Часть 1

Вечер был прохладным, и огни Токио мягко отражались в воде у причала. Макино остановилась, прижимая к груди сумку. Она ещё не знала, зачем согласилась встретиться с ним здесь. Домёдзи: (подходит, руки в карманах, привычно нахмуренный) — Ты опять пришла без шарфа. Ты что, простудиться хочешь? Макино: (вздыхает, пытаясь скрыть улыбку) — Тебе-то какое дело? Домёдзи: (резко, но чуть смущённо) — Мне не всё равно, глупая. Макино повернулась к нему, удивлённо распахнув глаза. Обычно его «забота» звучала как приказы, но сейчас в голосе прозвучала мягкость. Макино: — Ты иногда ведёшь себя так, что я не понимаю, кто ты на самом деле. То кричишь, то… вот так. Домёдзи: (хмурится сильнее, будто защищается) — Я всегда один и тот же! Просто ты единственная, кто сводит меня с ума. Макино опустила взгляд, сердце невольно дрогнуло. Она вспомнила все трудности, унижения, свою решимость не сдаваться. Но рядом с ним ей почему-то хотелось быть слабой хоть на миг. Макино: (тихо) — Иногда мне кажется, что мы слишком разные… Домёдзи: (делает шаг ближе, глядя прямо в глаза) — Именно поэтому ты и нужна мне. Ты не боишься меня. Ты первая, кто сказал «нет» Домёдзи Цукасе. С тех пор я не могу выкинуть тебя из головы. Она хотела отступить, но он неожиданно протянул руку и коснулся её ладони. Его пальцы были тёплыми, несмотря на холодный вечер. Макино: (в смущении) — Ты… совсем ничего не понимаешь в девушках. Домёдзи: (усмехается) — Может, и не понимаю. Но я понимаю одно: без тебя я ничто. Макино почувствовала, как щеки заливает румянец. Она хотела отшутиться, но слова застряли в горле. Он смотрел так прямо, так по-настоящему… Она сжала его руку в ответ. Макино: (улыбаясь) — Ладно уж. Только не возгордись. Домёдзи: (широко улыбается, почти по-детски) — Поздно! В этот момент холодный ветер с реки ударил сильнее, но рядом с ним Макино стало удивительно тепло.