Камни судьбы. Гёмей

      Вокруг царит покой. Здесь, на лесной опушке, почти не слышен шум водопада, лишь тихий шелест листьев да птичьи трели. И все же на душе слабая тревога.       — Ты чувствуешь, — раздается в его голове.       — Да, — безмолвно соглашается Гёмей, — время пришло.       — У тебя это вызывает печаль?       — Мне претит мысль о том, что я должен сделать, — сознается Гёмей.       — У обычных людей это не вызывает сложностей.       — У обычных, — подчеркивает он, — я таковым давно не являюсь.       — Ты отказываешься?       — Нет, — отвечает Гёмей, — я помню свои обязанности.       — Не воспринимай это как обязанность, — советуют ему, — иначе быть беде.       — Я учту, — тон Гёмея намекает, что разговор окончен.       Огромный камень, его собеседник, замолкает.              Не привыкший откладывать что-либо важное на потом, Гёмей собирает небольшую котомку со всем необходимым и отправляется в путь. Покидать родной лес неприятно, без своих камней и деревьев, скрывающих его существование, он чувствует себя уязвимым.       Деревня у подножия горы тихая, дома расположены довольно далеко друг от друга — здешние жители высоко ценят личное пространство и не любят, когда кто-то сует свой нос в их дела. Гёмея, слишком долго пробывшего отшельником, это немного обнадеживает.       Он неспешно бредет по пустым улицам. Хмурится. Прежде обрадовавшая его безлюдность имеет и недостаток, если учесть цель его прихода.       Потратив на исследование деревни около четырех часов и так никого и не встретив, Гёмей прислоняется к забору и прикрывает глаза, погружается в собственные мысли. С небес на землю его спускает прикосновение к руке и взволнованный голос.              Напевая себе под нос, ты нарезаешь мясо для жаркого, затем картофель, тянешься к ящику с грибами и с досадой обнаруживаешь, что тот пуст. Стукаешь себя по лбу, сетуя на собственную забывчивость проверять наличие всех ингредиентов до того, как начнешь готовить, а не в процессе. Со вздохом хватаешь корзинку и выходишь из дома. У твоей хорошей знакомой точно есть грибы, за небольшую плату она не откажет тебе их продать.       Едва закрыв калитку, ты наблюдаешь странную картину — на твой забор опирается мужчина. Без сомнений, он не местный — такого великана невозможно не запомнить. У него болезненный вид. Может, ему плохо? Ты осторожно дотрагиваешься до его руки и с тревогой спрашиваешь:       — У Вас все нормально? Нужна помощь?       Мужчина медленно открывает глаза. Они совершенно белые. Да он слепой! Тем не менее, у тебя складывается впечатление, что незнакомец оценивающе рассматривает твое лицо.       — Давайте я Вам воды принесу? Вы неважно выглядите, — ты выжидающе пялишься на мужчину, однако он по-прежнему молчит.       Так и не добившись ответа, ты бежишь до дома и обратно, берешь руку чужака и суешь в нее чашку. Мужчина выпивает все до последней капли.       — Спасибо, — наконец произносит он.       — Да не за что, — отзываешься ты. — Может быть, Вы голодны? Если чуток подождете, будет готово жаркое.       Мужчина качает головой.       — Нет-нет, я уже нашел то, что искал, — непонятно выражается он. — Это Вам, просто произнесите мое имя, если я понадоблюсь.       Он испаряется внезапно, твою ладонь согревает небольшой округлый камень, на котором вырезано «Гёмей».              Встреча с этим странным мужчиной никак не выходит у тебя из головы. Своей семье ты о нем не сообщаешь, перед сном поглаживаешь подарок. Любопытство так и подталкивает тебя им воспользоваться, однако тень страха останавливает. Колдовство не может не пугать тебя, самую обыкновенную девушку.       Так пролетает пара недель. Ты шагаешь по лесу в поисках лекарственных трав — мама с братом приболели. Ты уже возвращаешься обратно, как тебя окружает стая волков. Ты в панике трясешься, судорожно сжимая в кармане камень, губы с трудом выговаривают имя. На самом деле, ты не веришь, что он и вправду явится. Тем сильнее твое изумление, когда перед глазами маячит широченная спина.       — Возьми меня за руку, — ты беспрекословно слушаешься.       Рывок, и вы теперь в совершенно другом месте.       — Что?.. Как?.. Где?.. — лепечешь ты, неспособная от шока сформулировать мысли.       — Я здесь живу, — отвечает мужчина.       — Прямо в лесу? — удивляешься ты.       — Не совсем, — поправляется он. — Следуй за мной.       Он приводит тебя в скрытый густыми ветвями каменный дом. Убранство очень и очень скудное. В комнате, где вы сейчас, есть очаг да циновки.       — Я привык сидеть на полу, — поясняет мужчина, чувствуя твое замешательство по поводу отсутствия какой-либо мебели.       — Вы Гёмей, верно? — уточняешь ты.       — Да, — кивает он, — предлагаю опустить формальности. Могу я узнать твое имя?       Ты представляешься ему.       — Ты… эээ… маг? — твой голос выдает волнение.       — Хм, скорее да, чем нет. Я принадлежу роду ореад, — понятнее не становится, и тогда Гёмей растолковывает: — это люди, которые умеют управлять камнями и черпают из них силы.       — А зачем тебе я? — спрашиваешь ты. — Зачем ты дал мне камень?       Гёмей вздыхает.       — Думаю, стоит начать издалека. Мы, ореады, интуитивно чувствуем, когда наступает пора продолжить род. Не так давно это почувствовал и я. Поэтому пришел в ближайшую деревню в поисках женщины, которая согласится подарить мне ребенка, — тебя бросает в жар от его откровенности. — Мне никогда не нравилась эта идея, но таков мой долг. В тот день я погрузился в раздумья, не отказаться ли от этой затеи вовсе, а потом ты прикоснулась ко мне. Помогла совершенно незнакомому человеку, и я будто прозрел. Именно такую женщину я хочу в качестве матери для моего дитя.       Твое сердце бешено колотится после речи Гёмея. Ты вжимаешься в стену, нервно комкаешь в руках подол платья.       — Тебе нечего бояться, — мягко произносит Гёмей, не делая попыток приблизиться. — Я ни в коем случае не настаиваю и не принуждаю. Ты вольна отказаться, я доставлю тебя домой в целости и сохранности и более не потревожу твой покой.       — Я… я… я хочу домой, — жалобно скулишь ты.       — Без проблем, — кивает Гёмей, — пешком или перемещением?       — Пешком, — необходимо расслабиться, иначе от семьи вопросов не оберешься.       Гёмей протягивает тебе руку. Чуть погодя ты ее принимаешь. Приятно ощущать тепло мужской ладони. Мелькает мысль, что рядом с Гёмеем ты чувствуешь себя защищенной. Ты искоса поглядываешь на него. Пожалуй, он красив. Невероятно высокий, даже под слоями одежды видны очертания мощных мышц. Вежливый и неболтливый. И он спас тебя от неминуемой смерти, хотя здесь есть нюансы.       — Скажи, ты подослал волков, чтобы потом героически вызволить? Чтобы я согласилась родить тебе ребенка? — затаив дыхание, ты ждешь ответа.       Гёмей хмурится.       — Нет, я бы никогда так не поступил. Мне дали силы помогать людям, а не вредить. Если и это тебя не убедит, то добавлю, что мир животных не в моей власти.       Ты долго-долго смотришь на него. Готова ли ты отдать себя, пускай и временно, мужчине, которого фактически не знаешь? А что насчет ребенка? Жизнь за жизнь — это честно.       — Тогда… — набираешься храбрости ты, — тогда я согласна.              Дабы избежать любых подозрений деревенских и особенно твоей семьи, вы женитесь.       Вновь ты в доме на горе. На год или два он будет и твоим тоже.       — Я приготовил тебе постель, — сообщает Гёмей, — ты вымоталась за сегодня, отдыхай.       — А как же… ммм… брачная ночь? — ты сбиваешься от смущения.       — Она необязательно должна состояться этой ночью, — пожимает плечами он, — или завтрашней, или вообще ближайшими. Мы соединимся, когда ты этого по-настоящему захочешь.       — А ты? — твой шепот едва уловим. — Ты этого хочешь?       — Да, — помедлив, признается Гёмей.       Его искренность не может не подкупать.       — Тогда сегодня, — выпаливаешь ты.       Гёмей удивленно приподнимает брови. Для убедительности ты берешь его за руки и утыкаешься лицом ему в грудь. Ласковые поглаживания по спине прогоняют напряжение из твоего тела. Гёмей отстраняет тебя от себя, наклоняется и льнет своими губами к твоим. Он действует неторопливо, не желая напугать тебя своим напором. Все тревожные мысли растворяются в его нежности.       Неожиданно Гёмей разрывает поцелуй и, подхватив тебя, идет прочь из дома. Ты вопросительно смотришь на супруга.       — Не здесь, — его единственные слова.       Он приносит тебя на поляну, в центре которой — огромный валун. Ты недоуменно пялишься на него.       — Супружеский долг должен быть исполнен на священном камне, таково правило, — поясняет тебе муж.       Гёмей избавляет вас обоих от одежды. Его крепкие руки скользят по изгибам твоего тела осторожно. Муж возобновляет поцелуй, укладывает на камень. Нагретая за день солнцем поверхность дарит необычные, но приятные ощущения.       Гёмей забирается следом. Губами прижимается к шее, накрывает ладонями груди. Тебе кажется, будто кожа горит пламенем там, где он к тебе прикасается. Едва супруг дотрагивается кончиком языка к твоему соску, ты невольно всхлипываешь. Тем временем палец аккуратно поглаживает твою промежность вверх и вниз, задевая клитор. Тебе слишком хорошо, поэтому ты пропускаешь момент, когда муж возвышается над тобой, а член предельно медленно проникает в твое лоно. На глаза наворачиваются слезы боли, которые мгновенно сцеловывает Гёмей. Он входит в тебя полностью, растирает теплыми ладонями твое напрягшееся от дискомфорта тело.       Постепенно ты расслабляешься под мужем, сама тянешься к его губам. Обрадованный твоей реакцией, он отвечает тебе. Возбуждение возвращается с еще большей силой. Ты безотчетно сжимаешь внутренними мышцами член, Гёмей стискивает зубы, опасаясь, что самообладание вот-вот покинет его.       Супруг начинает легонько покачиваться, чтобы ты привыкла к нему. Вскоре тебе становится этого мало, ты обвиваешь ногами его талию, поощряя его действовать более решительно. Гёмей крепко обнимает тебя, чтобы не поранить твою спину о шероховатый валун, впивается в твои губы жадным поцелуем, берет тебя быстро и грубо.       Ты напрягаешься, словно струна. Не понимаешь, что сейчас произойдет, но все равно отчаянно жаждешь этого. Твой мир сужается до горячего тела, прильнувшего к твоему, до резких движений члена внутри. Ты дрожишь от удовольствия, выгибаешься и сдавливаешь бока мужа, от чего он стонет тебе в губы, изливаясь в твое лоно.       Священный камень принимает вашу связь.              Через трое суток, когда ты оправляешься от боли после потери девственности, Гёмей вновь занимается с тобой сексом. Как и каждый день в течение двух месяцев, пока ты не чувствуешь легкое недомогание. Супруг осторожно осматривает тебя, щупает живот. Ты впервые видишь, как Гёмей улыбается.       — У нас будет малыш, да? — на всякий случай уточняешь ты.       — Да, — благоговейно выдыхает он, не в силах перестать прикасаться к тебе.       По идее, тебе бы радоваться, что зачатие произошло так быстро. Но на душе неспокойно. Муж более не трогает тебя, лишь справляется о твоем здоровье да носится с тобой, как курица с яйцом.       Беременность превращает тебя в похотливую женщину. Чрезмерная забота отчасти раздражает. На четвертом месяце ты не выдерживаешь и сама тянешь Гёмея в свою постель. Он сопротивляется скорее формально. Судя по его жадным ласкам, он тоже скучает по твоему телу. С тех пор супруг всегда спит с тобой, даря наслаждение ночь за ночью.              С приближением родов ты волнуешься все больше. Тебя мучает расставание, что готовит вам будущее. Ты вскормишь младенца, а после муж прогонит тебя, таков изначальный уговор. Гёмей не скрывал, что будет воспитывать ваше дитя единолично, обучать управляться с силой камней. Твоего присутствия в его планах нет.       Когда ты чувствуешь первые шевеления малыша, то наконец с ужасом осознаешь, на что подписалась. Несомненно, Гёмей восхитительный во всех отношениях мужчина и будет не менее восхитительным отцом. Ваш ребенок будет счастлив с ним. Но… а как же ты? Ты погорячилась, опрометчиво рассудила, что сможешь без сожалений бросить родную кровь. Больше всего на свете ты хочешь остаться с Гёмеем, вместе растить малыша. Однако супруг не предлагает тебе, а ты трусишь озвучить свое сокровенное желание, дабы не нарваться на отказ. Безумную мысль сбежать сейчас ты отметаешь, едва она появляется, по причине ее тщетности — Гёмей поймает тебя в два счета. Тупиковая ситуация.              — Она теперь постоянно грустная, молчит, шарахается, как только я прикасаюсь к ней, — жалуется своим камням Гёмей. — Я не знаю, что мне делать.       — Окружи ее заботой и любовью, — советуют ему. — Ребенок не должен пострадать. Твой наследник обязан быть крепким и здоровым.       — Я уже! — восклицает вечно невозмутимый Гёмей. — Что, если она хочется поскорее вернуться к своей семье, в родную деревню?       — И чем ты недоволен? — резонно замечает один из камней. — Ей нет смысла продолжать жить здесь.       — Но я хочу, — шепчет Гёмей, — хочу, чтобы она, нет, чтобы мы жили здесь.       — В твоем возрасте пора бы понимать, что не все в жизни бывает так, как ты того хочешь.       — Я понимаю, — удрученный, Гёмей опускает голову, — я отпущу ее, когда придет время.              Так в недомолвках пролетают месяцы до родов.       Схватки начинаются ранним утром.       — Дыши, прошу тебя, дыши, — Гёмей умудряется сохранять ясность рассудка.       Часы сливаются в один сплошной поток боли. Когда в комнате наконец раздается крик новорожденного, ты забываешь про собственное состояние.       — Дай мне ребенка, — нетерпеливо произносишь ты, практически готовая вскочить с постели и отобрать его у мужа.       Гёмей благоразумно кладет тебе малыша в руки.       — У нас сын, — сообщает тебе супруг.       — Добро пожаловать в этот мир, мой дорогой, — ты расцеловываешь лоб своего мальчика, не замечая, как Гёмей улыбается нежности в твоем голосе.              Ваш сынок растет не по дням, а по часам. Весь в папу, он настолько тяжелый, что у тебя возникают трудности таскать его, но ты упрямо продолжаешь. Надо успевать насладиться счастьем материнства. От Гёмея, наоборот, ты стараешься понемногу отдаляться, чтобы ваш разрыв был чуть менее болезненным. Конечно, эта глупая затея не дает особых результатов, ведь тебя тянет к мужу, как магнитом. Ты нуждаешься в нем так сильно, что тебе начинают сниться сны не самого приличного содержания.       Одной ночью твое отчаяние достигает апогея. Ты просыпаешься в слезах — накопившаяся за четыре месяца печаль и неудовлетворенность делают свое дело. Лежащий рядом Гёмей вмиг просыпается. Заметив твое расстройство, он без слов обнимает тебя. Ты утыкаешься в его грудь, выплескивая все свои чувства. Подняв заплаканное лицо, ты впиваешься в губы супруга. Он без колебаний отвечает.       Ты спешно стягиваешь с него спальные штаны, падаешь на кровать и тянешь на себя мужа. Задираешь свою рубашку, раздвигаешь пошире ноги и, изогнувшись, насаживаешься на член. Смазки так много, что ты почти не ощущаешь растяжение.       — Пожалуйста, Гёмей, пожалуйста, — лепечешь ты мольбы.       Он изголодался по тебе не меньше, чем ты по нему. Первый обоюдный оргазм наступает через пару минут, однако вам мало. Гёмей продолжает, его руки грубо оглаживают твое тело. Чувствовать ткань, а не твою нежную кожу ему не нравится. Супруг нетерпеливо рвет на тебе одежду, опускается к набухшей после родов груди, дразнит губами сосок, молоко стекает прямо ему в рот, и он стонет от его вкуса. Ты извиваешься под Гёмеем, утопая в наслаждении.       Вы заканчиваете лишь на рассвете. Ты не в силах пошевелить ни единым мускулом, тем не менее, более чем довольна, как и прилегший возле тебя Гёмей.       Кажется, вы только что еще больше все усложнили.              Каждая ваша близость — словно прощание. Оба это чувствуете, но продолжаете играть в молчанку. Ты пытаешься урвать немного счастья, притворяясь, что ваша семья — самая обыкновенная. Порхаешь по дому, возишься с сынишкой и часто поешь ему. Гёмей же, напротив, мрачный. Ты интерпретируешь его настроение по-своему.       — Не переживай, второй раз я не забеременею, — преувеличенно бодро произносишь ты. — Мама рассказывала о таком способе предохранения. Пока я кормлю малыша, мое собственное тело защищает меня от беременности. — Гёмей хмурится. — Это работает, правда, — заверяешь его ты. — Мама сама использовала этот метод.       Супруг молча отворачивается. Он мечтает проорать, что будет только рад второму малышу, ведь это отличный повод удержать тебя рядом еще чуть-чуть. Однако неуверенность в себе и боязнь услышать от тебя «нет» перевешивают это желание.       Когда сыну исполняется ровно полгода, Гёмей ведет тебя обратно в твою деревню. Дорога сопровождается гнетущей тишиной. Перед выходом из леса ты берешь на руки своего драгоценного малыша, он, чувствуя скорое расставание, начинает хныкать.       — Могу я навещать вас? Хотя бы изредка? — решаешься спросить ты, крепко прижимая ребенка к груди.       Лицо Гёмея заметно светлеет.       — Да, конечно да, — без раздумий соглашается он.       Ты передаешь сына ему и, недолго помявшись, страстно целуешь мужа. Так же резко отстраняешься и, чтобы не раскиснуть, убегаешь, напоследок крикнув:       — До встречи!       — До встречи, — эхом отзывается Гёмей, — поскорее бы она состоялась.       Но проходит пять лет, а ты так ни разу и не объявилась.              Поначалу Гёмей убеждает себя, что ты вот-вот воспользуешься подаренным им камнем, позовешь его. С каждым прожитым днем эта надежда тает. Будни скрашивает ваш сын. Серьезный мальчуган, который схватывает все на лету. Достойный продолжатель рода ореад. В четыре года он задает вопрос закономерный вопрос:       — Где моя мама?       — Она не может быть с нами, — расплывчато отвечает Гёмей.       — Мама умерла? — не отстает сын.       Гёмей точно не знает. Что хуже: смерть или предательство? Интуиция твердит, что ты жива. Оттого еще больнее.       — Нет, — в итоге не терпящим возражения тоном произносит Гёмей.       Мальчик оказывается упертым, продолжая раз за разом спрашивать про маму. Теперь злость на тебя — обычная эмоция Гёмея. Он корит себя, когда чувства берут верх и выплескиваются на невинного малыша.       — Мы навестим ее, — накануне пятилетия сына заявляет Гёмей.       Давно пора положить конец неопределенности.              Деревня совсем не изменилась, отмечает Гёмей. Будто и не было всех этих лет. Сын крутит головой, с любопытством оглядывая округу. Вот и заветный забор. Гёмей тихонько открывает калитку, ступая во двор. Твой звонкий голос невозможно спутать ни с каким другим. К нему присоединяется еще один, детский, и он принадлежит не вашему сыну.       — Мама, мамочка, догони! Догони!       — Догоню! Догоню, мой хороший!       — Это моя мама, да? — серьезно спрашивает Гёмея сын.       — Да, это она, — глухо отвечает он.       Наконец ты замечаешь их присутствие. Инстинктивно закрываешь своим телом малыша. Все внутри холодеет, когда ты смотришь на мужчину, для общественности считающегося твоим погибшим мужем. Сведенные брови, поджатые губы — да он в ярости! Ты опускаешь взгляд на старшего сына. С тоской осознаешь, каким прелестным мальчиком он стал.       — Быстро же ты нашла мне замену, — Гёмей старается говорить ровно, однако в его голосе отчетливо различима горечь.       Ты колеблешься. Нужна ли правда? Чувство обиды борется с желанием защитить свое драгоценное дитя. Неловкая пауза затягивается. Спустя несколько минут ее нарушает твой младший, выглядывая из-за тебя. Тыча пальцем в сторону Гёмея, он заявляет:       — Это папа. — Гёмей приоткрывает от удивления рот. — Камешки сказали мне, что он за нами придет, — тем временем продолжает он.       Ты застываешь от ужаса, когда твой малыш, разжав кулачок, поднимает их в воздух, передавая через них послание, как он рад прибытию папы.       — Отец, значит, он мой брат? — обращается к Гёмею ваш старший, прекрасно распознавая каждое слово младшего.       — Да, — с трудом выдыхает тот.       Его поза выдает гнев, и это отрезвляет тебя. Ты вмиг ощетиниваешься, твердо настроенная отвоевать себе младшего.       — Он только мой! — отчеканиваешь ты. — Я тебе его не отдам!       — Так в этом все дело? — спрашивает Гёмей.       — А в чем же еще? — огрызаешься ты. Под шумок младший жестами приглашает старшего поиграть. Конечно, тот не отказывается. — Я не хотела, чтобы ты забрал и второго. Ты хоть представляешь, каково это — оставлять родную кровь? Ребенка, которого вынашиваешь под сердцем? Рожаешь в муках, а после радостно прижимаешь к груди? — от воспоминаний у тебя непроизвольно наворачиваются слезы, и ты яростно вытираешь их рукавом. — Нет, ты не понимаешь. И не поймешь никогда.       Лицо Гёмея искажается от скорби, он тянется, чтобы утешить тебя, но ты грубо отталкиваешь его руку.       — Я думала, что смогу, — признаешься ты, — что родить тебе — достойная плата за мое спасение. Жизнь в обмен на жизнь, — Гёмей ловит каждое твое слово, — но я ошибалась! Я до сих пор презираю себя за то, что даже не пыталась что-то сделать, что бросила собственного малыша…       Силы покидают тебя, и ты срываешься на рыдания. Тепло окутывает тебя внезапно. Ты обмякаешь в объятиях Гёмея.       — Я виноват не меньше, — взволнованно произносит он. — Я должен был попросить тебя остаться. Или когда ты не пришла, помчаться к тебе, — он мягко поглаживает твою спину. — Но я каждый раз оттягивал. Все потому, что в глубине души всегда боялся: я тебе не нужен.       — Нужен, очень нужен, — сбивчиво отвечаешь ты.       — И ты мне нужна, — вторит Гёмей, — все вы трое нужны. Ты вернешься на гору? Разделишь жизнь со мной?       — Да, да, — дальнейшие слова теряются в жгучем поцелуе.              Разговор по душам состоится в первую же ночь. Мальчики, не желая разлучаться, посапывают в теплой постели в соседней комнате. Ты и Гёмей сидите друг напротив друга, рассказывая события прожитых порознь лет, чтобы утаивание важного более не мешало будущему.       — Ты обманула меня, — поддевает Гёмей, — насчет предохранения.       — Этого не должно было произойти, — вздыхаешь ты, — но я рада, что произошло. Знаешь, я была так счастлива, когда обнаружила, что беременна, — ты улыбаешься воспоминаниям. — Первой моей мыслью было помчаться к тебе, но… — ты многозначительно замолкаешь.       — Теперь я понимаю, — произносит Гёмей, — и все же я хотел бы быть рядом. Прости мне мою нерешительность, из-за нее мы потеряли пять лет, — он покаянно опускает голову.       В знак утешения ты подползаешь к нему и обнимаешь.       — Расскажи про нашего старшего, — просишь ты.       Ты внимательно слушаешь, одни моменты вызывают у тебя улыбку, другие — слезы.       После часового монолога Гёмея между вами возникает тишина. Ты не уверена, кто был инициатором, но вы целуете друг друга с небывалой страстью.       — Я хочу, чтобы ты взял меня на том самом камне, — Гёмей без возражений подхватывает тебя.       На этот раз ты укладываешь супруга на спину и забираешься сверху. Раздеваешь его и себя.       — Прикоснись ко мне, — просишь ты.       Гёмей садится, мягко облизывает твои груди, поочередно посасывает соски. Ты запрокидываешь голову, с твоих губ срываются рваные вздохи.       — Знаешь, когда было совсем невмоготу, я трогала себя ночами, представляя, что это ты, — собственное признание смущает тебя, но ты считаешь, что муж имеет право знать, насколько он желанен тебе.       Его объятия становятся только крепче. Приподнявшись над членом, ты скользишь промежностью по головке. Гёмей стонет, проникая в тебя.       — Наконец-то, — хрипло произносит он, ты утвердительно хмыкаешь.       Обвив руками шею супруга, ты начинаешь двигаться. Для вас это словно первая близость, неспешная, чувственная и нежная, когда наслаждение нарастает долго, понемногу, чтобы в итоге вознести на самую его вершину.       Вы оба понимаете, скоро вас охватит неистовая страсть, но пока ты и Гёмей упиваетесь трепетными ласками, показывая друг другу, как сильна ваша любовь.