Пролог

      Нефариус-Сити — далеко не лучшее место для проживания живых существ. Вечная темнота и смог заводов служат проблемой для планеты, но одновременно и укрытием для странника. Вечно шумный, вечно вонючий, вечно активный, но разве есть выбор? Рон уже давно так не считал, стоя на одной из крыш, глядя куда-то вдаль. В этом месте неверный шаг — и ты труп. Охрана города усилилась, и выживать здесь сложнее, чем кажется. Савалийский ломбакс смирился с этим, предпочитая находиться в более тёмных и низких участках города, но в тоже время более безопасных. Белые уши с серым волнообразным узором нервно подёргивались. Озадаченный, где же его пара, он спокойно продумывал будущее. Их будущее. Не так давно мужчина узнал про её положение, и теперь просто не понимал, что ему делать! Они должны бороться, бороться за будущее, за облегчение других жизней. Руки сами тянулись к ушам, нервно подёргивая кончики вниз. Слишком много навалилось на последнее.       Рон не боялся ответственности, нет-нет! Он боялся за детёныша. Город — далеко не лучшее место для проживания живых существ. Каждый день он рискует своей жизнью ради добычи пропитания или нужного кристалла, а иногда и оружия. Постоянно летать на Савали он не может, рискованно, да и не хватит на всё болтов — постоянно покупать нелегально топливо, которое стоит гораздо дороже, чем для роботов-элиты. Мужчина чуть тянет кончики ушей вниз сильнее, всё ещё не понимая, как правильно ему поступить, пока не замечает неприятное жжение.       С тяжёлым вздохом он чуть облокачивается на холодную плиту, помахивая кончиком длинного белоснежного хвоста. В голове хаос. Маленькие очки на переносице чуть запотели от тёплых труб неподалёку, но сейчас его это не волновало. Его состояние можно было описать, как похожим на транс — словно весь мир стал чем-то незначительным, остались только он и его мысли, звуки стали чем-то второстепенным. Тревога внутри него нарастала. Эта ломбакс всегда отличалась своей пунктуальностью и сообразительностью, а значит, попасться роботам она не могла. Не могла ведь? Или же это дурные мысли?       Недовольно ломбакс мотнул головой, чуть поморщив нос от собственных мыслей. Мил — одна из сильнейших девушек, что он когда-либо видел. Его поражали её резкие… нет! восхищали сильные удары, в то же время её действия были всегда хорошо обдуманы, что делает хорошим бойцом в небольшой группировке «Сопротивление». Впервые увидев её на имитированной площадке для тренировки, он понял одно — она та самая. Другие девушки казались не такими быстрыми, не такими привлекательными, как эта рыжая бестия. Мужчина не раз восхищался и её техникой боя, а когда их обоих сделали напарниками по оружию, жизнь стала интереснее в разы. Эта бойкая небольшая женщина на ходу рассчитывала свои силы, действия, а главное — куда стоит напасть. Её жертвы превращались в груду металла, поэтому сомнений нет, Мил просто где-то задерживается.       Послышались знакомые плавные шаги и недовольное шарканье длинным хвостом по бетону. Эту привычку партнёр где угодно узнает. Серо-белые уши чуть поднялись вверх. На душе резко стало спокойнее, Рон плавно повернулся в сторону шума, с улыбкой расправив руки. — Мил, дорогая, вот ты где! — облегчённо потянул ломбакс, собираясь обнять недовольную жену, но, кажется, она не очень-то и настроена на подобные нежности и быстро схватила его за ухо, потянув в свою сторону. — Ты когда починишь свой шлем?! — сердито сказала Мил. — Я же говорила: ходить на миссии только с голосовым передатчиком! — Я починю его, починю! — хихикал он, держась руками за больное ухо. Маленький нос поморщился, ломбакс понял, что она сильно злится и лучше не спорить. — Дурак! — обиженно сказала Мил, отпуская партнёра. Женщина быстро отворачивается, скрестив руки. Раздалось лёгкое фырканье носом, а гордая мордочка чуть приподнялась вверх.       Партнёр лишь продолжает улыбаться, но не пытается как-то обнять. Взрывная личность, за что он её обожал. «Огонёк», — так он её зовёт из-за характера и рыжего меха с чёрными крупными полосами на ушах, напоминающими тлеющие угли костра. Как ни странно, но характером Рон отличался в точности наоборот. Тихий, непримечательный, необщительный, но стоит ему сунуть свой нос в миссии, как Рон начинал резко меняться, нередко прикрывая спину лидерше. Этот ломбакс выделяется выносливостью и упрямством в своих действиях. Если ему нужен предмет, шкуру подпалит, но достанет, за что нередко Мил начинает ругаться, бинтуя ожоги и ранения. — Милая, я понимаю тебя, но я правда сдержу обещание, — расслабленно продолжал тот, чуть наклонив голову в сторону самки. Мил вновь недовольно фыркнула: — Ты мне неделю это твердишь! — сказала она громче. Рон понимал, что нужно что-то сделать, иначе будет хуже. — Я не виноват, что не умею чинить передатчик в шлеме, — ломбакс успокаивающе приобнимает пару. Она переводит взгляд, поднимая бровь, словно говоря: «Да ты что!» — Так объясни это изобретателю! — упрекает она, тыча пальцем в его костюм. — Ну, или в крайнем случае инженеру! Я… не знаю, чья это задумка, но я должна поддерживать связь с командой, без исключения! — Я не виноват, что его вечно на месте нет, — закатывает глаза савалиец.       Рон в целом ещё не до конца разобрался с изобретениями «новых ломбаксов», так неожиданно поселившихся на этой пустынной планете. Первое время он и не верил даже в существование других измерений, считая это полным бредом, но чем дольше они оставались, тем больше сомневался в своих мыслях и словах. Мил была одной из беженцев. Странная, непонятная, но умная. Она первая, кто показал ему вещи её мира, а когда они стали дружить, рассказала и про своё прошлое. Эта самка до создания группировки отличалась красноречием, успокаивая без того напуганную, взволнованную волну сородичей. Именно на одном из собраний серо-белый увидел эту личность, которая, казалось, готова отстоять и свой, и чужой дом. Да быть с ней — настоящая удача! — Рон, пора стать ответственнее, — уже спокойным голосом сказала рыжая, плавно подходя к краю крыши. Тёплый воздух ласкал её непослушные полосы, чуть сбивая непослушную прядь. На это мужчина готов смотреть целую вечность. — Как мы сможем обеспечить безопасность детёнышу? — Я даже не уверен, стану ли отличным отцом, — фыркнул тот, подходя ближе. Мил лишь молча перевела взгляд, предпочитая сначала выслушать, прежде чем делать поспешные выводы. — Я не знаю, как мне поступать, где её воспитывать, а не испортится ли из-за этого паршивого города, а вдруг… — Рон… — чуть громче начинает Мил. Ломбакс переводит взгляд на пару, понимая, что вновь возвращается к состоянию утром. Она чуть сбавляет тон, не желая, чтобы это превратилось в ссору. — Успокойся.       Серо-белый устало вздыхает, протирая маленькие очки на переносице. Он не боялся ответственности, как реагируют некоторые знакомые, он боялся за детёныша. Этот мир — это не то место, о каком грезил ломбакс. Он хотел сначала перейти в безопасный мир, место, где не нужно будет рисковать собственной шкурой, где не будет риска, что даже их дом будет разрушен, но партнёрша была другого мнения, считая, что это затянется дольше, чем ожидают они оба. Откуда же у Мил столько смелости?! Даже увидев великий ужас своего родного мира, она продолжает улыбаться, продолжает быть собой. Это невероятно… — Мил, послушай, — начал мужчина после недолгой паузы, нежно положив руку на её. Уши рыжей чуть приподнялись вверх. — Я… знаю, мы неидеальны, как и мир вокруг нас. Он полон опасностей на каждом шагу… Но мы сможем воспитать его достойно во что бы нам ни стало!       Под конец его голос прозвучал чуть увереннее, серо-белый и правда серьёзно настроился сделать жизнь семьи чуть лучше. Осознание, что теперь придётся действовать по большей степени самому, не приносило тоже облегчение, без неё какое-то время группировка будет отставать, терпеть неудачи, но он сделает всё ради них. Она не должна считать его плохим отцом или мужем, он должен быть примером. Нос чуть поморщился, но иногда выбора нет.       Мил смотрела же с любопытством, совсем не ожидая такой реакции. Она не считала трусом, скорее не понимала его неуверенность в себе. — Я тебе верю, — тихо сказала женщина, прижавшись головой к плечу.

***

      И вот, это случилось, рождение долгожданного детёныша. Долгожданное утро. Это оказалась девочка, полностью копия отца по окрасу. Длинные белые уши с серым волнообразным узором, серая мордочка с длинной светлой полосой, тянущейся от переносицы до самой мордочки, становясь ярким пятном на носу и губах. Смешно выделялся взъерошенный пушок на макушке, который никак не укладывается, даже когда мать пытается немного пригладить пальцем. Карие глаза были устало закрыты, и детёныш мирно дремал в своей деревянной кроватке.       Большие окна каменного домика были широко открыты, впуская в прохладное помещение больше света и тепла. На улице стояла тишина. Кажется, все сегодня изнывали от жары, лишь редкое пение птиц раздавалось в высокой жухлой траве. Достаточно редкая погода для планеты. Для её вида подобное не очень-то проблемно, даже для молодой матери, привыкшей к таким температурам. Послышался тихий скрип ставней от лёгких порывов ветра, пора бы смазать, но у мужа всё не хватает времени этим заняться. Мил смотрела на детёныша с уставшей широкой улыбкой, разглядывая долгожданного детёныша. Особенного детёныша, родившегося, казалось бы для других, так не вовремя. Другие знакомые женщины ещё не заводили своих, надеясь, что всё-таки уйдут в тот самый мир, что им уже обещают почти год.       «Эвакуация» затянулась почти на весь год, но ей кажется, что это место стало более комфортным, чем поиск других измерений. Ломбаксы давно построили небольшой городок из одноэтажных каменных домов, обустроили каменными плитами дороги, успевшие уже зарасти мелкой травой, почти достроили первый храм, который должен быть хранилищем знаний и оружия. Не то бы Мил возражала, ей казалась уже бредом их «эвакуация», до тех пор, пока вновь враг не ударит по ним. Они не будут в безопасности нигде и никогда, таковы принципы этой вселенной, но они могут быть осторожнее. Самое главное для неё было, что эта малышка никогда не познает тех ужасов, от которых сородичи до сих пор не могут полностью оправиться.       С тихим скрипом двери в дом чуть ли не залетает Рон. Запыхавшийся, уставший от миссии, но удивлённый от новости пытается тихо подойти к кроватке, но скрип половиц только больше выдаёт его. Женщина лишь посмеивается, считая, что не стоило настолько торопиться, мужчину это не волновало. Аккуратным действием она приоткрывает белую лёгкую простынку, давая возможность получше рассмотреть маленького детёныша. Такая крохотная, такая славная. Мужчина же удивлённо поднимает уши, а затем расплывается в нежной улыбке.       Он совсем не ожидал, что малышка окажется так похожа на него. Ломбакс чувствует невероятную любовь к едва появившемуся комочку пуха. Такая хрупкая, такая маленькая… Та, кого он будет защищать даже ценой собственной жизни. — Ну здравствуй, дорогая, — шепчет он. Пальцем Рон гладит лёгкий пушок, стараясь не разбудить малышку. Внимательно взглянув на жену, он понимает, что настало время и дать имя, что они выбрали заранее. — Добро пожаловать в семью, Митту Мирронс.       Она одобрительно кивает. Пускай это и немного нарушало традицию, ибо лучше давать, когда детёнышу исполняется год, но разве их это волновало? Это прекрасное имя для великой будущей воительницы.

***

      — Итак, команда, все по местам? — раздаётся строгий сигнал в шлеме. Мил внимательно осматривается, рассматривая контрольные точки миссии. Рыжие кончики ушей были волнительно приподняты. — Так точно! — слышится голос команды в шлеме через маленький встроенный передатчик. Она одобрительно кивает. Команда на месте, план есть, что может быть ещё лучше? Наверное, есть… Сломать этих солдат в металлолом! — Погнали, — довольно улыбается она, перескакивая с глухим звуком на какую-то старую большую трубу, возможно, принадлежавшую какому-то бывшему заводу.       Она почти и забыла этот драйв приключений себе на хвост. Сердце волнительно колотилось, неверный прыжок — и она попадётся. Тёмный костюм и шлем немного облегчали задачу, не считая того, что под ней находится минимум четыре солдата, что превратят её в коврик. Не то чтобы её заботило, не хочется, чтобы план раскрылся раньше времени.       Медленными шагами женщина направляется чуть ближе, скрываясь в тени. Лишь слабый свет лампы способен выдать её присутствие, поэтому она старалась действовать осторожно, плавно, а главное — тихо. Сыро. Неприятный запах плесени въелся в нос, заставляя его поморщиться. Странное место для хранения важного предмета. От волнения перекрывало дыхание. Рука нервно сжимается. Тело напряжено. Как же давно она геройствовала? Наверное, лет пять, с момента рождения Митту.       Рон в это время находится чуть поодаль, ожидая сигнала. Сегодня их главная цель — белые энергетические кристаллы, неплохо заряжающие оружие, а значит, будет шанс отыграться у идиота-императора, решившего, что может знатно подпортить жизнь его сородичам. И вот, прыжок, старая труба неприятно скрипит, заставляя занервничать ломбакса. «Дурацкий завод!» — ругается про себя мужчина, сильнее прижимаясь к стене. — Ты слышал это? — слышится голос внизу. Рон чувствует ещё большее волнение и дрожь в ногах. Слишком неустойчиво, рука крепко цепляется за кирпичи, любой момент может обернуться катастрофой для него. — Крысы, наверное, — фыркает робот, лениво стоя у ящика. — Зачем мы вообще охраняем это? — отзывается третий. — Потому что сказано, — строго говорит первый.       Следом подкрадываются другие, в частности кадеты. Мил аккуратно высовывает морду вперёд, оценивая обстановку внизу. Боевых роботов не видно, что значительно облегчает процесс. — Пора, — коротко говорит Мил в передатчик, кивая Рону. Серо-белый быстро подхватывает, прыжок — и он быстро разбивает стеклянную голову первому. Роботы первые секунды шокирующе оглядываются, звучат звуки нагрева оружия и…

***

      — А теперь, юная Митту, перестаньте убегать. И почему бы вам не заняться наконец-то грамматикой? — строго говорит ящероподобный монах, подхватывая непослушного детёныша на руки.       Обычно монахов не вывести из себя, они всегда сохраняли каменное спокойствие, но Митту… эта маленькая озорная ломбакс… прекрасно это смогла сделать и далеко, к сожалению, не с первым монахом. Вспомнить Карла, от которого она сбежала на прошлой неделе, кажется, в сторону Архива, на крыльце которого была поймана. А Гэри? Их любимый главный монах, что пытался рассказать что-то про космос, девчонка успела уснуть от скуки. Пока родители находятся на задании, ей приходится оставаться с ними, а они, в свою очередь, пытаются приглядеть за ней, чтобы малышка не нашла приключений на хвост. К сожалению, в этом и загвоздка, что «пытаются». Хоть планета и отличается своей спокойной фауной, здесь всё ещё остаются опасные животные, к которым девочка непременно полезет, изображая воина «Сопротивления». Но что поделать, дети в этом возрасте особенно активны, поэтому большинству взрослых приходится глаз да глаз за малышами, если они не хотят, чтобы он попал в беду. Единственное облегчение — сегодня должна навестить Сара, рыжая ломбакс, которая учит грамматике непоседу их вида и немного подменяет монахов. — Зачем мне учить, если я прекрасно понимаю язык моего вида? — дуется серо-белая, осознавая, что игры на данный момент окончены. Уши чуть опускаются вниз. Самое обидное, что чужие дети спокойно бегают без «нянек». Монах устало пытается отдышаться. Он не приспособлен носиться за озорницей! — Потому что так надо, — мягко говорит Сара, плавно подходя сзади. Ящероподобный плавно разворачивается в её сторону, облегчённо вздыхая. Ему определённо не помешает медитация, чтобы привести мысли в порядок.       Девчонка улыбнулась, увидев свою няню. Эта женщина, сколько помнит Митту, всегда была с ними, почти что «тётушка». Сара — давняя подруга Мил, бывший фастунский ломбакс и такой же член команды, но по физическим причинам пришлось покинуть группировку, после того как робот оставил неприятный ожог лазером почти на всю ногу. Наверное, это даже чудо, что она не лишилась конечности, но теперь прыжки не выходили превосходными, как раньше на тренировках. Несмотря на это, женщина оставалась красивой. Стандартный рыжий мех, с тёмно-рыжими полосами, пушистые щёки, на глазах и морде была лёгкая желтизна и полностью белая полоса, тянущаяся от глотки и расширяющаяся почти до груди. Плотный костюм хорошо сидел на ней, особенно малышке нравился его цвет, бежеватый с чёрными полосами. Она поправила светлый воротник костюма и с лёгкостью подхватила на руки детёныша. — Пока твои родители на задании, мне нужно немного занять твою буйную головушку, — говорит женщина, мягко приглаживая белую чёлку ребёнка, что вызывает ещё больше недовольства. Она пытается убрать руку, сильнее выражая эмоции, что вызывает у женщины лёгкий смех. — Пока здесь нет школы, и я бы хотела, чтобы ты знала язык и символы точно так же хорошо, как твои планы сбежать от несчастного Тери. — Я не виновата, что он скучный, — фыркает малышка, скрестив руки. Ребёнок капризно отворачивается, чуть прикрыв глаза. — Он только и делает, что меди… медити… — Медитирует, — поправила Сара. — Да! — восклицает та и снова отворачивается.       Сара лишь закатывает глаза, вся в мать! Кажется, отцовского спокойствия ей бы не помешало. Сколько она себя помнит, Рон даже в первой встрече отличался невероятным спокойствием, даже когда Мил чуть ли не орала на всю улицу за его безрассудство.       Она аккуратно ставит детёныша на землю, уводя в сторону каменных домов, но, как вдруг раздаётся знакомый гул оранжево-белых кораблей. Рыжая замирает, какое-то время наблюдая и… О, счастье! Это родители непоседы, вернувшиеся с задания. Следом раздаются ещё корабли, но, кажется, это было не так важно. Ребёнок буквально засиял при виде знакомых лиц. Митту вырывает руку от рыжей, бежит в сторону кораблей и быстрым прыжком оказывается на руках матери. — Ах, моя маленькая озорница! — чуть смеётся Мил, прижимая к себе детёныша. Шершавая перчатка любя чуть гладит макушку.       Детёныш какое-то время утыкается в плечо матери, ласково теребя носом её куртку, а затем начинает активно рассказывать про свой день, приключения: про несчастного Тери, одного из монахов, что осмелился с ней остаться, и как Гэри, старший по званию монах, рассказал ей что-то про космос, не забудь про их главную пакость, где они решили помочь отцу подруге и каким-то открутили половину гаек с крыла. Женщина устало вздыхает, но терпеливо слушает ребёнка, иногда кивая головой. Рука продолжает поглаживать мягкий пушок, вызывая у ребёнка ещё больше радости. Сара же, стоявшая в стороне, решается тоже подойти, но, кажется, её вид не был такой счастливый. — В Архиве вновь собрание. Я пыталась её отвлечь, но не успела, — серьёзным голосом говорит рыжая, чуть откашлявшись. Мил отрывается от ласки ребёнка, внимательно слушая подругу. Затем бывшая воительница переводит взгляд на Рона. — Вам стоит поторопиться, если вы не хотите, чтобы местного учёного превратили в подвеску для элитного корабля.       Внутри железного храма стоял гул, что слышно было с улицы. Серо-белый рассеянно поворачивает голову, а затем молча кивает и с глубоким вздохом направляется в сторону железного здания. Народ был возмущён халатностью учёных, что до сих не могут найти «тот самый дом». Савалийские следом подняли шум, опасаясь за свои шкуры. Измерение стало не таким безопасным, как было раньше, а наглое выселение из города стало той самой спичкой, что кинули в бензин. Участились гибели, появились ограничения в торговле, запрещались посещения некоторых мероприятий. Весь нижний этаж был почти заполнен, что не могло не заставить нервничать несчастного учёного, рыжего ломбакса, дрожащего как осиновый лист на небольшой железной площадке. Руки нервно сжимали длинные рулоны бумаги, а тонкий хвост был крепко прижат к ногам. — П-прошу, сохраняйте спокойствие, — заикался несчастный, указывая рукой замолчать. Но те не особо-то хотели слушать, продолжая крики: «Вы годами обещаете! Где то место, что вы обещали?!». Их терпение лопнуло. Они боятся, их можно понять. Макс поджал уши, мысленно молясь, чтобы сейчас люди не превратили его в самую настоящую подвеску для корабля какого-нибудь элитного человека. — Я… я понимаю ваше нетерпение, но не всё так быстро, — лепетал тот, отходя чуть дальше от перил, опасаясь, как бы какой ломбакс не схватил за воротник на растерзание толпе. — Н-нам необходимо более тщательно подобрать мир, где будет не просто соответствовать климат, н-но и где м-можно полноценно отстроить город с н-нуля. — А по-моему, вы можете только обещать! — послышался голос мужчины из толпы. Другие охотно поддержали его такими же криками. Ситуация выходит из-под контроля, от этого становилось страшно ещё больше. Возможно, если бы его добавили в другую группу по изучению мира, дело пошло бы быстрее в разы, но почему-то они медлили, словно это место их устраивало? В любом случае, карту ему увидеть не дано, «дабы избежать худших последствий». «Ерунда», — считал Макс, но разве его будут слушать? Его даже не берут в исследовательскую команду, считая, что он слишком труслив для этого! По крайней мере, мужчина так догадывался, видя их сомнения в глазах.       Неожиданно в храм чуть ли не вбегает Рон вместе с женой, держа небольшой чемоданчик в руках. Народ на секунду удивлённо затих, пропуская «Сопротивление» вперёд. Послышались заинтересованные шёпоты: «Это что, то, ради чего они бились? Маленького чемоданчика?» Мужчина же, воспользовавшись ситуацией, плавно замедляет шаг, гордо поднимая голову вверх, как истинный лидер группировки. Его не интересовали сплетни за спиной. Следом подгребаются другие, некоторые были ранены, в основном это были ещё неопытные кадеты. Жена же обеспокоенно смотрела по сторонам, предпочитая держаться как можно ближе к паре. — Что здесь происходит? — громко спрашивает савалиец, внимательно оглядывая каждого присутствующего внутри. — Неужели, вы решили устроить забастовку прямо здесь, в великом хранилище знаний и карты измерений?       Какое-то время они продолжают шептаться между собой, позволяя перевести дух несчастному учёному. Не одни они хотели отстроить нормальный город, восстановить былую жизнь, и были близки к этому, если бы не наглое выселение из планеты и труднодоступные материалы, за которых не очень-то хочется переплачивать. Савалийские начинали постепенно становиться частью этого небольшого общества, возможно, даже стали, своего рода, такими же «фастунскими», что позволило сплотить народ сильнее обычного. По словам учёных, они близки к полному переселению, в том числе савалийские ломбаксы, активно поддерживающие своих сородичей, но никто не подозревал, что это затянется на годы. — Я понимаю ваше волнение, — начал Рон, — но поверьте, криками вы ничего не добьётесь. Мы продолжаем бороться за ваши жизни, даже ценой наших собственных. Вам страшно, непонятно, детёныши не видят тех условий, что мы близки к победе! Мы наносим серьёзные удары! Да, это не те условия, что вы хотите видеть, но если мы наберёмся ещё немного терпения, обещаю, это вам окупится прекрасными условиями, что вам обещали. Подобрать идеальный мир далеко не самая простая задача, нужно учитывать множество факторов, что позволит нам остаться в нём навсегда.       Следом он кивает Максу, заставляя немного поддержать разговор. — О-он прав, мы близки к этому моменту, к-когда вы сможете жить не просто в деревушке городского т-типа, а в настоящем мире, полном безопасности д-для нашей нации, — хвост всё ещё был крепко прижат, а рука крепче сжимала бумагу. — М-мы с моей командой и-изучаем на данный момент историю п-происхождения нашего вида, и-и я сумел немного разобраться с одним измерением, д-давшем подсказку о «Великом путешествии нации Ломбаксы». — Также мы сегодня сумели отвоевать хорошие энергические камни, которые могут хорошо подпитать наше оружие! — неожиданно перебивает Рон, раскрывая маленький чемоданчик, в котором лежали белые едва светящиеся кристаллы. — Мы близки к победе и отвоюем нашу землю!       Следом послышались восторженные вздохи, кто-то тихо кивал, другие кричали: «Надери этому лжеправителю!». После чего серо-белый отходит от перил, рыжий мужчина разворачивает мятые тубусы и начинает пересказ текста, заранее подготовленного для собрания. Рон же плавно начинает спускаться вниз, почти не вслушиваясь в рассказ Макса. Ему было неинтересно. Рука была крепко сжата до костяшек, что благополучно заметила Мил. С каждым днём они все больше боятся. Боятся семьи, «Сопротивление», сами учёные. Больше нельзя допустить. Жена знала, он серьёзно настроен на очередной поступок, что вызывало у неё далеко не положительные эмоции. Уши чуть опустились в надежде — не задумал ли он глупость? — Собирай людей, — отчеканил тот, выходя на крыльцо. Уши были недовольно опущены. Ему надоели бесконечные разборки, с каждым разом они становятся всё сильнее, все больше с других планет подхватывают это. «О нет…», — первое, что подумала женщина, едва не спотыкаясь на лестнице. Ломбакс вновь поднял голову вверх, выходя от храма с серьёзным видом. — Что ты задумал, Рон?! — говорит громче женщина, подбегая вслед. — Мы и так были только что на опасной миссии, а тебе оказывается мало, что тебе чуть не отрезали ухо лазером?!       Сара в это время стояла чуть поодаль от храма, держа за руку Митту. Она обеспокоенно смотрела на скандал друзей, не обращая внимания на активные разговоры детёныша. Рон возмущённо размахивал руками, а голос женщины начинал срываться в крик. Необходимо вторгнуться в ссору, хоть бывшая воительница этого не делала раньше никогда. Быстрым движением подхватывает детёныша на руки и подхватывает ругательства Мил: — Рон, послушай, я знаю, что это не моё дело, но твоя жена права! — савалиец оборачивается в её сторону, озадаченно глядя на бывшую воительницу. — Это слишком большой риск для всей команды! Даже опытные приходят с ранениями! Джеффри на прошлой неделе чуть ноги не лишился, а ты собираешься продолжать?! Им нужна передышка! — Послушайте, я понимаю ваши беспокойства, но я устал быть вдали от ребёнка! Я устал от бесконечных разборок! Такими темпами из несчастного Макса и правда сделают подвеску или он сбежит в первое попавшееся измерение, лишь не участвовать в этих «собраниях», — громче говорит тот. Сара сердито фыркает, но продолжает слушать. — Мы оба знаем, что мы хотим безопасности не только для них, но и для маленькой Митту оно также необходимо. Она не должна расти без родителей, что вечно где-то на миссии! Пока враг ослаб — это наш шанс нанести удар по нему! А значит, надо собрать последние силы… Мы близки к победе! — Мы слишком рискуем, Рон, — размахивает руками Мил. — Наши люди не готовы к этой битве, все слишком напряжены и… — Бери только лучших! — перебивает Рон. Она возмущённо смотрит, осознавая, что его не переубедить. Таков его характер. — Кадеты остаются здесь, им нечего подвергать себя опасности, в сравнении с более подготовленными воинами, закалёнными битвами. — Тогда я с вами, — решительно говорит Сара. — Моя нога не помеха, чтобы вовремя грохнуть робота или этого дурацкого императора, возомнившего, что может ущемить мой народ!       Какое-то время мужчина молчит, прислонив палец к губе, кивает. Ему нужны лучшие бойцы в этой битве, сегодня проиграть нельзя. Сара почти не хромала, давно разрабатывала ногу и начинала повторно тренировки. Мил же обеспокоенно смотрит то на подругу, то на мужа, понимая: их не остановить. Они зашли слишком далеко, но близки ли они к победе, как считал партнёр? Она не знала. Гложущее чувство, подобно змее на шее, не давала покоя. Что-то пойдёт не так, но что? — Я с вами! — торжественно воскликнула Митту, но мать лишь горько улыбнулась. — Прости, детка, но тебе нужно остаться здесь, — рыжая аккуратно забирает озорницу, поглаживая по голове. — Эта битва… Не для детей. Я знаю, последнее время мы мало уделяли должного внимания, а то и воспитания, но, поверь, это для твоего блага. Мы с отцом хотим, чтобы ты жила свободно, без этих геройских мыслей. Когда придёт время, мы обязательно посетим тот мир, о котором грезят многие ломбаксы, хорошо?       Митту резко замолчала, лишь тихо кивая в ответ. Она опускает взгляд на её перчатку, но не возражает. С одной стороны, это нечестно, она тоже хочет биться наравне с родителями, но в тоже время не хочется подводить. Рон плавно подходит ближе, игриво теребя носом шерсть ребёнка, пытаясь немного утешить. Она всё ещё молчит, огорчённо прижимаясь к рыжей шее, не желая отпускать. Так не годится. Внезапно мужчине приходит идея. Настало время для небольшого торжества в её жизни. Малышка достаточно большая для передачи небольшой семейной реликвии, некогда подаренной ещё его отцом. Наверное, он никогда не забудет тот прекрасный момент, когда этот камушек оказался на шее. — Эта подвеска — семейная реликвия, — гордо начинает серо-белый, снимая её с шеи. Митту удивлённо оборачивается. — Красный — символ удачи, так говорили ещё мои родители. Этот маленький камушек оберегает нас от плохих событий и защищает владельца. Храни его с гордостью, ведь ты же савалийский ломбакс.       Детёныш внимательно осматривает камень, отдалённо напоминающий рубин. Маленькие ручки охотно берут подвеску, изредка потирая пальцем пыль с украшения. Грани от старости и постоянных приключений владельца давно подпортились и помутнели. Первоначальная цепь давно пропала, и камень просто болтался на верёвке. С нежной улыбкой он отдаёт в руки реликвию, что не могло не вызвать гордость у всех. Подумать только, ещё недавно эта бестия была крошечным комком пуха, умудрившимся в свои два года открутить ставни с петель, а сейчас перед ним стоит будущая воительница. Кто знает, может быть, она даже достигнет высот, как её бабушка, ставшая великолепным генералом?

***

      Вечереет. Тусклое солнце плавно опустилось за величественные горы, оставляя за собой алый хвост. Воздух становится всё прохладнее, остужая тёплый песок пустоши, тем самым принося облегчение другим. Давно затихли птицы. Послышались первые сверчки в жухлой траве. Тишина. Все давно разбежались в тёплые дома, лишь ветер завывал да дикие животные где-то отдалённо рычали и шипели. Ставни каменных домов тихо скрипели, закрываясь на ночь. Загорались огни в уличных лампадках, создавая приятную атмосферу в городке, но лишь Митту скучающе сидела у широкого окна, ожидая окончания битвы. Малышка ждала рёва моторов кораблей, никак не желая засыпать. Гэри, главный монах, сидел в старом кресле, держа одну из домашних книг этого дома, обеспокоенно глядя на малышку. Внутри было неприятное, липкое чувство, словно что-то произойдёт, но не мог объяснить что. А она всё сидела на стуле, положив голову на подоконник. Невинный ребёнок, чего же ты их ждёшь? Она не понимала, что же могло задержать? По словам местных, это должен быть последний реванш и настолько долго они давно не задерживались. Рука крепко сжимала заботливо сшитую куклу. Монах собирался сказать, что время отдыхать, как вдруг… — Они прибыли! — прозвучал голос какого-то мужчины, выбегающего с соседнего дома. Ближайшие дома сразу оживились, заскрипели двери. Малышка сразу оживилась, поднимая голову вверх. — Глядите, это их корабли!       Митту быстро спрыгивает со стула, выбегает на улицу, совсем забыв про кофточку. Гэри не успевает даже отреагировать, плавно опуская книгу на кресло. На её лице расползается улыбка, а тело готово к прыжку, но почему-то она не видит знакомых лиц. Из корабля первой выходит Сара с перемотанной рукой и опустошённым видом. Ребёнок быстро останавливается, вертя головой по сторонам, но почему-то знакомых лиц не было видно. Взрослые столпились, расспрашивая детали битвы, а девочка лишь стояла в стороне, вслушиваясь в разговоры. — Мы пытались победить, но не смогли одержать победу, как хотел наш лидер, — говорила она, опустив голову вниз. Каждое слово давалось с трудом, но она продолжала. — Наши лидеры… Они погибли.       В этот момент девчонка нервно прикрывает рот рукой, не веря своим ушам. Разум отказывается верить в это. Они же сильные! Они надежда этого городка! Они… они не должны были погибнуть. Рука сама сжимает красный камень до боли. — Мы сражались в городе, многие солдаты были разрушены благодаря команде, но всё оказалось хуже, когда на смену простым появились боевые роботы, — всё ещё с трудом говорит, нервно дыша. Даже как опытному воину ей не передать весь ужас, что натворили машины. — Рон и Мил остались защищать команду, дав шанс уйти дальше. Это сыграло с ними злую шутку.       Повисла неловкая тишина. Сара нервно слегка мотает головой, всё ещё не веря в это, внутри всё ещё мысли, что это обман, способ сломать уверенность группировки, но она отчётливо помнила, как видела последние моменты их жизни. Она видела, как грубо хватают за шкуру, как расширяется взгляд от страха и осознания скорой гибели. Это несправедливо! Ужасно! Разве это волновало кого-то? Они отняли последнюю надежду отвоевать это измерение.       Митту плавно отошла от толпы, а затем рванула куда глаза глядят, лишь бы подальше от всех. Все были заинтересованы в битве, никого не интересовала маленькая сиротка, словно этого детёныша не существовало вовсе. Не было слез, лишь ужас, страх давили изнутри. Нечестно! Они… Они не должны были погибнуть! Всё неправда! Саре показалось! Ведь так?! — Митту, милая, где ты? — послышался голос откуда-то с деревни. На секунду она останавливается и видит маленький фонарь в руках. Не они.       Митту бежала прочь от деревни, прочь от всех. Это неправда! Ложь! Ребёнок быстро прошмыгнула в сторону тёмных камней и замерла, переводя дыхание. Простояла она минут пять, а может быть десять, даже не заметила, как давно сидела на прохладном песке, поджав ноги к телу, дрожа от холода. Ей было неважно. Всё теперь неважно. Голова плавно опустилась на колени. Руки сжимали лёгкие штаны.       Звёзды сегодня были особенно яркие. Можно было рассмотреть созвездия, а вон там — звездопад. Чистое небо, ночь. Затихли сверчки. Детёныш начинала сильнее дрожать, но всё ещё не собиралась куда-то вставать. Зачем? Дома всё равно никто больше не ждёт. Никто больше не будет беспокоиться за неё, никто больше не прижмёт к мягкому меху, утешая по вечерам, не будет того сладковатого запаха ласковой руки. Ненужная! — Митту! Слава звёздам! — резко послышался голос монаха, что заставило вздрогнуть малышку от неожиданности. Она растерянно подняла глаза. Гэри быстро положил фонарь, хватая ребёнка на руки. — Нельзя так! Ты так быстрее доведёшь до инфаркта!       Она смотрела непонимающе, но так же быстро опустила голову вниз. Он быстро обернул в тёплую ткань, взял фонарь и направился в сторону деревни. Главное — цела. Монах давно понял, что девочка услышала ту новость. Неудивительно, она ещё не готова ко всей жестокости этой вселенной. Бедный ребёнок… — Почему? — полушёпотом говорит она. Ящероподобный поворачивает голову в её сторону, не совсем понимая вопрос. Какое-то время молчит, думая, как бы помягче объяснить юной ломбакс всю ситуацию. А нужно ли что-то знать? Какое-то время молчание продолжается, затем наконец-то отвечает на странный вопрос: — Послушай, детка, я знаю, я не более чем оставлен присматривать за тобой, но я делаю это не просто так, — он делает глубокий вдох и продолжает. — Твои родители, Митту, были самыми сильными в «Сопротивлении», они защищали нас, они защищали других. Рон и Мил — ломбаксы, чьи имена нельзя забывать. — Но ты же знал, что с ними будет? — монах сначала чуть вздрагивает, неужели она имеет в виду книгу измерений? Он устало переводит взгляд на ребёнка. — Ты же хранитель книги измерений, ты сам упоминал об этом!       Угадал. Даже странно слышать расспросы о таком, наблюдая за детёнышами её нации, Гэри заметил, что гораздо больше они увлекаются инструментами, что, собственно, соответствует их природе. Недаром славятся интересом к инженерии и другим её веткам. Лицо старика заметно смягчается. — Ох, Митту, будущее нельзя точно предсказать. Сейчас книга говорит одно, через время совсем другое! Будущего не стоит бояться, юная ломбакс, живи, как простой ребёнок. Мы поможем в твоей беде. Ты будешь жить с нами, пока не станешь полностью самостоятельной.