Непара. Кайгаку

      Момент, когда ты чувствуешь появление своей пары, не вызывает трепета в твоей груди — ты давно смирилась с неизбежностью брака, так какая разница, с кем он будет заключен? Все, чего ты хочешь от жизни, это родить себе малышей, каким будет их отец, значения не имеет.       Ты приходишь в дом своего альфы, бесцветно произносишь:       — Ты мой истинный, Санеми.       Он совсем не рад, как и стоящая рядом с ним девушка. Она отталкивает тебя и убегает. Злобно зыркнув, Санеми следует за ней. Видимо, один факт твоего существования только что разрушил их отношения. Пожав плечами, ты возвращаешься к себе. Рано или поздно Санеми все равно смирится и возьмет тебя в жены. Таков закон стаи. Тебе и в голову не приходит, что может быть как-то иначе.       Ты жестоко ошибаешься. Через несколько часов, глубокой ночью в поселении оборотней царит настоящий хаос. Твой истинный бросает своих сородичей, выбрав ту девушку. Они держатся за руки, шагают гордо, ни на кого не обращая внимания. Ты во все глаза смотришь на метку, красующуюся на шее избранницы альфы, который по правилам вашего мира должен принадлежать только тебе. Ты чувствуешь себя преданной.       На душе немного грустно. Не то чтобы тебе импонирует Санеми, на самом деле, ты его даже толком не знаешь. Однако перспектива остаться навсегда одинокой и бездетной горька. Кто согласится взять в жены отвергнутую омегу? Кому ты теперь нужна?              О тебе постоянно шепчутся. Часть омег сопереживает, другая радуется, что это произошло не с ними, находятся и те, кто злорадствует, хотя на то нет ни единой причины. Ты чувствуешь себя изгоем, родители и не пытаются поддержать. Лишь брезгливо морщатся от того, что их дочь оказалась настолько никчемной, что от нее отказался сам истинный.       Не в силах выносить постоянное напряжение дома и извечные упреки, ты все чаще оборачиваешься волчицей и бродишь по лесу. Ненавязчивые звуки природы хотя бы ненадолго дарят тебе покой.       В одну из таких прогулок ты встречаешь другого волка. Выглядит весьма недружелюбно, впрочем, в человеческом обличье он тоже не излучает доброту.       — Что-то случилось, Кайгаку? — спрашиваешь ты.       — Есть разговор, — отвечает он. — Тебе ведь уже за двадцать? — ты киваешь. — Хорошо. Тебя кинул твой альфа, моя омега мертва. Предлагаю сойтись. У тебя будет какой-никакой супруг, у меня — женщина, что согреет мою постель. Захочешь, и детей родим. Мы оба только выиграем от этого, — неожиданно, хотя и не лишено логики. — Если решишься, приходи сюда же через три дня, — Кайгаку исчезает так же внезапно, как появился.              С Кайгаку ты знакома поверхностно. Он присоединился к вашей стае года четыре назад. Нелюдимый, вечно себе на уме альфа. Не самый приятный тип, но и не ужасный. Отвращения ты к нему не испытываешь. Не против детей. Так почему бы не попробовать? Хуже все равно не станет.       Родителям ты ничего не говоришь, рассудив, что проще поставить их потом перед фактом и таким образом избежать бесполезных споров.       В положенное время ты приходишь на условленное место.       — Ты согласна, я правильно понял? — без приветствия обращается к тебе Кайгаку.       — Да, — коротко отвечаешь ты. — Насчет детей, — немного мнешься ты, — я хочу, чтобы они у нас были.       — Отлично, хочешь — будут. Тогда нет смысла тянуть, я перенесу твои вещи к себе сегодня же, — так быстро, что ты удивляешься. — Я тороплюсь? Хочешь подождать?       — Нет-нет, все нормально, сегодня так сегодня, — мотаешь головой ты. Промедление только изведет тебя.       Твои родители шокированно пялятся на Кайгаку, пока ты упаковываешь сумку.       — Все? — уточняет он.       — Ага, — отзываешься ты.       Кайгаку забирает твою ношу, закидывает тебя на плечо и под изумленные ахи и охи твоей семьи покидает дом.       Ты не сопротивляешься. Какой в этом смысл?       Новое жилище, на твой вкус, мрачноватое.       — Можешь менять здесь все, как тебе угодно, мне без разницы, — произносит Кайгаку, заметив кислое выражение твоего лица.       Он тянет тебя в спальню, избавляет вас от одежды. Ты дрожишь от страха. Кажется, все происходит слишком быстро, и ты не успеваешь переварить это.       — Да не бойся ты так, будто я насиловать тебя буду, — грубовато говорит Кайгаку. Ты хранишь молчание, лишь поджимаешь губы. Он закатывает глаза, толкая тебя на постель. — Расслабься.       Как тут расслабиться, если не знаешь, чего от него ожидать? Ты пялишься на своего теперь уже супруга. Он совершенно не производит впечатление нежного и внимательного любовника. Наверное, ты сошла с ума, когда сказала ему «да».       Ты зажмуриваешься, решая просто перетерпеть все, что Кайгаку с тобой сотворит.       — Ты серьезно думаешь, что я захочу трахать бревно? — усмехается он. — Смотри на меня, — властно произносит он.       Ты покоряешься ему. Кайгаку наваливается на тебя, трогает твою промежность.       — Сухая, — хмурится он.       Его слова звучат как оскорбление. Ты испуганно глядишь на него. В зеленых глазах плещется недовольство. Кайгаку поднимается, и ты чувствуешь себя еще более гадко. Снова тебя отвергают, по щекам текут слезы от обиды.       Ты пораженно вскрикиваешь, когда твоих складок касается горячий язык. Он лижет тебя, кружит вокруг клитора. Ты застываешь ни жива ни мертва. Подобные ощущения для тебя новы. Твое тело напрягается в ожидании неизведанного. Наслаждение накатывает внезапно, тебя сотрясает дрожь, и ты обмякаешь.       — Так-то лучше, — ухмыляется Кайгаку, вытирая влажные от твоей смазки губы.       Он беспрепятственно раздвигает твои ноги. Член скользит в твое лоно, причиняя боль.       — Расслабься, — повторяет Кайгаку, наклоняясь к твоей шее и впиваясь в нее зубами.       Ты чувствуешь, как из раны течет кровь, он тут же ее слизывает.       Кайгаку двигается все быстрее, обхватив твои бедра, чтобы проникнуть глубже. Дискомфорт потихоньку исчезает, но и какое-либо удовольствие ты не получаешь, банально позволяя трахать себя.       — Кусай, — приказывает Кайгаку, обнажая перед тобой шею. Ты несмело касаешься ее губами. — Ну же! Не будь трусихой! — сам напросился. Ты резко вонзаешься, протыкая клыками кожу.       Кайгаку громко рычит, сжимая тебя в своих объятиях и изливаясь в твое лоно.       — Хватит с тебя на сегодня, жена, — он падает рядом и, отвернувшись, засыпает.       Ты, наоборот, еще долго пялишься в потолок, опустошенная тем, что только что произошло.              В вашей семье царит холод и безразличие. Каждый занимается своими делами, друг на друга вы обращаете внимание лишь ночью в постели. Неприятных ощущений больше нет, как и огромного удовольствия. Физическая близость теперь терпима. Ты не можешь не вспоминать свой единственный оргазм. Хочется вновь испытать его, но тебе стыдно сказать об этом супругу. Как более опытный, он ведь наверняка догадывается о твоем желании. Тебе кажется, он намеренно ничего не предпринимает. После таких мыслей ты еще больше уходишь в себя.       Стая вроде бы спокойно относится к вашему союзу. Есть, конечно, отдельные личности, до сих пор презирающие тебя. Если с омегами ты справляешься, то с альфами у тебя явные проблемы. В итоге ты лишний раз не высовываешь носа из дому. Твое душевное состояние и без того хрупкое.       Ты не представляешь как, но о сложившейся ситуации прознает Кайгаку, правда, выясняешь ты это не сразу. Поздним вечером он возвращается побитым.       — Помой меня, жена, — ухмыляется он окровавленными губами.       При виде уродливых синяков на его теле ты охаешь, прикасаешься к ним мочалкой предельно осторожно. Прищурившись, Кайгаку наблюдает за тобой.       — Раздевайся, — приказывает он. Ты послушно стягиваешь домашнее платье и белье. — Залезай ко мне.       Он помогает тебе устроиться сверху. Накрывает ртом твой сосок, бросает взгляд исподлобья. Замечает, что твой пульс учащается, переходит к другой груди, одновременно поглаживая пальцами клитор. Ты невольно всхлипываешь, мечтая о том, чтобы Кайгаку подарил тебе то же наслаждение, что и в ваш первый раз.       Супруг с легкостью читает твои мысли, не прерывая ласки, он насаживает тебя на свой член. Именно этой наполненности хватает, чтобы ты кончила. Ты теряешь связь с реальностью, выгибаясь навстречу движениям мужа, который неистово вбивается в тебя. Вода переливается через бортики ванны, но это последнее, что может вас волновать в момент страсти.       — Ни один мудак, — задыхаясь, шепчет Кайгаку, — и ни одна сука не посмеют обидеть мою омегу, — с этими словами он кусает твою шею, разделяя вместе с тобой оргазм.              Незачем скрывать — тот факт, что Кайгаку тебя защитил, греет твою душу. Твои обидчики замолкают, едва завидев тебя. Они выглядят очень и очень плохо — твой альфа определенно не сдерживался, пока избивал их. Быть может, это неправильно, но ты чувствуешь удовлетворение. И благодарность.       С того вечера ты смотришь на супруга немного иначе, становишься более ласковой. Иногда робко обвиваешь руками его талию безо всякой причины. Кайгаку подозрительно косится, но твои объятия принимает и, главное, отвечает. Пускай муж этого не говорит, но ты видишь, с какой радостью он приветствует изменения. Лед между вами потихоньку тает.       В период течки ты проявляешь инициативу сама, но ты несколько удручена тем, что не получаешь узел.       — Ты хочешь невозможного, — равнодушно говорит Кайгаку, лежа в постели поодаль от тебя, — мы с тобой не истинные, а потому не совпадаем в циклах, — ты сворачиваешься клубочком, едва не плача. Инстинкты все-таки берут свое. — Ну что ты опять создаешь проблему на пустом месте? — ворчит он. — Какая же ты нюня, — от его издевки ты съеживаешься еще сильнее.       Почему этими колкостями надо портить налаженные было отношения? Тебе и без них несладко. Обреченно вздохнув, Кайгаку пододвигается к тебе, кладет руку на твой живот и прижимается грудью к твоей спине. От его тепла напряжение в твоем теле постепенно отступает, хотя на душе по-прежнему тяжело.       — Если тебе так важно быть со своим истинным, почему ты за него не боролась? — Кайгаку задает вполне резонный вопрос. — Почему отпустила его?       — А что я могла сделать? Выцарапать глаза той девушке? Оттаскать ее за волосы? Покалечить? Убить? — тихо парируешь ты.       — Если ты так жаждала провести жизнь со своей парой, то да. Ты должна была испробовать все способы, — заявляет он.       — Я так не могу, — признаешься ты.       — Ну и нечего тогда страдать, — фыркает супруг. — Раз ты такая слабая и неуверенная в себе, чтобы отстоять свое, цени то, что тебе досталось просто так.       Он, конечно, прав, но от этого не легче.       — Кайгаку, — ты разворачиваешься к нему лицом, — у тебя ведь была истинная?       — Была, — подтверждает он. — И что?       — Разве ты не был с ней счастлив? — интересуешься ты. — Ведь истинные пары заключаются на небесах.       — Чушь собачья, — брезгливо морщится твой муж. — Скажу лишь одно: трахались мы превосходно. И на этом все прелести твоей хваленой истинности заканчиваются, — ты округляешь глаза от его откровения.       — Но почему? — недоумеваешь ты.       — Что может быть хорошего в том, что проклятые волчьи инстинкты диктуют тебе, с кем жить? — повышает голос Кайгаку. — Я хочу сам выбирать.       — С такой стороны я этот вопрос не рассматривала, — сознаешься ты.       — Ха! Ты пошла по простому пути, — замечает супруг, — следуешь единственно принятому в стае укладу жизни, и плевать тебе, верный он или нет. Твои родители тоже истинные, они шибко счастливы друг с другом? Лично я бы так не сказал.       Мама и папа более или менее ладят, но теплых чувств между ними ты сроду не видела. На время совместной течки и гона они исчезают из дома, а по возвращении ведут себя скорее как приятели, нежели возлюбленные.       Посему получается, что тебе нечем ответить Кайгаку — он прав по каждому пункту. Тяжело менять собственные убеждения, выстраиваемые годами. Замечая твое смятение, Кайгаку лишь крепче обнимает тебя.       — Не заморачивайся, — нарушает он повисшую тишину. — Если тебе со мной плохо, не бойся уйти. Ничего зазорного в этом нет. Никогда не поздно начать все сначала. Делай так, как хорошо тебе, а остальных шли на хрен.       Ты утыкаешься ему в грудь, собираясь с мыслями. Еще бы знать, что именно для тебя это самое хорошо. В чем ты ни секунды не сомневаешься, так это в том, что без Кайгаку будет ужасно. Пускай он и груб на словах, тем не менее, поступки его, как и наставления, тебе нравятся.       — Можно… — нерешительно говоришь ты и сама себя обрываешь.       Супруг отстраняется так, чтобы видеть твое лицо.       — Ну? Смелее? — подталкивает он тебя.       — Можно мне остаться с тобой? — наконец выговариваешь ты.       Если б его руки не лежали на твоей спине, ты готова поклясться, Кайгаку хлопнул бы себя по щеке от твоей фразы.       — Ты не волчица, а самая настоящая лиса. Надо же так извратить мои слова, как будто я тебя выгоняю, — ты смущенно вжимаешь голову в плечи. — Еще и скромницу из себя корчит.       — Но я правда… — тебе не удается закончить предложение, супруг смотрит таким вожделенным взглядом, что ты мигом замолкаешь.       Больше такие глупые вопросы не возникают в твоей голове.              Как протекает гон, ты знаешь исключительно в теории — родители рассказывали о нем в весьма обтекаемых выражениях. На деле все куда серьезнее. И красочнее. Не существует таких эпитетов, которыми можно было бы описать то наслаждение, которое тебе щедро дарит Кайгаку.       Ты стоишь на четвереньках, выгибаясь в самой развратной позе, которую вы только использовали. Супруг врезается в тебя так, будто завтра не наступит.       — Моя милая омега, такая хорошая, такая красивая, — он опаляет своим дыханием твое ухо. Чувствует, как от его слов ты сильнее сжимаешь внутри член. — Моя омега любит похвалу? Не стесняйся, — усмехается он, — обожаю тебя такой податливой, готовой на все, только бы я продолжал, — кажется, ты течешь еще больше.       Как назло, муж замедляется, когда до оргазма остается жалкое мгновение. Твое тело дрожит от напряжения.       — Пожалуйста, Кайгаку, — скулишь ты, — умоляю, еще, мой альфа.       Он явно именно этого и добивался. Он звонко шлепает тебя по ягодице, и с твоих губ срывается долгий стон. Кайгаку удовлетворенно улыбается, возобновляя движения. Ты ощущаешь, как узел распирает твое лоно, как распухшая головка натирает нежные стенки, а огрубевшие пальцы до боли нежно ласкают клитор.       Внезапно все прекращается, и ты всхлипываешь от разочарования. Кайгаку укладывает тебя на спину, вновь входит в твое влагалище, втрахивает тебя в постель. Ты царапаешь его плечи, обвиваешь ногами талию, пытаясь удержаться. Супруг склоняется к твоей шее, обнажая перед тобой свою.       — Вместе, моя омега?       — Да, — выдыхаешь ты, — да, мой альфа. Хочу… я так тебя хочу.       Ты чувствуешь, как зубы вонзаются в твою кожу, как сперма заполняет твое лоно, и кусаешь в ответ, возносясь на вершину блаженства.       Наверное, ты даже теряешь сознание, поскольку следующее, что ты фиксируешь в своей голове, это ласковые поцелуи на губах, щеках.       — Кайгаку, — сорванным от криков наслаждения голосом зовешь его ты.       — Мммм? — отзывается супруг, опускаясь к твоей груди и игриво облизывая сосок.       — Я счастлива, что со мной именно ты, — признаешься ты, опять возбуждаясь.       — Похоже, я переборщил, раз ты болтаешь такое, — он перестает ласкать тебя, тем не менее, деться ему некуда, пока узел не спадет.       — Я говорю искренне, — возмущаешься ты, в подтверждение сдавливая внутренними мышцами его до сих пор твердый член.       — Убеди меня, — бросает вызов твой муж.       Раз он настаивает. Ты проводишь языком по оставленной тобою же метке, удовлетворенная реакцией Кайгаку. Он подрагивает от удовольствия. Резко отпрянув, ты обхватываешь его щеки ладонями и смотришь в мутные от похоти глаза.       — Трахни меня, — ты посылаешь любезности к чертям, — немедленно, альфа, — приказываешь ты.       — Моя маленькая невинная омега вдруг возомнила, что она тут главная, — хмыкает Кайгаку.       — Я просто хочу тебя, — от твоего серьезного тона он широко улыбается. — Я хочу любить тебя, родить наших детей, состариться с тобой. Я хочу невозможного, да?       — Нет, — быстро отвечает Кайгаку. — Нет ничего невозможного, если мы оба этого хотим. Да и разве я в силах отказать своей очаровательной омеге? — его взгляд искрится весельем. — Я дам тебе все, что пожелаешь.       Ты растерянно моргаешь.       — Ты что, специально? — спрашиваешь ты.       — Естественно, — кивает Кайгаку, — иначе из тебя слов клещами не вытащишь. — ты извиваешься, пытаясь выскользнуть из-под мужа, яростно толкая его в грудь. — Не злись, лучше направь свою энергию в другое, более приятное русло, — Кайгаку с легкостью перехватывает твои руки. — Я дам тебе и детей, и себя, только прекрати ерзать, — он грубо толкается в твое лоно, впивается в твои губы жадным поцелуем, заставляя тебя забыть обо всем, кроме него, твоего неистинного, но родного альфы.