Начало конца.

В тёмном лесу, среди древних дубов и мшистых камней, двое ведунов собрались под покровом ночи. Их лица были серьёзны и сосредоточенны, в руках — свитки из свечей, факела и, конечно же, водка. Они знали, что от этого ритуала зависит судьба деревни, страдавшей от непонятного существа, инкуба, поселенца, беса. За 20 часов до этого. В Санкт-Петербурге было холодно, и за окном шёл сильный октябрьский дождь, как бы напоминая, что зима уже близко. Ангелина сидела на кухне, потягивая свой любимый травяной чай, и общалась с мамой. Мама делилась фотографиями её шпица Додошки, которого она не видела уже целую неделю. Черноволосая пообещала приехать завтра ближе к пяти часам вечера. Изосимова сделала очередной глоток, и в этот момент её внимание привлекло неожиданное громкое постукивание в дверь. Это напугало её, и она начала сильно кашлять. Сделав пару глубоких глотков напитка, идёт открывать дверь. Перед ней стоял сам Максим Николаевич Левин. Она злобно уставилась на него:       — Тебе че надо, идиот? Голос её был хриплым, что вызвало удивление и усмешку у колдуна:       — Меня увидела, возбудилась, да так, что голос пропал? — заходит в квартиру и, не разувшись, садится на кресло.       — Ты дебил что ли? — крутит пальцем у виска, усмехнувшись, — Я чаем подавилась, потому что один идиот начал тарабанить так, что чуть дверь мне не снёс.       — Так, я знаю твою любовь к оскорблению меня, но убавь свой пыл, — повышает голос, — Я по делу. Сейчас не до шуток, — его лицо становится серьёзным, — Знаешь ведь деревню Умба в Мурманской области? — колдовка кивает, — Жители жалуются, что кто-то или что-то ходит по домам, пугает их; воду включает, бьёт по стенам, шуршит, по ночам трогает. Говорят, что после его появления повесились около 3 молодых парней и 1 утопленник Изосимова расслабленно откинулась на спинку кресла и, скрестив ноги, задумалась:       — Хорошо. От меня что требуется? Он смотрит прямо в глаза, хмурится, тяжело вздыхает. Поднявшись с места, подходит к ней и, убрав руки в карманы, говорит:       — Слушай, ты вроде не тупая, а хули выебываешься?       — Бесоёб, либо извиняйся, либо пойдёшь лесом отсюда, с фингалом и красными щеками, как помидор, скрещённый со сливой.       — Прости, прости. Мне нужна твоя помощь и твоя сила, — видит, как она хмурится и хочет что-то сказать, но тут же перебивает, — Да не забирать! А в общем, говорю, сила твоя нужна. Людям помочь.       — Жди. Сейчас оденусь. Он прождал её около 20 минут. За это время она успела собрать необходимые вещи в сумку и найти зарядку для телефона. Наконец, они вышли на улицу, сели в машину и отправились в путь. Ехать предстояло примерно 15-17 часов. На улице было холодно, но колдовка оделась легко, благодаря чему начала мёрзнуть:       — Ангелин, что ты за человек? — тяжело вздыхает Максим, останавливается на обочине. — На улице не май месяц. Сколько раз я говорил, одевайся теплее.       — Ой, всё! — выставляет ладонь к его лицу, затыкая. — Заедем в магазин.       — Зачем? — протягивает ей плед и маленькую подушку, слегка опускает кресло.       — Не знаю, как ты, а я есть хочу. Мы едем уже около 7 часов.       — Хорошо. Мне как раз сигареты надо взять. Примерно через три часа они заметили магазин. Сначала они подумали, что он закрыт, но затем из него вышел мужчина. Максим и Ангелина зашли в магазин и стали искать что-нибудь перекусить:       — Че хочешь? — колдун приближается к женщине, внимательно рассматривая стеллажи.       — Не знаю, тут как кот наплакал, — но рукой тянется к готовому бутерброду, салату и двум пачкам готового плова.       — Ладно, я то же самое возьму. Они подходят к кассе, где их приветствует мужчина средних лет. Колдовка первой выкладывает на прилавок свой набор, а затем прихватывает пару плиток шоколада.       — Карту убрала, — шепотом, через зубы, говорит Максим.       — Левин, не строй из себя брутала, — хохочет она, но карту так и не смогла приложить, мужчина воспользовался моментом и оплатил, за что тут же получил в плечо, — Скотина, а. Продавец начал посмеиваться, явно над ними. Они вели себя как супружеская пара, которая прожила вместе уже около 20 лет. Они взглянули на продавца, переглянулись и, слегка улыбнувшись, направились к машине.       — Поедим и поедем дальше. Я могу покурить в машине? На улице реально холодно. Он до сих пор помнит то, что Изосимова не любит запах сигарет, который впитывается в одежду, как пиявка.       — Так уж и быть. Только если будешь дымить на меня, я тебе щёку разукрашу. Спустя десять часов.       — Гель, — шепчет колдун, слегка дёргая женщину за плечо, — Геля!       — Левин, ты задолбал, — закатывает глаза, тем самым вызывая улыбку на лице мужчины, — Че тебе надо?       — Тебе взять что-нибудь в магазине? — кивает на окно, указывая, что недалеко находится гипермаркет. Ангелине лень подниматься и оглядываться, чтобы понять, где они:       — Что-то вкусное, не сильно жирное, солёное, сладкое, жгучее и вся эта лабуда, — глаза снова закрываются, она, слегка потянувшись, начала засыпать. Максим, кивнув, вышел из машины, заблокировав, чтобы не украли. Он купил полный пакет еды, разных вкусняшек и любимый кофе колдовки. Стучит в окно с её стороны:       — Бабонька, вставай! — пародирует её кареглазый, начинает смеяться, когда она вскакивает, — Ой, бля, мне пизда, — потому что видит, как она трёт лоб, — Прости, я ж не знал, что ты правда уснула. Она принялась бить его сумкой, куда только могла дотянуться. Максим, смеясь, прикрывал голову руками: — Гель, я ж не специально! Успокойся!       — Я тебе хер оторву, скотина, — шепчет со злостью, — Сделаю так, чтобы скручивало всё, что можно и нельзя. Прошло ещё семь часов. Два колдуна обнаружили, что беспокоит жителей деревни Умба.       — У вас ходит подселенец, — Левин закуривает сигарету, отходя подальше от колдовки, — Происходит «призыв» — энергетический канал, по которому подселенец проникает в тело или пространство носителя. Подселенец должен плавно «перенестись» в новое тело или место, для чего маг использует обряды, уравновешивающие душу и материю. Для закрепления сущности применяется особая печать или амулет. В общем, кто-то делал ритуал на перекрёстке, какая-то девушка, молодая, черноволосая, с кольцом в носу, наворотила дел и теперь мается       — Вы сможете убрать его как-то? Нам уже жить страшно в этой деревне, а тут столько всего прожитого было, сами понимаете, — старейшина подходит к колдунам, протягивая руки, чтобы они поддержали его. Ангелина с улыбкой посмотрела в его ясные голубые глаза:       — Для этого мы здесь, Евгений Трофимыч. Только нам нужна будет и ваша помощь тоже. Так как вы здесь старшина, в вас сил больше, чем в остальных. Он кивает, понимая, о чём она говорит. Максим помогает старику дойти до перекрёстка. И они начали ритуал. Они стоят по разные стороны круга из соли и трав, который символизирует границу между миром духов и материальным миром. Каждый колдун держит в руках магический атрибут: кадило с дымящимися благовониями и свечи. Между ними устанавливается невидимая энергетическая связь, которая усиливает общий магический поток. Ангелина, окутанная дымом и запахом шалфея, усиливает действие ритуала. Она рисует в воздухе защитные символы и поддерживает энергетический барьер, защищая всех от внешних влияний. Все участники ритуала одновременно вдыхают и выдыхают, концентрируясь на одной цели — изгнании подселенца. Их голоса сливаются в мантры, которые повторяются в унисон, создавая мощную вибрацию, способную изгнать незваного гостя.       — Тьма покидает место, свет восстанавливает чистоту. Уходи, чуждая тень, не возвращайся вновь! — говорят трое, начиная ходить по кругу. Ветер начал усиливаться, дождь словно стремился затушить огонь. У всех, кто наблюдал за этим, по телу пробежала дрожь. В воздухе послышался вой.       — Продолжаем! — кричит Левин, ускоряя шаг. — И вы повторяйте за нами! — указывает на жителей, те кивают. Все участники ритуала взялись за руки и начали повторять одно и то же заклинание. Огонь разгорелся с новой силой, словно танцуя свой собственный танец. Ангелина, вооружившись зеркалом, подошла к костру и, поймав сущность, накрыла её своим платком. После того как подселенец был изгнан, колдуны начали рисовать защитные знаки вокруг костра, используя серебро, которое Ангелина принесла с собой. Экстрасенсам были выданы ключи от дома, где жила целительница, она же — погибшая жена Евгения Трофимовича. Ангелина, чувствуя усталость, опускала и поднимала пакетик чая в горячей воде. Внезапно она почувствовала руки на своей талии и голову на плече:       — Гель, спасибо, что… — замолкает, потому что вновь чувствует родной запах волос, — что помогла, не послала. Один я бы не справился.       — Такой ты врун, Максим Николаич, — устало усмехнулась женщина, совсем наплевав на то, что он вытворяет такое, — Твой чай, — поворачивается к нему лицом, а он, не теряя времени, поцеловал. Максим притянул её ближе и, углубив поцелуй, проник языком в её рот. Колдовка обвила его шею руками, нежно проводя коготками по шраму на голове.       — Я люблю тебя, — произнёс кареглазый, отрываясь от её губ.       — Ещё слишком рано говорить такие вещи.       — Мы уже запозднились, — с лёгкой усмешкой произнёс Максим, глядя в её зелёные глаза, — Киса, — добавил он, замечая, как она реагирует на его слова.       — Чёртов бесовод, — прошептала она, снова целуя его.