Содом и Гоморра

      Оказавшись у порога, Гарольд засомневался в правильности принятого решения. А когда кулачок внука постучал в дверь, внутри забила тревога, для которой были весомые причины. Первая — они не у детского кафе. Вторая — Ингрид, если узнает, не убьёт, но точно запретит после этого видится с внуками месяц.       Спустя минуту шума в доме, будто кто-то выгребал кучу всего в тайную комнату, дверь распахнулась, а на улицу чуть не выпал тощий мужчина, покрытый потом.       — Дедушка Шепард? — с лёгким испугом сказал Роланд. — Здравствуйте…       — Прости…       Шепард бросил недовольный взгляд на Гарольда, а потом, улыбнувшись, присел на корточки и протянул маленькому гостю руку.       — Здравствуй, Роланд. Рад тебя видеть.       — Я тоже, — улыбнулись в ответ, пожимая протянутую ладонь. — Деда сказал, что мы будем есть корички.       — Обязательно. Правда сначала нам нужно будет их приготовить. Ты же поможешь мне?       — Да!       — Славно. Проходите! Не стойте на пороге!       Троица быстро направилась в просторную кухню. На столах уже стояли необходимые ингредиенты, а в большой миске, накрытой полотенцем, настаивалось ароматное тесто.       — Это же ваши корички и рогалики деда приносит нам! — воскликнул Роланд, заметив на фартуке знакомый фирменный знак.       — Твой дедушка постоянный гость моей пекарни, — довольно отметил Шепард. — Ты, кстати, знаешь, с чем он любит сладости?       — С лимонами! — радостно ответил мальчик.       Лёгкое сомнение сохранялось, но Гарольд выдохнул — внук мог отвлечься. Но его самого прервал звонок. Ингрид.       Ничего путного не выяснили. Единственное, что выдала учительница — Роланд пересекался с уборщицей, которая легко могла что-то не то сказать.       — Эта сука ушла на больничный, — чуть ли не прорычала Ингрид. — Придётся с Ро-Ро пойти к психологу. Скоро приедем. Вы дома?       — Ну… Не совсем…       Одним ухом пришлось выслушать недовольство из телефона, а вторым улавливать разговоры на кухне.       — Так у вас сегодня было общение с животными? — отметил Шепард.       — Ага…       — У меня тоже есть домашние питомцы. — Чёрт! — Хочешь, познакомлю?       Гарольд даже не успел понять, как остался один. Благо, знал, где находилась клетка с чужими любимцами. Но всё равно не успел.       — Крысы?.. — со смесью горечи и испуга спросил Роланд.       — Да, — ответил Шепард, открывая клетку и подставляя ладони, на которые забрались два небольших грызуна. — Знакомься… Содом и Гоморра.       — Сад и огород?       — Можно и так! — согласился, смеясь, Шепард. — Белый с красными глазами — это Содом. А рыжик — Гоморра.       Роланд молча наблюдал, как крысы уверенно побежали по рукам к плечам. «Сад» ловко вскарабкался на голову хозяина, закопошившись в светлых волосах. А вот «Огород», лизнув подбородок, вернулся на ладонь и неуклюже потянулся к гостю.       — Гоморра хочет с тобой… — Шепард не договорил, заметив, как мальчик прижал к груди ладошки, а на глазах подступили слёзы. — Он тебя не обидит.       — Я… верю… — Роланд отступил на шаг. — А ещё знаю… что крысы живут очень мало…       Улавливая нотки грядущей истерики, Гарольд хотел вломиться в комнату, но остановился, услышав спокойный тоскливый голос Шепарда.       — Да, в среднем три года. Иногда подольше, но чаще наоборот.       — Почему так происходит?..       — Потому что… — Уныло вздохнув, Шепард опустился перед Роландом на колени, позволяя Гоморру перебраться на плечо. — В нашем мире есть не очень приятное правило — «всему приходит конец». Кому-то отведено больше времени, а кому-то намного меньше.       — Оно… неправильное…       — Понимаю. Но, говорят, оно нужно нам.       — Зачем нам такое ужасное правило?..       — Я… и сам не знаю. Мне бы очень хотелось, чтобы мои малыши жили вечно, но я не в силах это сделать.       — И вам грустно?..       — Очень. Честно… Это третья парочка. До этого у меня были другие четыре крысы.       — И они… умерли? — Шепард кивнул. — Вы плакали?       — Рыдал по трое суток. И уверен, что когда меня покинут Содом и Гоморра, я буду плакать вновь.       — Тогда… Если вы знаете, что их не станет, зачем вы их взяли?       — Потому что они мне нравятся? А поэтому хочу дать всё, чтобы они прожили свои самые лучшие жизни. Сытые, радостные, защищённые. И любимые.       — Вы не боитесь?.. Ну…       — Боюсь, конечно же.       — Мама тоже… — пролепетал Роланд, заставляя напрячься Гарольда, скрывавшегося за косяком. — Она боится за дедулю…       — Могу её понять.       — Мне тоже страшно… Я не хочу… Как к такому приготовиться?..       — Прости, но… Никак… — спустя мгновение признался Шепард. — К уходу любимых нельзя подготовиться.       — Но почему? Нечестно…       Роланд горько заплакал. Но всё быстро стихло — мальчика аккуратно притянули в объятия, благодаря которым пронырливые крысы перебежали на дрожащие плечи и по команде «Kuss» принялись облизывать веснушчатое личико.       — Щекотно… — всхлипнул мальчишка.       — Роланд, — позвал ласково Шепард, поглаживая рыжие кудряшки, — я согласен с тобой. Правило нечестное. И жить в постоянном страхе очень тяжело.       — Что тогда делать?..       — Нам остаётся только принять правило. С тяжестью в сердце, со слезами. Но принять.       — Не понимаю…       — Не сейчас, но это придёт со временем. А пока, — Шепард посмотрел мальчику в глаза, смахивая слезинки, — делай для близких всё возможное, чтобы они прожили свою самую лучшую жизнь. Дари улыбки и смех. Говори о том, как сильно их любишь, и крепко обнимай. Делай счастливыми, чтобы потом вспоминать о них с теплом.       Роланд ничего не ответил, но и не стал плакать. Лишь осторожно обнял в ответ, тихо посмеиваясь из-за возни мягких грызунов.       — Дедушка Шепард, — спустя мгновение обратился мальчик, явно набираясь смелости. — Можно я кое-что расскажу?.. Только маме и дедушке не говори…