видал от своей снежной королевы. — Месячные закончились, — весело ответила Тенши и прильнула к сладким губам. Ринн тут же углубила поцелуй, пробившись языком во влажный рот. Бакуго ответил сразу, но на долго его не хватило, он убрал язык и начал несильно покусывать нежные губы — самое сладкое угощение для него. Парень опустил руки на мягкую задницу и впился в нее горячими пальцами. Джинсы мешали почувствовать всю прелесть женского тела и Кацуки подошел к кровати, сбросив с себя девушку резким движением. Он тут же навалился сверху, схватив нежную шею в объятия горячей ладони и сжал ее до полу-стона, сразу же впившись в алые губы. Ринн потянулась к краю его футболки и стянула ненужную вещицу, оторвавшись от горячих губ. Бакуго хищно взглянул на девушку и потянулся к краю ее майки, ожидая одобрения девушки, та неловко кивнула — и белая ткань улетела в сторону. Кацуки с изумлением взглянул на аккуратные очертания груди, которые скрывал лифчик и сунул руку за спину девушки. Тенши изогнула спину, чтобы он смог отстегнуть застежку и залилась румянцем, когда Бакуго спешно стянул мешающую его обзору вещь. — Ты безумно красива. Особенно, когда такая смущенная. Он неуверенно обхватил грудь ладонью, слегка сжав ее и вернулся к пылающим губам, захватывая второй рукой щеку Ринн. Бакуго хотел чувствовать ее всем телом, каждой своей частичкой жаждал погрузиться в свою любимую, и нещадно пульсирующий член был тому доказательством. Кацуки оторвался от ее губ и заглянул в серые глаза. Мраморные щеки постыдно залились румянцем, а туманный и страстный взгляд отдавал неуверенностью. — Ты точно этого хочешь? — Ой, да заткнись ты уже! Ринн скинула парня с себя и спешно потянулась к шортам, резким движением руки стянув их вниз. Девушка выпучила глаза, когда вместо бугорка в трусах увидела большущий член, который встал перед ней во всей красе. Тенши подняла удивленный и одновременно неуверенный взгляд на парня, который лишь нахально усмехнулся и стянул шорты ногами, пнув их куда-то в сторону. — Если боишься, так и скажи. Я тебя пальцем не трону без твоего желания. — Бакуго, я боюсь лишь того, что это в меня не влезет, — неуверенно выдала девушка, сглотнув слюну. Парень присел на корточки перед ней, прислонив руки к красным щекам, и нежно поцеловал девушку. — Я буду нежен, не переживай, — прошептал Кацуки прямо ей в губы. Нежный Бакуго? Да кто тебе поверит? — Хорошо, но сначала я хочу попробовать кое-что другое. Ринн движением руки направила парня вверх, чтобы он встал и сглотнула слюну, когда перед ней оказался член. Девушка неуверенно обхватила его ладошкой, отчего Бакуго приятно промычал где-то сверху, и Тенши улыбнулась, услышав его реакцию. Она коснулась языком пульсирующей головки и удивилась тому, что это не так противно, как она думала. Тенши начала облизывать головку увереннее, а Бакуго схватился за ее волосы, сильно сжав их, отчего ей стало почему-то приятно. Ринн разомкнула губы и медленно двигала голову в направлении члена, отчего он погружался в ее рот все глубже. Почувствовав предел, девушка выпустила член из обволакивающих объятий губ и снова заглотила его примерно до половины. Слух дурманили приятные вздохи Бакуго, и каждый раз у нее получалось все увереннее и увереннее. В какой-то момент Кацуки истомно зарычал и, намотав темные волосы на кулак, стал подталкивать голову Ринн самостоятельно. Он перебарщивал со скоростью и глубиной, отчего девушка чувствовала рвотные позывы, а глаза невольно наполнились слезами. Благо это продлилось совсем недолго, ибо Бакуго кончил ей в рот, выдавив из себя последний, хриплый стон. Парень, устало опустился на колени перед девушкой и с улыбкой взглянул на ее испуганное личико. Заплаканные глаза и полный спермы рот, который она сомкнула, лишь бы жидкость не пролилась. Ее взгляд непонимающе глядел на парня, пытаясь найти ответ на вопрос, что ей делать? Бежать в туалет и выплевывать? Бакуго смахнул слезы с ее щек и хищно взглянул на Ринн. — Глотай, — хрипло произнес он.