Часть 1

Война затянулась на три долгих года. Наруто, Саске... Они давно мертвы. Иногда кажется, что это просто глупый сон, но в реальность возвращает их безжизненные тела. – НАРУТО! САСКЕ!... НЕТ! ААА! – голос срывается, боль давит горло. Тело Саске такое холодное, такое неживое... Боль пронзает сердце. На лице Наруто уже нет лучезарной улыбки – и никогда не будет. Слёзы обжигали глаза, капая на землю. – НЕНАВИЖУ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, МАДАРА! – слова вырвались наружу, боль глушила слишком сильно. Он убил их мучительно и без сожаления. Она ему никогда этого не простит. Она одна. Жить без них тяжело, но она научилась. Раненых всё больше, а медиков всё меньше. Казалось бы, ещё вчера их было примерно сотни, а сегодня половины уже нет. И это только за одно утро. Новое поколение детей, шестнадцатилетние, которые, казалось, только вчера поступили в академию, уже сражаются на поле боя. Среди них наибольший процент погибших. Грустно осознавать, что вчера ты ещё видел, как они радуются: ведь идут к мечте – стать ниндзя. А сегодня их тела собирают, чтобы передать родным. Больно... Не за себя – за них, за их родителей, которые даже не подозревают, что их детей больше нет. Сколько таких ещё? Много... Но хватит ли их до завтра? Возможно, нет. Иногда так проще думать, ведь плохие мысли можно оправдать. Наруто бы сказал: «Не унывай, Сакура-чан, мы со всем справимся». Но Наруто здесь нет. И они ни с чем не справляются. Думать о том, что её мальчики в лучшем мире, было невыносимо больно. И в ту же секунду – хорошо. Она много раз была на грани смерти, но всегда выживала, как крыса. Иногда думала Сакура. Какаши-сенсей всегда говорит, что лучшее лекарство – это разговор с друзьями. А если от них остались только тела, без души и эмоций, пустая оболочка, то как быть? На это сенсей ответа не дал. – Сакура, я тоже очень скучаю по ним. Но нужно жить дальше. – Вы правы, сенсей. Нужно жить дальше... Сакура вытерла слёзы и так по-фальшивому улыбнулась. Она так давно не улыбалась по-настоящему... Какаши всё прекрасно понимает и продолжать этот бессмысленный разговор не желает. «Она сильная, она справится», – повторяет он себе. Он поднимает голову на небо, затянутое тучами. Небо никогда уже не будет как прежде. Всё изменилось. Даже цвет глаз Сакуры – из цвета весенней травы они стали тусклыми, без прежнего огня. Волосы постепенно отрастали, почти доходили до поясницы. Она их собирала в низкий хвост. Кожа из молочной стала смертельно бледной. Синяки под глазами от бессонных ночей. Пухлые губы стали сухими, потрескавшимися. Белый халат был совсем не белым – на нём виднелись красные пятна, а под красными пятнами были пятна, которые уже стали коричневыми – засохшая кровь тех, кто так и не выбрался из своего кошмара. Она встала и ушла в свой кабинет, если это так можно назвать. Тусклый свет керосиновой лампы стоял на маленьком передвижном комоде, который свитками притащила Тен-Тен. На комоде были важные бумаги о состоянии каждого из шиноби. Чакра была на исходе, что делать дальше – неясно. В кабинет ворвались два шиноби и третий – раненый. Катана торчала из груди, кровь капала на пол. Она привыкла к виду крови, к тому, что придётся опять ночь не спать. Ну и ладно. Зато не будут сниться кошмары, в которых она пытается спасти Саске и Наруто. Война шла. Шиноби умирали. Их возраст варьировался от 16 до 75. Были разные шиноби: от слабых до сильных. Кто-то не боялся умереть, кто-то бился, чтобы не умереть, а кто-то – наоборот, чтобы умереть. Грустно видеть лица детей, которые не увидят рассвет мирной жизни. Сакуре двадцать. Её жизнь остановилась на моменте смерти её близких друзей. Прошло два года. Сакура, как всегда, заполняла какие-то бумаги, но вдруг в палату забежал шиноби. Он кричал – явно была истерика. – НЕУЖЕЛИ НЕТ ШИНОБИ, КОТОРЫХ МОЖНО ОТПРАВИТЬ НА ФРОНТ!? Сакура тяжело вздохнула, но Цунаде-сама начала говорить: – Соблюдайте тишину! Все слишком слабые! Но шиноби не унимался: – ДОЛЖЕН ЖЕ КТО-ТО БЫТЬ! ОНИ СЛИШКОМ БЫСТРО СЮДА ИДУТ! ИХ НЕКОМУ ОСТАНОВИТЬ! Сакура поняла: вот её время быть полезной. Она решительно встала и громко добавила: – Цунаде-сама, я пойду! Глаза Цунаде расширились. – Сакура, ты слышишь, что говоришь!? Медики не вступают в бой без приказа! Сакура уже не слышала. Накинула на себя боевой жилет, завязала на затылке повязку с эмблемой альянса шиноби. Выбежала из палатки и направилась примерно в том направлении, где шли бои. Бежала она недолго – где-то четыре часа. Замерла: сам Мадара встал перед ней. – Ты хочешь со мной потанцевать, девчонка? Она слабее, и она это знает. – Ты можешь издеваться сколько хочешь, но меня ты этим не сломаешь... – Мне жалко тебя убивать. Твои волосы какие необычные – розовые. Жаль, что тебе придётся умереть. Слёзы покатились с её глаз А потом – недолгий бой. И пустота. Такая чёрная и тягучая. Она поняла – она мертва. И она была, видимо, права. Ведь в этой темноте появился кто-то, кого она раньше видела – мудрец шести путей. – Ну здравствуй, Сакура. Я видел все твои страдания, всю твою боль. Поэтому я решил, что с моей стороны будет разумно дать прожить тебе жизнь снова. В твоём теле, просто в другое время – в прошлом. Я сотру все твои воспоминания о теперешнем, оставлю только людей, которых ты знала и любила, ненавидела. Но взамен ты должна стать сильнее. Я не прошу изменить будущее. Мне очень жаль что ты так рано умерла поэтому я даю возможность прожить эту жизнь снова в своём теле со своей душой На последних словах Сакура будто уснула и проснулась в каком-то поле. Солнце ярко светило. Она прищурилась. И всё же... где она!? Она точно знала – она в прошлом. Но в каком далёком прошлом – она ещё не знала. Сакура щурилась, было непривычно от слишком ясного солнца за все годы войны солнечной погоды не было, только тяжёлые дождевые тучи. Она попыталась понять, где, но заметила фигуру возле себя — высокий мужчина с подтянутым телосложением, бледная кожа как снег, серебряно-белые волосы и красные глаза, такие холодные, бесчувственные. Он смотрел ей прямо в лицо. Сакура попыталась встать, но слабость взяла верх, и она потеряла сознание. Шиноби, стоявший рядом, поймал девушку, подхватил на руки, что не составило ему особого труда, и неспешно направился в сторону поселения клана Сенджу. *** Утро Сенджу началось не как обычно он проснулся от ощущения чужой чакры. Она была светлой и тёплой, не как у Учих у них чакра тёмная и холодная, одним словом — мерзкая. Тобирама решил не рисковать и проверить, кто забрёл на территорию Сенджу. Когда он пришёл к источнику этой светлой чакры, он обнаружил посреди поля девушку без сознания. Она была очень странно одета, так точно не одевались ни Учихи, ни Сенджу он, в принципе, не помнил ни одного клана, который так бы одевался, а точнее, девушек, которые так бы одевались. Потом взгляд скользнул на волосы розового цвета, а затем на повязку с знаком "忍". Девушка была одета в штаны чёрного цвета, того же цвета водолазку по верх неё был жилет зелёного цвета с карманами. Одежда была явно не по погоде — если, конечно, она ни с кем не сражалась. Взгляд плавно переместился на лицо неизвестной гостьи. Бледная кожа, на которой виднелись фиолетово-синие синяки пухлые губы были сухими и потрескавшимися, с раной на верхней губе. Стыдно признать, но таинственная незнакомка ему понравилась. Когда глаза девушки открылись, он заметил, что они изумрудные, или же цвета весенней травы, но какие-то тусклые. Он хотел спросить, кто она и откуда, но девушка попыталась встать и потеряла сознание вновь. Он лишь вздохнул. Когда он принёс её в свою комнату и уложил на кровать, девушка ещё была без сознания или же просто спала. Он снял с неё жилет и повязку, но почувствовал, как приближается знакомая чакра. – Тоби, что это за девушка!? Неужели ты взялся за ум? – Хаширама улыбнулся и положил руку брату на плечо. – Нет, я и сам не знаю, кто она. Когда я нашёл её, она уже была без сознания, потом пришла и снова отключилась, – парень говорил спокойно, не громко, чтобы не разбудить гостью, медленно убирая руку брата с плеча. – Она ранена? – лицо Хаширамы стало серьёзней, в глазах уже не было прежней радости. – Я как раз хотел её осмотреть, но ты помешал, – Тобирама скрестил руки на груди. – Она выглядит уставшей, бедняжка, как же ей тяжело, – в глазах старшего брата блеснули слёзы. Тобирама хмыкнул – Сопли пускай в другом месте, идиот, давай, шуруй отсюда, живо. – младший Сенджу свёл брови и насупился – Но, брат… – Хаширама хотел возразить, но Тобирама перебил его – Умолкни! – Тобирама поёжился, вспоминая, что девушка на его кровати всё ещё без сознания, а вот Хаширама видимо испугался гнева младшего брата и испарился. Это к лучшему сейчас ему нужно было оглядеть девушку и понять, нет ли у неё серьёзных ранений. Для этого ему нужно было её раздеть. Во время осмотра он нашёл несколько синяков и царапин и небольшую рану, которая вот-вот заживёт. Он никогда не догадается, что это рана чуть ниже груди и стала причиной её смерти. Когда девушка очнулась, первым её вопросом было – Где я? Что со мной? – голос сорвался хрипом, она хотела пить, глаза были чуть приоткрыты, уставшие. – Ты на территории клана Сенджу, с тобой всё хорошо, – Тобирама подошёл ближе к кровати, смотря Сакуре прямо в глаза. – А как вы меня нашли? Я же помню, что была в поле… – ей было тяжело дышать, Сакуре казалось, что она вот-вот потеряет сознание вновь. – Я почувствовал твою чакру. Она не была похожа на чакру Учих или Сенджу, поэтому я решил проверить, кому она принадлежит. Тогда я понял, что поток чакры исходит из поля, куда я и направился, и обнаружил тебя. Ты приходила в сознание один раз, пыталась встать, но сразу же отключилась, – мужчина говорил спокойно, даже немного холодновато. На несколько секунд воцарилась гробовая тишина, но Тобирама хотел узнать одно кто она, откуда и зачем пришла на их земли. Потом уже он разберётся, что с ней дальше делать и куда её переселить — не будет же она вечно жить в его комнате и спать на его кровати. – Кто ты? И откуда? Зачем пришла на наши земли? – он ожидал, что она расскажет, кто, но девушка попыталась приподняться. – Я Сакура Харуно, но я не помню, откуда я, и не помню, зачем пришла и как тут оказалась, – она лишь помнила Мудреца Шести Путей, который что-то говорил ей, но даже этого девушка не помнила. Он посмотрел с недоверием глаза чуть сузились, будто пытаясь понять, врёт ли она, но голос девушки не дрожал, звучал ровно, глаза не бегали. Но доверять ей он всё же не станет. – Ты помнишь хоть что-то? Друзья или родители? – Тобираме хотелось узнать хоть немного информации, от которой он сможет оттолкнуться в будущем. Что ей было ответить? Друзья мертвы, а насчёт родителей она не знает, ведь её четыре года не было дома. Глаза начали подступать слёзы. – Мои друзья… они мертвы, а родители, скорее всего, тоже… – слёзы опять обжигали глаза, на лице Тобирамы не было никаких эмоций, только непробиваемый холод. – Ты помнишь, кто их убил? – он понял, что, скорее всего, спрашивать бесполезно, раз она не помнит, как оказалось здесь. – Я не помню, я лишь помню момент сражения… помню, что была война, и всё, – она, казалось, дрожала. Какая же она жалкая, но парень не унимался. – У тебя на повязке символ, означающий ниндзюцу, а точнее нинзя. Ты шиноби? – он знал, что, скорее всего, она шиноби, но ему хотелось услышать точный ответ. – Да, я шиноби, практикую ирьёниндзюцу. Простыми словами, я ирьёнин, – девушка дрожащими руками вытирала слёзы. Сакура не понимала, какой из неё шиноби-ирьёнин, если она не смогла спасти самое дорогое в своей жизни — друзей Саске и Наруто. Как ей жить без них? Как жить без Саске, она же любила его больше своей жизни. Но голос мужчины звучал ещё холоднее – Шиноби, значит? Как только тебе станет лучше, докажешь это, – мужчина вышел из комнаты, оставляя после себя запах мяты. Сакуре было стыдно признаться, что он, наверное, красивее Саске, но такие мысли она старалась отгонять подальше. Она обещала ему, что будет с ним всегда, но Саске умер, оставив её одну, бороться с этим вечным одиночеством, без него, без того самого Саске. Через несколько минут Тобирама вернулся со стаканом води и протянул его гостье. Сакура осторожно взяла стакан с его рук и сделала три глотка. Жажда, наконец, удалена. – Спасибо, – она отдала ему стакан назад в руки. Он промолчал, забирая стакан. Сейчас, когда она уже в сознании, он может допросить её, но почему-то сам не хочет. Что ж, это Харуно выбила его из колеи, но ничего – скоро всё будет как раньше. Сакура рассматривала его взъерошенные белые волосы цвета снега, бледную кожу и красные глаза. Высокий, подтянутый, одет в чёрные водолазку и чёрные штаны. Где-то она его уже видела, только где? «Так, ладно, Сакура, ты должна спросить, сколько времени». Она мешкалась, но, наконец, задала этот вопрос. – А сколько времени? – девушка говорила тихо и медленно, голос ещё немного хрипел. – Три часа дня. Ты проспала 9 часов, – альбинос спокойно посмотрел на неё. – СКОЛЬКО, СКОЛЬКО!? – вскрикнула Сакура, не ожидая, что она так много спала. Ведь раньше она не позволяла себе спать больше 5 часов, а сейчас целых девять. Почему её не разбудили? Он слегка приподнял брови, не понимая такую бурную реакцию, и начал спокойно говорить: – Ты истощена, поэтому это неудивительно, – голос в меру холодный, взгляд спокойный, но в то же время как будто леденящий. Сакура привыкла мало спать во время войны, когда времени нет, а раненых всё больше и больше. Ты начинаешь понимать: сон – это не самое главное, самое главное – это успеть спасти чью-то жизнь, а выспаться она ещё успеет. Если бы она помнила, против кого они воевали, она бы, наверное, назвала его богом шиноби: он убил многих, сам тайдзюцу на высшем уровне. Ей никогда такой не стать. – Я просто не привыкла столько спать, – прошептала, потому что вспоминала то, от чего больно на душе. – Я осмотрел тебя. Кроме синяков и царапин, есть небольшая рана, но она почти затянулась, – он заметил, как глаза девушки моментально расширились. – Вы... вы... осмотрели меня? – Сакура смутилась. Он заметил, как она покраснела и отвела взгляд. Он хмыкнул. О Ками-сама, как же ей стыдно. Тобирама же такой реакции не понял. Чего стыдится? Он же ничего такого не сделал: простой осмотр, ничего больше. За время войны с Учихами он осмотрел нескольких женщин со своего окружения, но ни у кого такой реакции не было. – Вы не подумайте, просто меня раньше никто из мужчин не осматривал, – заметив его реакцию, Сакура начала оправдываться. И правда, за всё время войны среди медиков почти не было мужчин, так как те отправлялись на поле боя. Стоило мужчине оказаться среди женщин, его сразу записывали в любимчики, так как мужского внимания им не хватало. Ранение не в счёт, так как хотелось крепкого мужского плеча. Они устали быть сильными, хотелось немного побыть слабыми, но тогда эта слабость означала сдаться. Ведь только сильные могли выжить и пробраться сквозь тьму, неприглядную тьму. Тобирама ещё не понимал, сквозь что прошла эта девушка, сколько боли перенесла на своих хрупких плечах, сколько утерянных жизней она видела, сколько плакала по ночам из-за того, что не удавалось спасти пациентов. Она понимала, что ей нужно быть холодной и сдерживать свои эмоции. Но иногда это просто не удавалось. Быть сильной – это значит быть безэмоциональной, бесчувственной, холодной, решительной? Или всё же можно было немного поддаться слабости? Сакура искала ответы на свои вопросы, но ничего не нашла. Наруто бы сказал: «Сакура-чан, расслабься, всё будет хорошо». Но хорошо так и не было. Саске, наоборот, просто молча сражался. Какая же она жалкая! Она даже не помнит, против кого они сражались, не помнит ни фамилии Наруто, ни в каком времени она жила. Какой же из неё шиноби? Она больше так не может. Слёзы невольно покатились. «Чёрт». Тобирама заметил перемену в настроении. «Эмоционально нестабильная. Нужно запомнить это». – Всё хорошо? – хотя он понимал: хорошо точно не было. – Да... извините, просто не сдержалась, – вытирая слёзы. Если бы Сакура, наконец-то, просто выплакалась, дала волю своим эмоциям, на минутку бы расслабилась, ей бы было проще, душевная боль бы не душила так сильно. Она понимала: кому-то было тяжелее, кто-то терял родных и близких друзей. Но волю огня не сломать, как бы ни старались. Сакура замечала, как некоторые шиноби, даже после тяжёлых травм, рвались на поле боя. Некоторые из них унаследовали идеалы Наруто, даже когда он погиб, они сражались, ибо: «Сакура-сан, как мы можем сдаться? Он же за нас жизнь отдал». Сакура это слышала от нескольких шиноби. В сердце что-то ёкало, ощущалась приятная гордость, тут же, в ту же секунду, боль утраты. Про Саске говорили: «Он нас предал, но вовремя стал на путь истинный». Она знала, что его никогда не посчитают настоящим героем те, кто его не любит, те, кто не понимал, через что он прошёл. Но для неё он самый лучший, самый сильный, самый храбрый, самый-самый. Вот только он предал её, когда умер, оставил её одну в непроглядной тьме. Некоторые шиноби называли Сакуру лучиком света во тьме. Ей много раз признавались в любви, писали любовные записки, делали комплименты. Она привыкла к такому вниманию. Чаще всего это были шиноби из Песка, молодые парни от 16 до 30–35 лет. Но она всем говорила: «Извините, у меня уже есть тот, которого я люблю». Из воспоминаний её вытащил голос парня. – Если что-то будет нужно – скажешь Токе, она принесёт, – он собирался уйти, но она вдруг спросила: – Как вас зовут? – что ж, она даже не знает, как его звать, он даже не представился. – Тобирама. Тобирама Сенджу, – кратко ответил парень и ушёл. Сакура подметила, что парню не больше 20–21. «Мой ровесник. Интересно, у него есть кто-то?» Но её вторая сущность сразу же начала кричать: «Сакура, как ты можешь предавать Саске!?» Предавать? Он первый её предал, когда умер. С момента его смерти прошло почти два года. Она его любит, очень любит и скучает. Но это же не означает, что она должна записаться в монашки. «А если бы он был жив, он бы так горевал по мне? Или же забыл бы на следующий день? Что ж, мы это никогда не узнаем». Сакура попыталась уснуть снова, но ничего не получалось. «Сакура, ты и так проспала девять часов, может, хватит». Голос в голове отчитывал её, как мама до войны. Как же рано она повзрослела. Она очень скучает по родителям. Хоть бы узнать, живые они или нет. «Эй, мудрец, или, как там тебя, что с моими родителями? Чего молчишь? Не игнорируй меня!» Она, похоже, сходит с ума. «Ну вот, видишь, ты сумасшедшая».

***

Тобирама не понимает, чем же зацепила его эта Сакура. Может, её дурацкими розовыми волосами? Красивыми глазками зелёного цвета? Та нет, нет, нет, Тобирама, о чём ты думаешь? Ну-ка, соберись, возьми себя в руки. Тебе было хорошо и без всяких там Харуно. Ты просто помог ей из своей благородности, ничего больше. Вдох – выдох и пошёл. Хватит думать о ней. Она такая, как и все. Нет, она не такая. Она розоволосая, изумрудноглазая, нестабильно эмоциональная девушка. Зачем тебе такое, а? Вот другое дело Тока: скучная, скандальная, всегда бесит, много внимания не привлекает. Нет, вообще зачем тебе кто-то? Тебе Хаширами и так хватает. Чёрт, как же он устал. Ещё и эта Харуно. Жизнь стала с ног на голову, хотя, возможно, это и к лучшему. Теперь ему нужно в два раза больше быть бдительным – это то, что ему нужно. Ведь никто не думает, что он устал. Эх... Вот были времена: он и Учихи – вечная война. А теперь он ещё и сиделкой подрабатывает. Как раз то, чего ему не хватало для полного счастья. И кто это всё придумал? Кому он должен перерезать горло? Самому себе? Он подумал: кто так поиздевался над бедной девушкой? Так почему это она бедная? Кто так поиздевался над девушкой? Кто её так избил? Или это она с кем-то сражалась? Ну вот только с кем? Вечный вопрос, на который никто не ответит, ведь она сама не помнит. Ладно, пусть не говорит. Он сам узнает все ответы на свои вопросы. И всё станет на свои места... Тобираме, 21, и сколько он себя помнил, девушки мало его интересовали, нет, были такие, что глаз отвести сложно, но чтобы он влюблялся, то нет, ему это чувство не известно, возможно, потому что он посвятил себя тренировкам и созданию одной особой техники, такой, что противный Мадара закачаеться от зависти, ещё бы, Тобирама — гений клана Сенджу, один его взгляд может поставить на место выскочку, он благородный, сильный и храбрый, и нянька для старшего брата, хотя все должно быть на оборот. Тобирама тяжело вздохнул, ну и где этот Хаширама!? Где его чёрти носят!? Тобирама вспомнил, что брат, видимо, испугался его гнева и убежал, наверное, на улицу, когда он вышел с дома и направился в то место, где брат чаще всего прятался — в кустах. – Брат, с твоей стороны это не разумно, ты ведёшь себя как ребенок, – Тобирама стоял перед кустами. Но Хаширама молчит, думает, что младший брат подумает, что его здесь нет, и уйдёт. – Хаширама, я знаю, что ты здесь, – он так же спокойно стоял на месте, старший брат, видимо, думал, что он поведется и уйдёт. – Ой, братик, ты нашел меня!!! А я всего-то хотел на кустики посмотреть! – он начал хохотать, но вместо одобрительной реакции получил ледяной взгляд и резко перестал смеяться. – Тебе не 10 лет, тебе 24, веди себя соответственно своему возрасту, – он отчитывал его как маленького засранца. – Какой же ты скучный! Тебе 21, а ведёшь себя как ворчливая бабуля, – на это замечание старшего брата Тобирама закатал глаза, уж сильно брат преувеличивает, а вот то, что его назвали бабулей, неприемлемо. – Брат, – Тобирама порохрустел костяшками пальцев, – ты сейчас проверяешь мои нервы на прочность, не играй с огнём. Глаза Хаширамы мигом расширились, вот это он сейчас попал. – Братик, ты чего!? Я же ничего не сделал, кстати, как там девушка, которую ты принёс? – он решил сменить тему мудро, Тобирама как раз за этим и пришёл. – Её зовут Сакура Харуно, она утверждает, что она ириёнин и шиноби, хотя это нужно ещё выяснить, – Тобирама проверит, как только ей станет лучше, сейчас в этом смысла нет, девушка слишком слаба, чтобы что-то доказывать. – Сакура? Ей подходит, у неё как раз волосы розовые! Симпатяжка такая, нужно будет познакомиться!! Я ей точно понравлюсь! – Хаширама заметил, как взгляд брата стал суровым, он не понимал, что не так сказал. – Она ещё слаба, так что тебя я точно туда не впущу, – руки скрещение на груди. – Ну пожалуйста!!! – он вылез из кустов и стал перед братом. – Нет, – он был непоколебим, если Тобирама сказал нет, значит нет. – Нуууу, братик!!! – Хаширама умолял брата, ему хотелось хоть раз ещё раз увидеть спящую красавицу, но брат дал ясно понять, что не пустит, когда он возьмёт хитростью, для него это не составит труда, хотя, наверное, брат что-то заподозрил, что ж, нужно быть аккуратней, чтобы нигде не проколоться, на этом их разговор закончился, Тобирама, стоявший минуты назад, как будто испарился, что ж, теперь он должен придумать план, как увидеть красавицу Сакуру.

***

Сакура не знала, чем ей заняться, было очень скучно, хотя давно ей не было скучно, ведь на войне не было когда скучать: мрачные тучи, кровь, бездыханные тела — как удар ниже пояса, если бы она помнила, кто это сделал, если бы она могла что-то сделать, чтобы этого не случилось, она бы непременно этим воспользовалась, но сейчас выхода нет, есть только будущее, которое нужно прожить и стать сильнее, лучше себя, лучше тех, кто её окружает. Но откуда она будет брать силу? Друзья мертвы, родители, наверное, тоже, она не помнила, откуда она только осознание, что она в прошлом, но в каком, не знает, или же не помнит парня, который её нашёл, был очень знакомый, будто она его уже где-то видела, но где — сейчас это не самое главное. Вдруг девушка вспомнила, что парень её осматривал, и опять покраснела, голос в голове сразу: "ТЫ ЧЕГО, КРАСНЕЕШЬ?! БУДТО ЭТО САСКЕ СДЕЛАЛ! СДЕЛАЛА ЛИЦО ПОПРОЩЕ! НУ И КАКОГО ЧЁРТА ТЫ КРАСНЕЕШЬ?!" Если кто-то увидит и что-то подумает, Сакура сразу же попыталась исправить ситуацию, задумалась о чём-то плохом, смерть Наруто и Саске — красноту как рукой сняло, вот уж кого, кого а их ей не хватало, да, возможно, сейчас они где-то в лучшем мире, где нет войны, боли и смерти, слёз, крови и трипов, место, что называют рай, а существует ли он? Наверное, да, ведь её мальчики должны оказаться именно там, сквозь ту боль, что они прошли, их жизни никогда не были сладкими по сравнению с Сакурой, она ведь раньше всегда думала, что у неё самые худшие родители, частые ссоры с матерью, она убегала из дома, но это и близко не стоит с тем, что пережил Саске и Наруто: их жизнь была несладкой, иногда даже чересчур противной. Но они никогда не сдавались и шли к своей цели, да, Саске один раз сбился с пути, но с кем не бывает, люди много ошибаются, только вот Сакура не помнила, из какого он клана, также как и не помнила клан Наруто, наверное, они были из одного клана, хотя нет, слишком разные, только вот где они познакомились — нет, она не помнит, ну и зачем было стирать ей память? Она бы и так справилась, вот же глупый мудрец шести путей, она бы показала ему, где Акацуки зимуют. Она кратко улыбнулась, как же быстро у неё менялись мысли: то ей было весело, то грустно и опять весело, как же циклично её настроение, так времена года, да, после их смерти наступила вечная зима, такая холодная, одинокая, но потом не пришла весна, она сама стала тем солнцем, который растопил снег, но тепла не стало, и она с этим смирилась. "Вот, Сакура, скажи, почему у нас в жизни всё так сложно?" Её внутренний голос говорил это часто, особенно на войне, когда у Сакуры не получилось спасти очередного раненого шиноби, она устало упала на кушетку, тогда мысли путались в голове, было только одно: "я не сумела..." "мы не виноваты", вот скажи, Сакура, почему у нас в жизни всё так сложно? Она не стала отвечать своему внутреннему голосу просто из-за того, что у неё не было ответа на это, а я знаю, много людей умирает, настанет день, когда и она умрёт; у нас все, кого она знает и кого нет, — всего лишь вопрос времени: кто-то будет здесь, кто-то в мирное время, вторым повесят больше, они, хотя бы увидят мирный рассвет и со спокойной душой будут ложиться спать, да, некоторые будут горевать, оплакивать погибших. А кто будет оплакивать её? Никто, — она думает, что она никому не нужна, никто даже не будет плакать по ней, хотя она даже не догадывается, что сейчас её оплакивает пол-альянса, некоторым без неё плохо и тяжело, будь проклят тот день, когда началась война и невинные души обрекли на вечный кошмар, боль и слёзы.