I. Inévitabilité

— Неизбежность.

Сквозь боль и тьму других жизней

я найду тебя.

Вопреки всему.

Мягкие белые хлопья снега медленно падали на улицы Чикаго, укрывая город белым покрывалом, будто стараясь приглушить вечный шум мегаполиса. Обычный будний день, ничем не отличающийся от сотен других. До Рождества оставалось ещё три недели, но горожане уже понемногу суетились в магазинах, выбирая подарки и декорации, наполняя улицы особым ожиданием. Время было обеденное, и хаоса добавляли работники офисов, спешащие на ланч, машины сигналили, перекрёстки задыхались от людского потока. Всё выглядело привычно, почти буднично, и всё же в воздухе было нечто — лёгкая тревога, тонкая нота, которую никто вокруг не слышал. Пряча нос в тёплый белоснежный шарф и грея руки о большой стакан с ореховым латте, по Мичиган-авеню шла девушка. Вики Уокер. На вид ей было около двадцати пяти, каштановые волнистые волосы обрамляли лицо, выглядывая из-под вязаной шапки. Яркие голубые глаза блуждали по беспокойной улице города — в них отражались огни витрин и снежные вихри, но словно больше она не могла найти своё место в этом необъятном и таком разнообразном мире. В толпе она казалась почти такой же, как все, и в то же время — другой, как будто снег падал на её плечи чуть медленнее, а тишина выбирала именно её. Подняв глаза к затянутому декабрьскими тучами небу, Вики тяжело вздохнула, словно надеясь найти там ответ или хотя бы намёк на него. В груди звенела тишина, а в душе зияла пустота, которую невозможно было заполнить ни работой, ни домом, ни даже людьми, что были рядом. У неё было всё: любимая работа, тёплый дом, верные друзья, любимый человек. И всё же — этого не хватало. Эта недостающая часть не имела имени и формы, но её отсутствие чувствовалось острее, чем холод зимнего ветра. Вики жила, но не чувствовала себя цельной. И самое страшное было в том, что она не знала, чем заполнить эту пустоту, не знала, кем стать, чтобы наконец почувствовать себя собой. Лицо девушки, подставленное под тяжёлые серые тучи, обдало ледяным ветром, и она невольно поморщилась. Слегка поёжившись, развернулась, чтобы продолжить свой путь, но в тот же миг резко натолкнулась на чью-то фигуру. Стакан дрогнул в её руках, и остатки любимого орехового латте тёмным пятном расплескались по гладкой ткани чёрного драпового пальто. Закусив губу от смущения и вины, Вики задержала взгляд на тёмном пятне, расплывшемся по дорогой ткани, и, ощущая, как сердце болезненно гулко стучит в груди, медленно начала поднимать глаза выше. Мужчина был на голову выше неё, и его силуэт будто заслонил часть шумной улицы. Из-под расстёгнутого пальто виднелась тонкая чёрная рубашка, слишком лёгкая для сурового декабрьского Чикаго. Казалось, холод не имел над ним власти — наоборот, будто внутри у него тлел собственный жар, и одежда лишь мешала ему. Её взгляд скользнул к неприкрытой шее, вся кожа которой была затянута в замысловатые узоры татуировок: черепа, сплетённые с розами, изгибы линий, похожие на шрамы. Вики невольно сглотнула, ощутив сухость в горле, и, наконец, набралась смелости поднять глаза к его лицу. Нахмурив широкие чёрные брови, мужчина смотрел на неё в упор, прожигая взглядом. В его тёмных глазах плескалась настоящая ярость, и Вики на миг показалось, будто они вспыхнули бордовым свечением, что, разумеется, для человека было невозможным. Губы искривились в презрительной ухмылке, и весь его вид дышал пренебрежением. Он медленно провёл взглядом по Вики с ног до головы, задержавшись на её голубых глазах чуть дольше, чем следовало, и наконец бросил, вкрадчиво-насмешливо: — Смотреть по сторонам не учили? — губы его изогнулись в усмешке. — Или охотницы за богатством нынче так знакомятся? — А вы, значит, богатство? — Вики приподняла бровь, но уголки губ дрогнули в сдержанной улыбке. — Тогда, может быть, вам стоит ходить с охраной. Она сама удивилась своей дерзости, но отступать уже не собиралась. И всё же, заметив тёмное пятно на его пальто, Вики чуть смягчилась: — Простите… я испортила вам вещь. Если хотите, компенсирую расходы на химчистку. Мужчина скользнул по ней взглядом, оценивающе и насмешливо, но в этом холодном свете глаз мелькнула странная искра — будто что-то в ней его зацепило, хотя он и сам не понял, что именно. — Деньги? — он тихо рассмеялся, низко и с ленивым удовольствием. — С девушек я их не беру. Предпочитаю другие радости, которые они могут подарить. Вики почувствовала, как щёки предательски потеплели, но, собравшись, поспешила не дать ему удовлетворения от её смущения. — Тогда хотя бы вот так, — она достала из сумки визитку и протянула ему. — Не люблю быть в долгу. Если вдруг соизволите всё-таки решить вопрос с пальто, звоните. — Надо же, так быстро мне ещё не дарили номера телефонов симпатичные девушки, — протянул мужчина с ленивой насмешкой. Вики промолчала, приподняв бровь, наблюдая, когда он наконец решится забрать визитку. Его рука протянулась, и пальцы коснулись её ледяных ладоней. В этот момент обоих словно ударило изнутри: сердце Вики затрепетало, толчок энергии прокатился по груди, отдаваясь жаром и странной тяжестью, а в ушах зашумело. Она почувствовала, что он ощущает то же самое, и его прикосновение стало одновременно и опасным, и манящим. Они так и застыли, не отнимая рук друг от друга, глядя прямо в глаза, словно в этом молчании заключался весь мир — яркий, чужой и одновременно пугающе близкий. За полгода до этой встречи. Небеса. Школа ангелов и демонов В своей недавно обретённой бессмертной жизни Вики больше всего ненавидела то, что каждое утро ей снова приходилось вставать и идти в Школу. Казалось, только вчера она радостно выдохнула, закончив университет, радуясь, что худшие и одновременно лучшие годы, проведенные в тетрадках, бессонные ночи за энциклопедиями, безумные экзамены и пустые волнения, наконец остались позади, и теперь её ждало самостоятельное плавание в настоящей взрослой жизни. Но не тут-то было. Жизнь, казалось, решила сыграть с ней злую шутку. Авария, в которую она попала в день выпуска, навсегда похоронила её мечты, присыпав землёй не только её только что полученный диплом, но и хрупкую веру в то, что будущее может быть таким, каким она его представляла. С тех пор каждый день казался ей тяжёлым бременем, словно сама жизнь напоминала, что никакой свободы и выбора у неё больше нет. А сегодняшний день стал ей ненавистным с самого утра. Больше вернувшихся в её жизнь уроков и ранних подъемов, Вики раздражали занятия по Крылоборству — небесный спорт, требующий жесткости и агрессии, что полностью противоречило её сущности. Девушка мечтала стать ангелом, как и её мать, о которой она узнала так неожиданно в первые дни обучения. Парадокс был горьким: чтобы вновь встретиться с ней, Вики пришлось умереть. По натуре Вики была пацифистом, отторгающим любое проявление насилия и жестокости. Её проявившийся дар — эмпатия — позволял считывать эмоции, чувствовать чужую боль, радость, смущение, определять намерения. Конечно, это не защитило бы её в бою и не дало отпор злопыхателям, но Вики это и не было нужно. Умение читать сердца и улавливать тонкие нюансы эмоций было куда более стратегическим преимуществом, о котором многие и не догадывались. Отшвыривая мелкие камешки с вымощенной дороги, ведущей к тренировочному полю, Вики молча плелась за Мими, стараясь не сбавлять шаг и одновременно отгородиться от бесконечных разговоров подруги. — …а потом Миракс бросил её, и она ещё долго дежурила под окнами нашего замка, высматривая его, представляешь? — захохотала черноволосая демоница, но, заметив полное молчание Вики, её глаза ярких серых оттенков сузились, словно пронизывая невидимую преграду. — Эй, Вики, ты вообще меня слушаешь? Вики едва заметно вздохнула, ускорив шаг, но её взгляд остался устремлён вперёд. К ним приближались трое. Сначала она заметила высокого ангела с белыми крыльями, его аристократическая осанка и длинные белые волосы сразу выделяли его среди толпы. Сафирель. Глаза холодного голубого оттенка мерцали спокойной, но неумолимой решимостью. Он выглядел так, будто каждый шаг и жест были рассчитаны заранее, и даже лёгкая шутка казалась продуманной игрой, в которой всегда выигрывал он сам. Рядом с ним шёл Миракс — брат Мими. Высокий, худощавый, с хищными прищуренными зелёными глазами и чёрными крыльями, он излучал лёгкость и самодовольство, словно играя с миром вокруг. Его постоянная улыбка и французские фразы придавали ему обольстительный шарм, но Вики знала, что за этим скрывается острый ум и привычка добиваться своего с улыбкой и дерзостью. И, наконец, в центре, растягивая губы в зловещей ухмылке, шёл тот, кого Вики ненавидела больше всего на свете: Люцифер, сын Сатаны. Алые глаза, бордовые массивные крылья, руки и грудь, покрытые татуировками. Каждое движение, каждая усмешка исходили от него уверенной угрозой и презрением, и Вики с трудом сдерживала дрожь, которая скользнула по спине. Девушка слегка сжалась в плечах, чувствуя, как привычное напряжение пробегает по спине. Она закрылась, словно прячась за невидимой бронёй, готовясь к очередной порции насмешек, к словесной боли, которая всегда была холоднее любого оружия. Почему именно она? Люцифер всегда презирал Непризнанных, считая их отбросами, ничтожными существами, не стоящими внимания. И всё же, каким-то непостижимым образом, объектом его внимания становилась именно Вики. Не важно, как она себя вела, что говорила — она неизменно получала больше, чем кто-либо другой. Вики старалась не реагировать, прятать эмоции за маской спокойствия и безразличия. Но каждая встреча оставляла шрам в сердце, делая его чуть более уязвимым и тяжёлым. И сейчас она всем нутром ощущала предвкушение Люцифера, его издевательскую ухмылку, ледяной блеск в глазах, когда он уже мысленно проигрывал сценарий предстоящей сцены. Сжимая кулаки в карманах спортивной кофты, Вики готовилась к тому, что их встреча вновь будет болезненной. И, как всегда, оставит глубокий след на ее расшатанной психике. Парни шли прямо к ним, и, словно сговорившись, остановились ровно перед Вики и Мими, преградив дорогу. Вики на секунду захотелось исчезнуть, раствориться в холодном воздухе, стать одной из каплей росы, рассыпавшейся на зеленой траве поля. Но Мими, напротив, осталась совершенно спокойной и расслабленной, ведь она была с парнями на одной ступени социальной лестницы. — Мими, с каких пор тебе нравится таскаться с мусором? — оскалился Люцифер, а затем лениво, но с наслаждением окинул Вики презрительным взглядом. Он чувствовал её волнение и смятение, и, как истинный хищник, упивался этим, впитывая с жадностью отдающую обидой энергию. — О, mon ami, зачем же ты так о столь belle petite fille? — протянул Миракс, его голос был бархатным, почти мурчащим. Парень хитро прищурил зелёные глаза, словно нарочно выводя сестру из себя. — А ты, Миракс, мог бы почаще напоминать своему любящему чужие страдания другу о том, как нужно общаться с девушками, — спокойно, но с ядовитой усмешкой вмешалась Мими, бросив на брата укоризненный взгляд. Сафирель до этого молчал, но теперь негромко усмехнулся. Его высокий голос прозвучал спокойно и холодно, с лёгкой примесью высокомерия: — Ах, Мими… ты снова защищаешь слабых, как будто это вознесёт тебя выше. Иногда кажется, что твоя доброта — лишь маска для тщеславия. Мими фыркнула, но промолчала, прекрасно зная, что их перепалки могут затянуться надолго. Тем временем Сафирель перевёл взгляд на Вики. Он разглядывал её слишком внимательно и пристально, отчего девушке захотелось ещё сильнее сжаться и спрятаться в собственных крыльях. Но слова ангела прозвучали неожиданно мягко: — Юное дарование, в вас полно света, — медленно произнёс он, как будто смакуя каждое слово. — Но помните: свет — это не только тепло. Иногда нужно уметь сжигать им обидчиков. Вики закусила губу, на секунду позволив себе взглянуть на Сафиреля с благодарностью. Его слова, хоть и окрашенные в высокомерие, неожиданно согрели её, ведь впервые за долгое время кто-то не пытался растоптать её, а наоборот, отметил то, что она и сама считала своей слабостью. Но момент облегчения был слишком хрупким. — Хватит этих сентиментальных глупостей, — резко ангела перебил Люцифер, и его голос резанул по воздуху, словно лезвие. — Свет? Сжигать обидчиков? — он зло рассмеялся, шагнув ближе и нависнув над Вики. — Да эта жалкая Непризнанная сама едва тлеет. Её единственное предназначение — быть удобной мишенью. Слова впились в неё, как осколки льда. Вики подняла на него голубые, полные боли и обиды глаза. Она хотела что-то сказать, хоть чем-то ответить, но слова застряли в горле. Сердце сжалось, и привычная горечь внутри стала ещё чернее. Но в этой зияющей пустоте вдруг мелькнула странная мысль. Девушка чувствовала ярость Люцифера, его резкость и то, что за ними скрывается. Вики всем нутром ощущала: внутри Люцифера слишком много боли. Настоящей, глубокой, разъедающей. Его злость казалась не силой, а криком раненной души. И на миг — всего лишь на миг — она даже пожалела его. Люцифер заметил её взгляд, в котором отразились обида, боль… и что-то ещё. Жалость. Она жалела его. Лицо демона исказилось в гримасе ярости и отвращения. Он ненавидел жалость, презирал её, считая признаком слабости и ничтожества. И сам факт того, что эта Непризнанная, которую он изводил при каждом удобном случае, смеет смотреть на него с жалостью, да ещё и с каким-то смутным теплом, доводил его до бешенства. Его крылья дрогнули и чуть раскрылись, а в воздухе разлилась угроза, делая его гуще. Скулы обострились, делая его лицо устрашающим, а тень ухмылки превратилась в хищный оскал. Он уже собирался добить её новым, метким и жестоким оскорблением, как внезапно в отдалении прозвучал звонкий голос Миракса, развевающий напряжение. — А вот и votre amie enflammée! — воскликнул он с театральным восторгом, расплывшись в довольной улыбке и указывая за спины девушек. Все обернулись. Там, грациозно покачивая бёдрами, словно кошка, подбиралась к компании красноволосая демоница. Кассиопея. Она шла так, будто каждая тропинка принадлежала только ей, а мир был лишь декорацией для её лёгкой и беззаботной жизни. Словно ожившая искра, девушка выделялась из толпы: высокая, гибкая, с длинными, словно выдержанное вино, волосами, отливающими насыщенными вишневыми оттенками в солнечном свете. Её тёмные и насмешливые глаза всегда будто знали больше, чем она позволяла показать, а игривая и беззаботная улыбка могла растопить даже самый ледяной взгляд. Демоница умела двигаться так, будто каждое её движение было частью танца, и именно эта лёгкость делала её похожей на кошку, которая всегда знает себе цену. — Ну-ну, Люци, — протянула она мелодичным, слегка насмешливым голосом, скользнув к нему ближе и окинув быстрым оценивающим взглядом, — ты снова решил показать всем, какой ты грозный? Осторожнее, а то ещё подумают, что за этим стоит не сила, а тоска. Слова её были ядовито-острыми, но поданы с такой непринуждённой веселостью, что они не могли восприниматься как прямая насмешка. Люцифер лишь скривил губы в мрачной усмешке, решив не тратить силы на ответ: он считал её шалости неопасными, хотя в глубине души всё же чувствовал лёгкое уколы самолюбия. Кассиопея же рассмеялась звонко и легко, мгновенно разряжая напряжение вокруг, словно никакого конфликта и не существовало. Демоница была давней подругой Мими. Их связывали годы учёбы и множество совместных проделок. С Вики же она никогда не была особенно близка, но и вражды между ними не существовало: Кассиопея умела легко находить общий язык с окружающими, не напрягая отношений. И сейчас Вики впервые за день почувствовала тихую благодарность за то, что напряжённый, почти невыносимый момент был разрушен её лёгкой улыбкой и звонким смехом. — Очаровательна, как всегда, — Миракс шагнул вперёд, сверкая зелёными глазами и одарив Кассиопею своей фирменной, слишком самодовольной улыбкой. — Ты ведь специально пришла, чтобы скрасить мне вечер, верно? Кассиопея чуть приподняла бровь, её улыбка стала игривой, но взгляд был острым, точно тонкий кинжал. Она скользнула по нему оценивающим взглядом с головы до ног и протянула с лёгкой насмешкой: — Ах, Миракс… если бы я хотя бы раз поверила в то, что твои слова обращены только ко мне. Но, боюсь, твои «скрашенные вечера» уже давно превратились в предмет пересудов. Девушка задорого подмигнула ему, и её голос прозвучал так легко и беззлобно, что в нём было больше шутки, чем укора, но самолюбие Миракса всё равно кольнуло. Впрочем, это не остудило его, а напротив, в его глазах загорелся азарт, ведь он воспринял её поддёвку как вызов. Демон, подогретый её холодной отстранённостью, сделал ещё шаг ближе, и его голос стал мягче, но в нём всё ещё звенела уверенность охотника, привыкшего добиваться своего: — Вот именно это я и люблю в тебе, Кассиопея. Ты делаешь вид, что тебе неинтересно, но в глазах я вижу совсем другое… — О, mon cher, — она протянула певуче, отзеркаливая его манеру общения. Девушка скользнула кончиками пальцев по его плечу, словно невзначай, и тут же отстранилась. — Тебе, пожалуй, стоит почаще заглядывать в зеркало, прежде чем разглядывать чужие глаза. Там ты найдёшь куда больше тайных признаний. Она рассмеялась легко, как будто всё происходящее было всего лишь забавной игрой, и махнула рукой: — Ладно, мальчики. Увидимся на крылоборстве. Постарайтесь хотя бы там не скучать без меня. Её шаги были грациозны, а густые волосы насыщенно-вишнёвого цвета взметнулись пламенным облаком, когда девушки двинулись прочь. Миракс не сводил с неё заворожённого взгляда, и улыбка на его лице постепенно превращалась в выражение охотничьего азарта — он уже мысленно строил планы, как «сломать» её безразличие. Сафирель же задержал холодный и внимательный взгляд на Вики, будто он пытался прочитать её, разглядеть то, что скрыто за смущением и тревогой. И именно это заметил Люцифер. Его губы злобно искривились, а в груди поднималась глухая ярость. Он резко дёрнул плечом, массивные крылья нервно дрогнули. — Хватит языками чесать, — процедил он сквозь зубы. — Пора готовиться к тренировке. Развернувшись на каблуках, демон быстрым шагом пошёл прочь, даже не обернувшись. Его друзья переглянулись, синхронно вздохнув, и, не имея иного выхода, нехотя поплелись следом. Пытаясь не зацикливаться на ядовитых словах Люцифера, Вики углубилась в разминку, заставляя тело работать, лишь бы не поддаваться мыслям. Она нарочито отворачивалась, чтобы не видеть его — слишком громкого и самоуверенного, окружённого смеющимися демоницами, будто он был центром их маленькой вселенной. Но всё равно взгляд то и дело предательски возвращался к хищной линии его улыбки, к тому, как он лениво перекидывал фразы, наслаждаясь вниманием. «Почему?» — Вики в который раз задавалась вопросом. Всё дело лишь в его статусе сына Сатаны? Или в том странном притяжении, что исходило от него, как от опасного огня, к которому тянет, даже понимая, что обожжёшься? Может быть, этим девушкам нравилось ощущать себя маленькими в его тени, даже когда он специально унижал их насмешками? Сколько бы тепла и света Вики ни старалась хранить в себе, рядом с Люцифером в её душе начала медленно пробуждаться тёмная искра — ненависть. Тяжёлая, жгучая, и тем страшнее оттого, что она не умела с ней справляться. Когда начались упражнения, Вики больше уклонялась, чем отбивала удары, отмахиваясь от другой Непризнанной, словно от навязчивой мухи. В её движениях не было ни капли агрессии — только желание закончить это как можно быстрее. Девушка мечтала, чтобы время перескочило, и этот урок по Крылоборству остался позади, как дурной сон. Люцифер же, напротив, был разъярён как никогда. Казалось, сама тьма, что таилась в нём, рвалась наружу, и он переставал быть просто учеником на тренировочном поле. Его дар — Опустошение — скользил по грани контроля, питаясь чужой болью, страхом и яростью. Стоило лишь сорваться, как он буквально выжимал из противников силы, превращая их в пустые, без эмоциональные оболочки. Этот поток чужой энергии опьянял его, и Люцифер слишком легко позволял себе утонуть в нём, растворяясь в собственной разрушительной мощи. Демон с остервенением наносил удары, будто каждый из них был последним, будто от этого зависела его жизнь. Крылья резали воздух, и уже было не различить —тренировка это или бой на выживание. Один за другим его противники валились на землю: кто-то — слабо стонал, корчась от боли, кто-то лежал неподвижно, захлёбываясь собственной кровью. По полю разносился тяжёлый металлический запах крови, смешанный с запахом пота и пыли. Треск ломаемых костей, хруст крыльев и приглушённые крики вплетались в этот мрачный оркестр, от которого у многих по спине пробегал холодок. Люцифер двигался стремительно, как зверь, и в его глазах вспыхивал дикий, почти безумный огонь. Он не слышал криков тренеров, не замечал ошеломлённых взглядов товарищей — всё внутри сжималось в одну-единственную жажду: рвать, ломать, разрушать. Послышался резкий свисток. Геральд бежал по полю, размахивая руками и что-то крича бьющемуся в небе Люциферу. Но демон, ослеплённый яростью, не слышал ничего — в его мире не существовало ни наставников, ни правил, только противник и бездонная жажда разрушения. Вики застыла, не в силах оторвать взгляд. Её дар эмпатии превращал происходящее в пытку: чужая ненависть, разгорающаяся в сердце Люцифера, обрушивалась на неё потоком. Она чувствовала, как его мрак струился наружу, вязкой волной окутывая поле, и каждый его удар отзывался в ней тупой болью. Казалось, что воздух вокруг сгущался, делаясь тяжёлым, а сердце, поймав его ритм, забилось так яростно, что готово было вырваться из груди. В следующую секунду к демону подлетел Сафирель. Люцифер, потеряв на миг бдительность, не заметил, как ангел оказался у него за спиной. Сильный удар крылом в челюсть пронёсся со звуком раскалывающегося камня. Люцифер потерял равновесие, его тело дёрнулось в воздухе, и он, не успев перехватить его, рухнул вниз, с глухим грохотом он впечатываясь в землю и поднимая облако пыли, сквозь которое слабо пробивался блеск его потрепанных крыльев. Влекомая непонятным, странным порывом, Вики медленно подошла к нему. Люцифер лежал на земле с закрытыми глазами, потеряв сознание. Его массивные крылья были неестественно изогнуты, а губы, разбитые в нескольких местах, кровоточили, и алая кровь струйками стекала по подбородку, оставляя темные пятна на земле. Вики аккуратно присела рядом, ее дыхание участилось. Она нахмурила брови, всматриваясь в его лицо — каждый синяк и царапина были отголосками мучившего демона безумия, которое он с трудом контролировал. Закусив губу, девушка дрожащей рукой потянулась к кровоточащей ране, осторожно касаясь её пальцами. В этот момент что-то внутри неё дрогнуло: сердце Люцифера отозвалось в её собственной груди, и поток его тёмной энергии прорвался к ней. Вики вздрогнула, почувствовав, как всё внутри сжимается, а лёгкие будто отказываются работать. Кровь шумно застучала в висках, в ушах зашумело, а поле перед глазами понемногу начало расплываться. Её эмпатия делала её уязвимой, и каждый импульс его силы отзывался в ней болью, словно отражаясь на собственном теле. Но вместе с этим пришло странное чувство: понимание. Сейчас Люцифер был настоящим и уязвимым, и что-то внутри неё шептало, что эта рана не только его, она стала её связью с ним, непостижимой, мучительной и притягательной одновременно. Внезапно руку Вики резко перехватили. Люцифер открыл глаза, полные клокочущей ярости, и его пальцы сжали её запястье до боли. Взгляд, что встретился с её небесными глазами, был полон ненависти и презрения — каждый мускул лица выдавал напряжение, готовый разорвать её по щелчку пальцев. И вдруг что-то пронзило воздух: тонкая, едва заметная искра пробежала между ними. Сердца, словно ведомые невидимой нитью, откликнулись на неё одновременно: у Вики появилось ощущение чужой боли, на удивление придающей ей сил, а в груди у Люцифера ярость понемногу гасла, принося умиротворение. На мгновение взгляд демона смягчился. Он впервые посмотрел на Вики не как на объект насмешек, не как на слабую Непризнанную, а иначе: с непонятным интересом и какой-то скрытой внимательностью, словно впервые увидел её настоящую. И уже через долю секунды его глаза снова закрылись. Люцифер потерял сознание, оставляя Вики с горьковатым послевкусием тревоги и странного притяжения, которое не поддавалось ни логике, ни разуму.