Черная кошка. Гию

      В своей деревеньке Гию считался белой вороной: вечно нелюдимый, шарахающийся ото всех. Некоторые юные девицы тайно вздыхали по нему, особо смелые даже пытались кокетничать. Гию не отвечал, проходил мимо, будто они — пустое место. Вскоре жители просто махнули на него рукой, мол, дурачок, что с него взять. Каково же было их удивление, когда Гию завел себе кошку.              Черные кошки приносят несчастье, а еще являются предвестниками смерти, вот почему твоя жизнь ужасна. Куда бы ты ни пошла, тебя везде шпыняют, кидают камни и помои. Люди такие жестокие. Однажды они сильно ранят тебя, ты с трудом убегаешь от них. Случайно врезаешься в кого-то, вскидываешь голову. Перед тобой стоит молодой мужчина, совершенно не источающий дружелюбие. Позади слышатся издевательские смешки преследователей, по обе стороны от тебя — стены, скрыться негде, ты зажата в кольцо. Ты закрываешь глаза, понимая, что тут ты и умрешь, однако тебя резко поднимают и прижимают к груди.       — Потерпи немного, — говорит твой спаситель и уносит тебя с улицы.       Обессиленная и согретая человеческим телом, ты засыпаешь.       Из дремы тебя вырывает резкий запах лекарств. Подобравший тебя мужчина методично обеззараживает твои царапины. Больно, но ты лежишь смирно.       — Какая странная кошка, — бубнит он себе под нос, — не шипишь, не дергаешься.       Да потому что на самом деле никакая ты не кошка, а человек, которому не повезло оказаться не в том месте и не в то время — ты всего лишь проходила мимо, когда в тебя прилетело заклинание от одного из сражающихся магов. К сожалению, они поубивали друг друга, и вернуть тебе прежний вид оказалось некому.       — У тебя сломана лапа, — сообщает мужчина, аккуратно фиксируя ее. — Что за нелюди, — вздыхает он, — сотворить такое с бедным животным, — хорошо, что он без предрассудков.       Быть может, твоя жизнь в качестве кошки теперь станет не настолько ужасной. Человеческий облик, скорее всего, так и останется мечтой.              Ты узнаешь имя приютившего тебя доброжелателя только на следующий день, когда к нему заявляются двое деревенских.       — Нужна рыба, Томиока, — без приветствий произносят они.       — Завтра к обеду будет, — кивает тот.       — Надо раньше, — не соглашаются гости.       — Вечером рыба не клюет, — пожимает плечами твой спаситель.       — Томиока Гию! — злится один из них.       Гию просто закрывает дверь прямо перед их носом. Ты фыркаешь, демонстрируя свое недовольство отсутствием манер у этих мужланов. Гию, рассеяно погладив тебя по голове, принимается собирать все необходимое для рыбалки.       На заре ты потягиваешься в своей лежанке, одним глазом наблюдая за тем, как Гию надевает кофту. Он же сейчас уйдет. Паника охватывает твое маленькое тельце. Ты хромаешь к Гию, поджав сломанную лапу, трешься о его ноги.       — Что такое? — недоумевает он. Ты садишься на его ступню, отказываясь отпускать. — Хочешь со мной? — хочется кивнуть, но вдруг это все испортит.       Благо, Гию сам догадывается о твоем желании, подхватывает тебя одной рукой, другой берет снасти и покидает дом.       Пока Томиока сидит на берегу с удочкой, ты сворачиваешься калачиком неподалеку. Внезапно перед тобой кладут мелкую рыбешку. В первые дни пребывания в образе кошки ты испытывала отвращение от сырой еды, сейчас же, хлебнув горя, ты с радостью вцепляешься зубами в дарованный улов. Организм животного способен переварить то, что человек не в силах. Закончив, ты облизываешься, мысленно благодаря Гию.       — Если захочешь еще, то это для тебя, — он ставит рядом с тобой ведерко.       Этот Томиока точно святой.       Вы проводите у речки полдня. Пока он идет по деревне, раздаются шепотки. Твой чуткий слух улавливает нелицеприятные фразы. Здесь Гию не любят. Ты косишься на него. Он сохраняет поразительное хладнокровие, ни на секунду не опускает голову.       — Ты чего подобрал, Томиока? — грубо спрашивает его один из тех мужчин, приходивших к нему вчера.       Гию выгибает бровь, молчаливо прося пояснения.       — Я про кошака, — как идиоту, говорит мужчина. — Он же весь черный!       — И? — невозмутимо произносит Гию.       — Совсем ту-ту? — крутит пальцем у виска тот. — Черный кот — это ж к смерти.       — К смерти, так, к смерти, — соглашается Гию. — Рыбу берешь или нет?              Дома, опустив тебя в лежанку, он падает на кровать, даже не раздеваясь. Ты буквально шерстью чувствуешь его душевную боль. Состояние Гию тревожит тебя, хочется как-то поддержать его. Забраться к нему требует немало усилий, но ты это делаешь. Тычешься носом в руку, Гию не реагирует, и ты легонько кусаешь его. Лишь тогда он выходит из оцепенения, щелкает тебя по лбу за самоволие, но тут же кладет руку на твою спину и принимается поглаживать.       — Люди считают меня чудаком, — начинает Гию, — я живу в этой деревне уже семь лет, но по-прежнему чужой здесь. Сам виноват, знаю, — вздыхает он. — Тяжело жить, когда все, кого ты любишь, мертвы…       Замерев, ты внимательно слушаешь, мрачнея с каждым его словом. Собственная проблема кажется мелкой по сравнению с тем, что произошло с Гию: потеря семьи, а затем и друга, подчиненных. Удивительно, как ему удалось сохранить рассудок. Закаленный десятками сражений воин теперь обычный рыбак. Можно легко понять его стремление к мирному существованию, равно как и опасение сблизиться с кем-то вновь. И все же общения ему не достает, иначе он не стал бы изливать душу какой-то кошке. Хотя, наверное, так даже лучше — не будет жалости или осуждения. Пусть ты не можешь утешить его словами, есть и другой способ.       Ты подкрадываешься к плечу Гию, потираешься мордочкой о его щеку, щекоча своими усами его нос. Гию слабо улыбается, поворачивается на бок, осторожно обнимает тебя и погружается в дрему.              Твой перелом срастается, и ты боишься, что Гию выставит тебя за дверь. Будет жаль, ты привыкла к этому мужчине. К счастью, твои тревоги оказываются беспочвенными. Он, судя по всему, тоже привязался к тебе и не поднимает подобный вопрос.       После первой совместной рыбалки Гию таскает тебя с собой, куда бы ни пошел. Прохожие отшатываются от него, а, примечая тебя, вдобавок молятся. Ты не беспокоишься на их счет, ведь Гию в этот момент ласково почесывает тебя под подбородком.       Вечер, когда Гию переодевается при тебе, отпечатается в твоей памяти навсегда, тут и к гадалке не ходи. Конечно, он занимался этим и раньше, однако в процессе выздоровления ты проспала все самое интересное.       В первый раз ты смущенно прикрываешь лапами мордочку. Твои невинные глаза не готовы лицезреть обнаженного мужчину.       Но твоего стеснения хватает ненадолго. Да и кто бы мог тебя осудить? Сама судьба дарит прекрасный шанс любоваться этим красавцем. Иначе Гию и не назовешь.       Крепкие грудные мышцы привлекают твое внимание. Через несколько дней ты позволяешь себе оценить литой пресс. Чтобы опустить взгляд еще ниже, требуется целый месяц. Может, ты не смыслишь в размерах, но вялый член все равно кажется тебе внушительным. Следующим утром убеждаешься, что не кажется, а он действительно такой и есть — от его длины ты неосознанно приоткрываешь пасть, не в силах оторваться от мужского паха. Благо, Гию слишком сонный, чтобы заметить, как ты откровенно на него пялишься.       Настоящий культурный шок случается еще через месяц. Поздней ночью, когда ты уже спокойно себе посапываешь на специально отведенной для тебя подушке рядом с той, что предназначена Гию, с его стороны раздаются стоны. Ты вмиг вскакиваешь. Что с ним? Ему плохо? Лицо искажено, глаза зажмурены, а губы приоткрыты. Ничего непонятно. Смотришь все ниже и ниже, застываешь на месте. Если бы кошки умели краснеть, ты бы сейчас точно полыхала. Гию сжимает член рукой, двигает ею вверх-вниз. Какого? Что это вообще значит? Тебе стыдно, но ты продолжаешь наблюдать за процессом. Вот Гию ускоряется и дышит тяжелее. Это хорошо или плохо? А если его удар хватит? Вон как грудь вздымается. Только когда Гию выгибается, а из члена течет белесая сперма, ты делаешь вывод, что все-таки ему хорошо. Он начинает ерзать, и ты быстро шмыгаешь обратно на свое место. Только бы он ничего не заподозрил.       Теперь ты стабильно раз в месяц становишься свидетелем того, как Гию занимается самоудовлетворением. Честно, это равнозначно пытке. Тебе и прежде нравился Томиока, даже больше, ты любишь его, но сейчас к нежным чувствам добавляется дикое желание. В этой необузданной похоти, мучающей тебя, виновато еще и твое звериное нутро. За что жизнь так тебя наказывает? Неужели до конца дней своих тебе суждено страдать? А что будет, если Гию женится? От этой идеи ты приходишь в ярость.       С той поры, едва какая-нибудь особь женского пола, даже если ей давно за шестьдесят, оказывается к Гию ближе, чем три метра, ты злобно шипишь и тянешь когти в ее сторону. Потом, дома, он выговаривает тебе, что ты чересчур агрессивная.       — Где-то я слышал, что кошки ревнуют своих хозяев, — по твоему мнению, считать его таковым — это уже перебор. — Не надо кидаться на девушек, все равно ни одна из них за меня замуж не выйдет.       Его слова ничуть не успокаивают, даже наоборот, вызывают злость. Вот если бы он сказал, что сам ни на ком не хочется жениться, а так…       Нервы сдают, и ты, разъяренно шипя, прыгаешь на Гию и царапаешь его великолепное лицо. Твой порыв настолько неожиданный, что он не успевает прикрыться. Оставив по три длинные полосы на каждой щеке, ты с чувством выполненного долга шмыгаешь под кровать.       Совесть мучает, когда Гию молча толкает тебе миску с едой. Ты не выползаешь из своего укрытия, пока он не заснет. Осторожно устраиваешься у него на груди и мурчишь. Должно быть, в какой-то момент ты отключилась, потому что замечаешь изменения в своем теле от того, что чужие руки обнимают тебя за талию. Ты не веришь собственным ощущениям. Снова человек!       — Гию! — голос хриплый после нескольких лет молчания, но все же слышимый.       Гию открывает глаза и не понимает, кто его звал. Ты готова выть от разочарования — опять кошка. Он, увидев рядом твою тушку, тяжко вздыхает и, прижав тебя к себе, проваливается в сон.              Метаморфозы не прекращаются. Потихоньку твое человеческое обличье держится все дольше и дольше, достигает нескольких часов. Жаль, что как бы ты не старалась, основную часть этого драгоценного времени занимает сон.       Однажды тебя вырывают из мира грез горячие поцелуи. Гию, не осознавая своих действий, украшает твою шею засосами. Раздраженный тем, что почувствовать твое обнаженное тело мешает его же одежда, он мигом избавляется от нее. Ты с трудом подавляешь стон, когда Гию грубо ласкает твои груди и нетерпеливо раздвигает ноги. Тебе очень хочется узнать, каково это — быть единой душой и телом с любимым мужчиной. Головка скользит по твоим влажным складкам, и ты подаешься вперед. Стискиваешь зубы от боли, Гию останавливается, ты замираешь от страха, что он сейчас проснется и все прекратит. Расслабляешься, когда он медленно начинает двигаться. Член растягивает твое лоно, с неприятными ощущениями не помогает справиться даже огромное количество твоей смазки. Ничего, дискомфорт в первый раз — обыденность. Зато Гию откровенно наслаждается. Губами накрывает твой сосок, слегка прикусывает, другой оглаживает пальцами. Такие ласки тебе нравятся, ты обвиваешь ногами талию Гию, охая от того, насколько глубоко он проникает в тебя в этой позе. Толчки становятся более резкими, ты не поспеваешь реагировать. Он прижимает тебя к себе, громко застонав и дрожа в оргазме. Через несколько секунд Гию обессиленно падает на твое бедное тело, так и не проснувшись.              Утро начинается с попыток понять, что произошло. У Гию округляются глаза, когда он обнаруживает себя голым. В еще больший ступор его вводят засохшие пятна крови на постели. Он в панике ощупывает себя, естественно, не находит ничего необычного, хватает тебя. Ты возмущенно мяукаешь, пока тебя тискают.       — Что за чертовщина? — спрашивает Гию, но ему, увы и ах, никто не может ответить.       В следующий раз он просыпается от того, что чувствует непривычную тяжесть. Он трогает ее руками, не верит собственному осязанию и открывает глаза. Зажмуривается и пробует еще. Картинка не исчезает. Девушка! На нем лежит девушка. Обнаженная. Гию закрывает руками лицо и истошно орет. Своим воплем он будит тебя. Ты пытаешься сказать что-нибудь, но получается только жалобно промяукать. Да что за невезение.       Гию осторожно убирает руки, глупо пялится на тебя, сидящую у него на груди.       — Я схожу с ума, — трагическим шепотом произносит он. — Вместо кошки мне мерещится девушка.       Чтобы отвлечь его, ты сворачиваешься клубком. Под твое мурлыканье Гию отключается.              С той ночи он пьет снотворное. Все твои старания растормошить его тщетны, пока ты не догадываешься выкинуть все эти смеси трав в окно. Уже вечером Гию ругает сам себя за то, что не сделал больше запасов.       Смотреть, как он лежит на кровати, сжимая одеяло и отчаянно пытаясь продолжать бодрствовать, смешно. Ты садишься ему на живот и ждешь. Ты глядишь на Гию, Гию глядит на тебя. Вы даже не моргаете. Наконец наступает тот самый желанный момент — ты превращаешься в человека.       — Я сошел с ума, — равнодушно констатирует Гию. — Вот что бывает, когда долго обходишься без женщины.       — Ты не сошел с ума, — возражаешь ты, — и только попробуй еще раз упомянуть про другую женщину.       — Со мной все плохо, — не слушая тебя, бормочет Гию, — вместо кошки мне мерещится девушка, — кажется, его заклинило на одной фразе.       — Да не мерещится тебе! — наклоняешься к нему и стукаешь его по лбу, задеваешь грудью его губы, осознаешь, что на тебе нет никакой одежды. — Ой! — твое простое действие возбуждает Гию, его член упирается в твою промежность.       — Ладно. Если слетать с катушек, то окончательно и бесповоротно, — заключает Гию и подминает тебя под себя.       Поцелуи жадные, страстные. Он ласкает твое тело, заставляя кожу гореть от прикосновений. Ты сама раздвигаешь ноги, Гию обхватывает твои бедра и скользит в твое лоно. На этот раз ты испытываешь лишь легкий дискомфорт, быстро приспосабливаешься к тому, как глубоко он проникает в тебя. Ты выгибаешься навстречу, зарываешься пальцами в густые волосы Гию, он стонет тебе в губы, когда ты сжимаешь его внутри, стискивает твои ягодицы, кончая вместе с тобой.       После Гию не спешит слезать с тебя. Он тяжелый, но пусть лучше лежит так, чем отстранится и опять начнет болтать о своем мнимом сумасшествии.       — Это было на самом деле? — спрашивает Гию.       — Да, — подтверждаешь ты.       — Ты настоящая? Надеюсь, что так, — рассуждает он. — Было бы стыдно переспать с кошкой.       — Я человек, — отзываешься ты, — меня превратили в кошку. Теперь я почему-то по ночам возвращаю свой истинный облик.       Гию внимательно смотрит на тебя.       — Кровь на простынях несколько ночей назад, — медленно проговаривает он. — Я тогда тебя избил?       — Эм… нет, — смущаешься ты.       — Тогда что? — Гию осекается, начиная догадываться. — Только не это… — страдальчески протягивает он.       — Именно это, — шепчешь ты.       Резко отпрянув, он садится на самый краешек кровати и вцепляется в волосы, едва не выдирая их.       — Надо было меня остановить, — бормочет Гию. — Я изнасиловал невинную девушку. Как мне теперь дальше жить? А ей как? Какой кошмар! Какой ужас! Я негодяй! Так низко пасть!       Не в силах наблюдать этот акт самобичевания, ты подползаешь к Гию и обнимаешь его со спины.       — Я тебя ни в чем не обвиняю, — произносишь ты. — Я давно тебя люблю и сама хотела, чтобы ты был со мной.       — Нам надо пожениться, — невпопад ляпает Гию.       Как будто ты будешь возражать. Правда, есть маленький нюанс.       — Давай хоть дождемся, когда я окончательно перестану превращаться в кошку, — предлагаешь ты. — Не ночью же свадьбу играть.       — Этот момент я как-то упустил, — признается Гию. — Хорошо, мы дождемся.       — Заодно ты узнаешь меня получше. Я-то все-все про тебя знаю, — хмыкаешь ты.       Внезапно пришедшая в голову мысль заставляет Гию густо покраснеть.       — Ты подглядывала за мной, пока я переодевался, — его голос дрожит от стеснения.       Странно, что его беспокоит этот факт. По сравнению с тем, чем вы занимались, вид его обнаженного тела — просто цветочки.       — Тебе есть чем гордиться, — парируешь ты и ложишься обратно.       Гию смотрит на тебя через плечо.       — Давай спать, — нарушаешь молчание ты, — ночь была насыщенной во всех смыслах этого слова.       — И не поспоришь, — вздыхает Гию, понемногу возвращая себе душевное равновесие.       Он укладывается рядом, недолго помявшись, обнимает тебя.       — Хоть бы утром ты осталась девушкой, иначе я подумаю, что все это дурной сон, — говорит напоследок он.       Но судьба явно любит пошалить, и Гию просыпается с кошкой.

Экстра

             Постепенно магия теряет свою силу, время пребывания в теле кошки сокращается. Жаль, не так быстро, как вам того хотелось бы. Тем ценнее каждая минута, проведенная вдвоем по-человечески.       Гию мало-помалу отпускает тяжелое прошлое, теперь уже не столь мрачен. Улыбка все чаще украшает его великолепное лицо.       Разумеется, перемены не проходят мимо любопытных деревенских. Однажды особенно беспардонная женщина пристает к Гию с вопросами.       — Какой-то ты слишком веселый, — подозрительно прищуривается она. — Поди употребляешь чего, — Гию хмурится в ответ на ее предположение, — или пьешь.       — Да не, — перебивает проходивший мимо мужчина, — он по-любому колдует темные ритуалы, — и важно кивает в подтверждение своих слов. — Недаром черного кота завел.       — Это кошка, — возражает Гию, но его фраза теряется на фоне начавшегося балагана.       — Мы все умрем! — истерично вопит присоединившаяся к беседе бабуля. — Черный кот заберет наши жизни!       Сидя у Гию за пазухой, ты закатываешь глаза от того бреда, который несут эти люди. Мягко стучишь лапкой по груди Гию, намекая, что пора отсюда уходить. Он, оглядев подтянувшуюся толпу, незаметно выскальзывает из нее.              Вы покидаете деревню поздним вечером.       — Это все из-за меня, прости, — покаянно произносишь ты, пока вы шагаете прочь.       — Ты ни в чем не виновата, — не соглашается Гию. — Меня и раньше не любили. Ты сама это знаешь.       — Ну и дураки, — фыркаешь ты.       Он лишь пожимает плечами.       Вы останавливаетесь в другой деревне. Благо, тут люди не страдают глупыми предрассудками.       Через несколько месяцев, когда ты больше не возвращаешься в облик кошки, вы с Гию женитесь.       

Экстра 2

             — Мы делали это уже не раз, — замечаешь ты.       — Пусть так, — не отпирается Гию, — но эта ночь — особенная, и я хочу, чтобы ты помнила ее до конца наших дней.       У тебя перехватывает дыхание от нежности, которой пронизан его тон. Мужчина, ставший сегодня твоим законным супругом, касается тебя с любовью, вызывая трепет в груди. Губами дотрагивается до твоих рук, благодаря за то, что ты согласилась разделить с ним жизнь.       Одежда снимается с тихим шорохом и кидается как попало, о ней вы подумаете завтра или еще позже. Гию укладывает тебя на постель, неторопливо целует, желая распробовать вкус твоих губ. Прохладными пальцами оглаживает твое разгоряченное тело, и ты подрагиваешь от удовольствия, когда он проникает в твое лоно.       — Ты уже возбуждена, — восхищенно шепчет Гию.       — С таким мужем иначе и быть не может, — отвечаешь ты, призывно обвивая ногами его талию. Он закрывает глаза, довольно улыбаясь тебе.       Гию покачивает бедрами медленно, мягко лаская губами твои соски. Тебе слишком хорошо, ты извиваешься под ним, выгибаясь так, чтобы почувствовать его член еще глубже. Стискиваешь плечи супруга, пока кончаешь, ощущая внутри теплую сперму.       Несмотря на общий оргазм, Гию не прекращает. Недолго оставаясь в этой позе, он переворачивает тебя на живот, начинает вбиваться в тебя с такой силой, что ты громко охаешь от неожиданности. Гию будто подменяют. Он трахает тебя с такой скоростью и грубостью, что ты можешь только сжимать простыни, чтобы не выскользнуть из-под него. Гию, видя твою проблему, крепко хватает тебя за бедра, удерживая на месте. Член растягивает твои стенки, головка задевает чувствительную точку, доводя до одного оргазма за другим. Твое тело устает, однако тебе хочется еще и еще, и Гию, легко читая твои желания, продолжает дарить удовольствие своей драгоценной жене. В момент, когда он наконец изливается в тебя, ты стонешь и обмякаешь.       Замечая, что ты измотана, Гию нежно целует твою спину, успокаивающе поглаживает ее.       — Спи, моя любимая кошечка, утром продолжим, — обещает тебе он.